— Нет уж, спасибо, — покачав головой, отказался я. — Не интересно. Ладно, до встречи на ужине.

— До встречи, Студик, — попрощался Проф.

Выхожу из кабинета и иду к лифту, на ходу размышляя о том, что значит этот разговор.

«Не хочется мне садиться за руль, блин», — подумал я, войдя в кабину лифта. — «Это же ты сразу всем должен, все от тебя чего-то хотят: это роди, с этим поговори, вот этого успокой, а этого отпизди, потому что ты — старший менеджер по всем шкурнякам…»

Я знаю, как работает наше управляющее звено и Проф просто привык к этой мозгоебле, поэтому не знает, как можно без неё жить — вообще не хочу существовать в таком режиме.

«С другой стороны, это, возможно, то самое, о чём мы говорили с Лапшой», — вдруг начал я обдумывать интересную мысль. — «Сидеть в кабинете, на рейды не ходить, разруливать проблемы, думать, блин, над жизненно важными вопросами, а всю пиздорезку на своих плечах несёт кто-то другой».

Мне такое тоже не сказать, чтобы прямо нравится, потому что это же ты будешь отправлять кого-то в, потенциально, невывозимые рейды. Кто-то будет гибнуть, кого-то будут брать в плен — не очень хочется брать на себя такую ответственность.

И кто, блин, вообще сказал, что я подхожу на должность старшего менеджера по всем шкурнякам?

А если я обосрусь? А если моя карьера будет целиком и полностью состоять из обсёра?

«Нет, каждый должен заниматься тем, в чём он хорош», — решил я. — «Не хочу, не буду».

* Иракская республика, мухафаза Дияла, город Эль-Микдадия, 15 января 2029 года*

— Смотрите, блядь, и запоминайте! — воскликнул Щека, вскинув АК-308.

Спустя секунду, он выстрелил, а затем персидский дрон-разведчик начал падать и рухнул в финиковой роще.

— Браво! — воскликнул Шахром и начал аплодировать.

Щека исполнил поклон в пояс.

— Какой это по счёту, Лысый? — спросил он.

— Четырнадцатый, — ответил Лысый, сверившись с блокнотом.

— Неплохо, — произнёс Щека. — Но на этой неделе я хочу поставить рекорд…

Он является единственной гарантированной защитой от дронов всех типов, благодаря встроенному баллистическому вычислителю, дарованному способностью, поэтому Щека всегда на передке и всегда вооружён.

Иногда, когда персы используют дроны-бомбардировщики, особую модификацию, способную сбрасывать артиллерийские мины с высоты километра-двух, Щека садится за КПВ, а иногда за зенитный «Утёс».

Персы не знают, где и когда он появляется, поэтому вынуждены мириться с риском, что в определённых местах дроны не пролетят никогда.

Тут в кармане Щеки завибрировал телефон.

— Алло? — ответил он. — Чего хотела, Какао?

— Есть наводка на тоннель, — сообщила КДшница-дроноводка. — Нужно спалить.

— Хорошо, — сказал Щека. — Кинь координаты.

— Сейчас, — ответила Какао и завершила вызов.

Спустя минуту в чате появились координаты.

— Господа, за работу, — произнёс Щека. — Лысый, тащи КПВ, а ты, Шахром, бери короба. А я возьму самое тяжёлое — моё самомнение… Вперёд!

Он повёл свою огневую группу не к указанным координатам, а на ближайший опорник.

— Здоров! — приветствовал он Комара, командующего опорником. — Чё почём?

— Да ничо, — ответил тот. — Здоров. Чо-то надо?

— Неси контейнер, — потребовал Щека. — А лучше два.

— Один остался, — ответил Комар.

— Ну так его и неси, — сказал Щека. — И побыстрее — у нас тайминги.

Комар исчез в здании и вернулся через несколько минут, с пластиковым ящиком, который Щека осторожно принял, после чего вскрыл.

Внутри ящика, на амортизирующей подкладке из поролона, лежит баллон, окрашенный в ядовито-зелёный цвет и оборудованный вентилем.

В этом баллоне содержатся четыре литра хлорпикрина, боевого отравляющего вещества, оказавшегося на удивление эффективным для борьбы с подземными ходоками.

— Всё, найс, — сказал Щека. — Парни, вперёд!

Далее они пошли уже точно по координатам, которые оказались опасно близкими к персидскому укрепу, что потребовало особой осторожности.

Они скрытно приблизились к нужному месту и остановились во дворе п-образного четырёхэтажного дома.

— Шахром, ты на подтанцовке… — начал Щека инструктаж. — Затащи агрегаты в подъезд и жди нас. А ты, Лысый, пойдёшь со мной и будешь впитывать все пули, чтобы стреляли в меня, а попадали в тебя. Как понял?

— Ага, хорошо понял, — ответил Лысый.

Он оснащён тяжёлой бронёй, которая несколько ограничивает его боевой потенциал, но зато превращает его в отличный живой щит, предназначенный для надёжной защиты Щеки от пуль.

Стрелять Лысому необязательно, так как Щека, по удельной огневой мощи, может легко превзойти мотострелковое отделение — не потому, что он чаще стреляет, а потому, что он редко промахивается.

«Ну и стреляю я, в среднем, чаще, потому что быстрее прицеливаюсь», — подумал Щека, двигаясь к цели.

Лысый идёт впереди, держа здоровенный противопульный щит, весящий около трёх десятков килограммов.

Наконец, спустя четыре сотни метров, они прошли через шлагбаум и обнаружили искомое — это тот самый подъезд, фотографию которого Щека получил от Какао. Внутри находится вход в сеть тоннелей, охватывающую весь город.

Это постарался Гур, ныне покойный КДшник, который имел способность очень эффективно рыть тоннели, которые потом расширяли бригады землекопов.

По словам некоторых пленных и перебежчиков, в Багдаде ситуация даже хуже, чем в Эль-Микдадии, потому что там Гур работал год подряд, соединяя дома, выкапывая полноценные подземные залы на большой глубине, а также роя тупиковые тоннели, предназначенные для заманивания и заваливания противника.

Щеке до сих пор не очень понятно, как именно они будут брать Багдад, ведь там такая подземная сеть, что противнику будет очень легко перебрасывать силы по всему городу и по пригородам, что сделает удержание города малоперспективным.

С другой стороны, брать Багдад им необязательно — достаточно сделать жизнь в нём просто невыносимой…

«А это мы умеем, хе-хе-хе», — подумал Щека и пропустил Лысого в подъезд.

Следя за тылом, Щека проследовал на технический этаж, где сразу же обнаружил растяжку.

— Стой! — скомандовал он Лысому. — Не шевелись — тут растяжки!

Аккуратно обойдя бронированного напарника, Щека встал у растяжки на колени и начал изучать её конструкцию.

Настоящим мастаком в этой сфере, по общему признанию, является Студик, у которого вся жизнь — сплошная растяжка, но и Щека считает себя разбирающимся человеком, который тоже кое-что может.

Растяжка оказалась сложной, с системой защиты от обрезания лески, а также с резервным зарядом в виде двух 200-граммовых тротиловых шашек.

Стоит только разрезать леску, как сработает и осколочная граната М26, и тротиловые шашки, после чего не выживет ни Щека, ни Лысый.

Подсветив себе фонариком, Щека понял, как тут всё устроено и обезвредил тротиловые шашки, после чего, дважды всё перепроверив, извлёк гранату.

«Всё в хозяйство», — подумал он, пряча гранату и шашки в подсумки. — «Пригодятся».

Гранату, конечно, придётся сдать техникам, чтобы они заменили взрыватель, а вот с шашками всё прекрасно понятно, ведь тротил есть тротил…

— Дальше я сам, — сказал Щека. — А то сейчас зацепишь что-нибудь и пиздец.

Исследование подвала привело к тому, что он обнаружил ещё две ловушки: одна растяжка и одна нажимная плита.

Последняя — это весьма изобретательная штука, которую персы подсмотрели у Фронтира, применяющего примитивные и безотказные мины ПМД-6.

По принципу действия, это то же самое, но в виде фальшпанели на полу, при нажатии на которую выдёргивается чека в заряде и происходит взрыв.

Сами мины персы, почему-то, копировать не стали, хотя это просто напрашивается, ведь изобретать там ничего не нужно — возможно, у них не хватает специализированных минных взрывателей, поэтому они не стали.