Аккуратно сняв панель, Щека удостоверился, что это то самое, поэтому аккуратно перешагнул через нехитрый механизм и быстро нашёл тротиловый заряд, перед которым поставили мешок с ржавыми гвоздями и болтами.
Когда всё было обезврежено, он позвал Лысого и они подошли к люку, ведущему в подземную сеть.
Лезть туда категорически запрещено, так как покойный Гур поработал на славу и без подробной карты делать там нечего — можно провалиться в яму с кольями и растяжкой, где тебя не только насадит жопой на кол, но ещё и завалит массой грунта…
«Так тебя потом и обнаружат археологи — с колом в жопе», — подумал Щека, вытаскивая противогаз из подсумка.
— Начинаем? — спросил Лысый.
— Нет, давай постоим и подрочим в люк, нахуй! — ответил ему Щека. — Конечно, блядь, начинаем, Лысый, блядь! Надевай противогаз!
Когда противогазы были надеты, он вытащил баллон и установил его над люком, соплом внутрь.
— Готов? — спросил Щека.
— Ага, — ответил Лысый.
Щека раскрутил вентиль и бесцветный газ пошёл в тоннель.
Имеющегося в баллоне объёма хватит, чтобы зачистить примерно полтора километра тоннелей.
На самом деле, такой объём газ заполнит только при условии, что Щека будет действовать по инструкции — подключит к баллону кислородный баллончик и распылит хлорпикрин аэрозолем, но он действует не по инструкции, из-за специфики задачи.
В жидком виде хлорпикрин сконцентрируется прямо под люком, а потом будет медленно испаряться, распространяясь по тоннелю. Это идеальный вариант для перекрытия выхода из тоннеля на длительное время. А они с Лысым тут именно для этого.
— Всё, красота, — заключил Щека, когда баллон опустел. — Вытаскивай заряд.
Лысый развернул пояс на себе и вытащил из подсумка заряд взрывчатки С4. Это трофей из шахиншахских арсеналов — сама взрывчатка, очевидно, попала в руки Баграма VI из складов американских военных баз.
Аккуратно разместив взрывчатку на крышке люка, Щека установил растяжку, которая сработает сразу при открытии — сюда, после того, как хлорпикрин выдохнется, кто-то придёт, потому что это удобный выход на поверхность.
Сразу при открытии будет взрыв, который может частично завалить тоннель, но это не всё, что приготавливает для них Щека — также он протянул леску и установил сигнальную ракету красного цвета.
Для её нормальной установки пришлось сходить на улицу и замаскировать ракету в кустах, а уже после этого Щека установил на техническом этаже ещё три растяжки, в новых местах.
В новых растяжках он использовал тротиловые шашки, потому что гранаты ему нужны и самому…
«Когда эти пидоры придут сюда, их не только расхуярит взрывом, но и мы узнаем, где именно они вылезли», — подумал Щека с удовлетворением.
Они вышли из подвала и вернулись к Шахрому, который, как оказалось, успел сцепиться с тремя собаками, решившими испытать его на прочность.
— Жаль, что они несъедобны, — посетовал Лысый.
— Да похуй вообще, — сказал на это Щека. — Всё — я набираю Какаву.
Он набрал номер и стал ждать ответа.
Мобильная сеть частично восстановлена — покрытия хватает на весь город, а ещё у них тут 4G-интернет, поэтому обмен данными идёт очень быстро.
— Какао-какао, ко-ко-ко-ко! — пропел Щека, когда Какао ответила.
— Смешно и оригинально, — ответила ему она.
— Да, я такой, хе-хе-хе! — посмеявшись, сказал он. — Но теперь по теме — мы всё сделали в лучшем виде. Передай своему начальнику, что всё чики-пуки.
— Передам, — произнесла Какао. — Можете сидеть на передке и дальше.
— Ага-ага, окей, Какао-какао, — ответил Щека. — Всё, абонент не абонент. Пи-пи-пи-пи…
Он завершил вызов и убрал мобильник в подсумок.
— Велено чилить, господа! — заявил он. — У меня, кстати, пока мы шли, появилась гениальная идея!
— Какая? — поинтересовался Шахром.
— А такая, Обэма, гениальная, блядь… — произнёс Щека и покачал головой. — Знаете, где находится школа «Ад-Духа»? Вот на её крышу я и предлагаю забраться, чтобы пошмалять по опорнику «Аль-Аззави». Как смотрите?
— Ну, приказа же не было, — сказал на это Шахром.
— Обэма, ты мозги мне не еби, прошу тебя, нахуй! — воскликнул Щека. — Мы трахнем нервы пидарасам, а это ведь хорошо! Может, кого-нибудь шлёпнем — это ведь тоже хорошо! За хорошие вещи не ругают, поэтому двигаем!
— Так-то, Шахром прав, — возразил ему Лысый.
— Вы двое, дундуки, ограничиваете мою творческую свободу! — патетически всплеснув руками, проговорил Щека. — Я чувствую, как вы душите меня! Угнетаете мой потенциал! А я ведь художник! Творец! Сатрапы, блядь! У-у-у!
Шахром и Лысый переглянулись.
— Он будет ныть всю смену… — произнёс Шахром.
— Это не ной, а крик души умирающего творца! — возразил ему Щека.
— Да, ты прав, Шахром, — согласился Лысый.
— Если что-то пойдёт не так, то это твоя идея, Щека, — сказал Шахром. — Мы тебя отговаривали, но ты надавил авторитетом.
— Всё так и было, Обэма! — заулыбавшись, заверил его Щека. — Вперёд! Навстречу приключениям!
Примечания:
1 — Узел сопротивления — в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — пришло время, уважаемый читатель, прояснить этот давно висящий в воздухе вопрос, поэтому заваривай чаёк и готовься читать. Готов? Итак, узел сопротивления — это элемент оборонительной иерархической системы, суть которого проще понять при описании самой этой иерархии. Первой ступенью, самой низовой, является огневая точка или позиция, то есть, окоп, ДЗОТ или пулемётное гнездо. Несколько позиций, связанных между собой единой системой огня и заграждений, с возможностью ведения круговой обороны, называют опорным пунктом и это следующая ступень оборонительной иерархии. Опорный пункт, как правило, удерживается взводом или ротой, он тоже способен на ведение круговой обороны, даже в полном окружении. Несколько опорных пунктов, объединённых общим командованием, с единой огневой системой и системой заграждений — это уже тот самый узел сопротивления. В классических масштабах узел сопротивления удерживает батальон — два-четыре километра по фронту, полтора-два в глубину, гарнизон от нескольких сотен до тысячи с лишним человек. А вот следующая ступень иерархии — это уже оборонительный рубеж или оборонительная полоса. На этой ступени узлы сопротивления, как правило, идут как бусинки на нити, с небольшими промежутками, через которые всё равно не пройти без больших потерь или применения бронетехники, так как все проходящие попадут под перекрёстный огонь с двух узлов сопротивления. А ещё в этих промежутках обязательно предварительно работают весёлые и рисковые парни, сапёры, поэтому там и мины, и растяжки, и ловушки, и заграждения, что делает возможный променад крайне захватывающим. Обычно, для преодоления оборонительного рубежа приходится брать узел сопротивления, но в этой ситуации, при атаке одного узла, получаешь встречный огонь сразу с трёх, потому что они, как правило, располагаются довольно-таки близко друг к другу. Изредка, в случае сильного ограничения численности личного состава, обороняющиеся были вынуждены растягивать опорники и узлы сопротивления по пространству, чтобы покрыть больше площади, но это опасная практика, так как без взаимного прикрытия можно успешно штурмовать опорники, один за другим, имея дело только с обороняющими их солдатами. Такое, кстати, иногда бывало в Первую мировую, но не потому, что не хватало солдат, а из-за радикального преобразования рельефа тяжёлой артиллерией — пейзаж менялся до неузнаваемости, возникали новые холмы и новые овраги, из-за чего видимость снижалась до минимальной и удачный опорник превращался в неудачный, будто сам по себе. Такие, как правило, долго не жили, поэтому получается, что природа сама расставляла всё по своим местам. И всё же, не нужно считать, что взять опорник — это два пальца обоссать. Их сооружали специально для круговой обороны, потому что штурмовые группы не гордые и могут сделать несколько крюков по лунному пейзажу, чтобы зайти с тыла и с флангов. Штурмовые группы, появившиеся на излёте Первой мировой, предпочитали обходить опорники и проникать внутрь эшелонов, чтобы перерезать связь, взрывать мосты, мочить артиллеристов, разорять штабы и так далее. А потом, когда связь перерезана, артиллеристы мертвы или в паничке, а в штабах никого нет, в дело вступают боевые группы, которые и берут опорники, на помощь которым уже никто не придёт. Идея оказалась рабочей, но появилась слишком поздно, поэтому о ней забыли все, кроме немцев, и вновь научились только во время Второй мировой. А немцы ничего не забыли, потому что весной 1918-го года, благодаря штурмовым группам, у них были успехи по 60 километров прорыва за несколько дней, но это уже ничего не могло изменить. Зато они очень многое поняли, поэтому доктрина попала в наставления Рейхсвера, откуда перекочевала в Вермахт. Но это уже совсем другая история… Концепция эта, кстати говоря, никуда не делась и актуальна по сей день, и даже более того, она получила дальнейшее развитие, сам знаешь, где и почему…
