выбеленной мелом,

пляшут шесть цыганок

в белом.

               В ночи сада…

               Розаны и маки

               в их венках из крашеной

               бумаги.

В ночи сада,

за одной другая,

тени всходят, неба

достигая.

— Мама, мамочка! Что с тобой? — бросился к Марисабель испуганный Каро.

— Ничего, милый, ничего. — Марисабель очнулась и, подняв мальчика на руки, прижала к себе. — Ничего, Каро, все будет хорошо. Дяди сейчас уйдут.

Действительно, через некоторое время разочарованный капрал Дурро вместе со своими помощниками спустился вниз.

— Я надеюсь, что вы удовлетворили свое любопытство? — холодно спросила Марисабель.

— Я получил задание, сеньора, — ответил капрал. — Мое личное любопытство тут ни при чем. Мы не нашли ничего предосудительного, если вы об этом.

Марисабель уже была готова вздохнуть спокойно, когда входная дверь резко распахнулась и на пороге появился запыхавшийся от бега молодой полицейский — один из тех, кого капрал послал вниз осматривать гараж, двор и сад.

— Нашли, господин капрал! — крикнул он. — Все так и есть.

— Где? — рявкнул Дурро.

— Кое-что в гараже, но главное во дворе.

— Вниз! — коротко приказал капрал бывшим с ним полицейским. — Быстро!

Марисабель помедлила, а затем также спустилась вниз.

Полицейские внизу внимательно осматривали обгоревший кусок какого-то темного дерева, на котором сбоку виднелись остатки позолоты.

— Как вы думаете, что это? — спросил у Марисабель капрал.

— Обгоревшая рама, — ответила Марисабель.

— А это вам знакомо? — капрал протянул ей небольшой металлический прямоугольник с оттиснутыми на нем цифрами.

— Похоже на инвентарный номер.

— Его нашли у вас в гараже, — объявил Дурро. — А остатки рамы — за гаражом. Они были спрятаны в узком пространстве между гаражом и оградой. Что вы можете на это сказать?

— Я не знаю, как они там оказались, — растерянно ответила Марисабель.

— Как бы там ни было, дорогая сеньора, но эти предметы могут быть серьезными уликами против вас и вашего мужа. Прошу до дальнейших распоряжений не покидать Мехико. Нам придется дождаться вашего мужа, чтобы взять у него подписку о невыезде. Кстати, это и вас касается.

— Но на каких основаниях? — возмутилась Марисабель.

— Вы и ваш муж подозреваетесь в совершении кражи картин из Национальной галереи Мехико.

* * *

Когда Бето пришел домой, его поразил фантастический беспорядок — все вокруг было перевернуто, шкафы открыты, их содержимое лежало на полу. Марисабель нигде не было. В ужасе Бето стал метаться по квартире. Наконец, открыв дверь в спальню, он увидел ее — Марисабель лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Тут же — прямо на матрасе, сброшенном на пол, — спал малыш Каро.

— Ты спишь, Марисабель? — Бето встревоженно тронул жену за плечо.

Марисабель, не приподнимаясь от подушки, отрицательно покачала головой. У Бето отлегло от сердца — по крайней мере, она жива и не ранена. Но что случилось?

В этот момент откуда-то от входной двери раздались шаги, потом громкий стук в дверь, и вслед за ним в комнату ввалился плотный, кряжистый человек в полицейской форме.

— Сеньор Сальватьерра, я полагаю. Я капрал Дурро из главного полицейского управления. А вас я давненько поджидаю, сеньор Сальватьерра. Мне поручено взять с вас подписку о невыезде.

ГЛАВА 14

Лео приезжает на ранчо

Лео Герреро то и дело морщился, вглядываясь в горную цепь, возникшую на горизонте. Он совершенно не привык к езде по грунтовым дорогам, и всякий раз, когда «лендровер» подскакивал на очередном ухабе, на его лице появлялась недовольная гримаса. Гильермо в свою очередь не очень-то старался развеселить своего мрачного попутчика. Этот тепличный городской ребенок, внезапно превратившийся в молодого человека, вызывал в нем легкую иронию, хотя, пожалуй, и не был неприятен.

Гильермо почти не обращался к своему спутнику, а лишь изредка бросал кое-какие замечания по поводу происходящего на дороге. Но Лео либо никак не реагировал, либо тихонько хмыкал в ответ. Он и понятия не имел, что еще можно ответить этому высокому бородачу в джинсах, так не похожему на его всегда гладко выбритого, одетого в добротный деловой костюм отца.

Наконец, пыльная петляющая дорога подошла к концу, и «лендровер» остановился у симпатичного белого домика с террасой. Стоило автомобилю затормозить, как из домика выбежали белокурая женщина и мальчик примерно одного возраста с Лео.

Гильермо вышел из машины, поцеловал жену и похлопал по плечу сына, а Лео продолжал сидеть в машине. Он чувствовал себя очень неуверенно и не понимал, как следует себя вести — ждать ли, когда Гильермо велит ему выходить, или выйти самому? Наконец, увидев, что никто не обращает на него особого внимания, Лео решился и выбрался наружу.

— Познакомьтесь, это Лео Герреро, сын подруга доньи Марианны, — объяснил Гильермо. — Между прочим, его мама, Виктория Хауристи, была танцовщицей в «Габриэле». Наш дядюшка Бартоломео до сих пор ее забыть не может. Марианна попросила, чтобы Лео погостил у нас некоторое время.

— Прекрасно, — кивнула головой Селия. — Привет, — улыбнулась она мальчику, — надеюсь, ты тут скучать не будешь. Добро пожаловать.

— Добрый день, сеньора Эрнандес, — пробормотал Лео.

— Располагайся, чувствуй себя как дома, — сказала Селия. — Ой, у меня что-то горит на кухне!

Она повернулась и бросилась в дом. Со спины по ее быстрым ловким движениям и гибкой фигуре можно было подумать, что это бежит молодая девушка, а не женщина под сорок.

Лео продолжал стоять у машины, как будто боялся отойти от нее на шаг. Машина — это было последнее, что связывало его с привычным ему миром богатых людей, роскошных особняков и привилегированных школ.

Андрес топтался у входа на террасу. Между мальчиками было не более нескольких шагов, и сейчас они стояли каждый на своем месте, старательно отводя друг от друга взгляды и делая вид, что они с пристальным интересом рассматривают нечто — каждый свое.

— Вы, я думаю, сами познакомитесь. Прогуляйтесь-ка, пока не подоспел обед. Андрес, покажи гостю окрестности, — сказал Гильермо и, сев за руль, отогнал «лендровер» к гаражу.

Мальчики стояли рядом и не знали, о чем разговаривать. Лео исподтишка разглядывал долговязого загорелого мальчишку с ослепительно белыми зубами и длинными выгоревшими на солнце волосами, не зная, какого подвоха можно ожидать от этого маленького ранчеро. Чтобы не показать, что он испытывает неловкость и даже немного опасается этого мальчишки, чем-то похожего на юнгу с пиратского корабля, Лео задрал нос и с самым независимым видом, скорчив кривую гримасу, стал рассматривать дом и другие постройки.

В свою очередь Андрес с презрением поглядывал на заносчивого городского белоручку. Лео казался ему совершенно никчемным, ни к чему не приспособленным существом, заботу о котором отец, увы, взвалит на его плечи. Андрес вздохнул, ничего не поделаешь. Придется его всему учить. «Ну и ну», — подумал он, когда взгляд его упал на руки Лео — белые и чистые с розовыми ровно подпиленными ногтями, как у городской сеньориты. — Да он в руках не то что лопату не держал, может, его до сих пор из ложки кормят» — презрительно подумал Андрес.

Он снова тяжело вздохнул при мысли, что на этот раз лето будет порядочно подпорчено эдаким «товариществом», но решил честно исполнять роль хозяина. Он мотнул головой в сторону конюшни и сказал: