Тут, если я верно всё понимаю, расчёт строится на том, что мы сюда не сунемся, так как здесь и железобетонные пулемётные гнёзда, и Бофорс на крыше, и вообще, оборона прямо-таки серьёзно настроена…
«Пошли дальше», — приказал Зулус. — «Пока что, всё примерно так, как говорил Муравей, но нужно точно удостовериться».
«Ага, двигаем», — ответил я.
И мы поползли дальше.
Глава седьмая
Подводная одиссея
*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 30 декабря 2028 года*
— А если нас спалят? — спросил Маручо.
— Да не спалят, не ссы, — ответил я ему и обмёл песок специальной метёлкой.
ТМ-62М, скреплённая с миной ПМН-2, скрылась под песком, и любой, кто наступит на ПМН-2, рискует дезинтегрироваться к хуям — я называю такие штуки телепортаторами в ад.
Раньше, до зоошизы, можно было обойтись для противопехотного минирования одними только ПМН-2, но сейчас другие времена, поэтому отрыв ноги неудачливому пешеходу ничего не гарантирует и это современная проблема, потребовавшая современного решения.
В ТМ-62М содержатся 8 килограммов тротила, а в ПМН-2 всего 200 граммов, поэтому последняя отрывает конечности и наносит прочие тяжкие телесные повреждения, а первая отправляет человека на Марс, транзитом через Ад — это и есть решение насущной проблемы.
— Продолжай копать, — сказал я Маручо. — Всё будет нормально — тут патрули почти не ходят…
— «Почти»? — спросил он.
— Да успокойся ты — ситуация под контролем… — заверил я его и положил очередную минную пару в вырытую ямку.
Мы притащили на своих горбах по десять мин ТМ-62М, а я, вдобавок к этому, притараканил сюда спортивную сумку с десятью минами ПМН-2.
Двадцать минных дуэтов — это немного, но у меня в кустах, расположенных в метрах ста к северу, лежит ещё вчера ночью притащенный ящик с самоделками от волгоградских мастеров.
Самоделки — это восьмисотграммовые мины нажимного действия, по сути, копии советской ПМД-6, но с корпусами, изготавливаемыми не из древесины, а из АБС-пластика, и содержащими в себе не двести, а шестьсот граммов тротила.
Принцип срабатывания прост, как пять копеек: пластиковая коробка состоит из двух элементов — коробки и крышки, причём крышка находится в приоткрытом положении, со специальной скобой, которая упирается в чеку взрывателя — в таком виде мина и устанавливается.
Когда очень невезучий по жизни человек наступает на мину и оказывает своей ногой давление свыше двух килограммов, крышка опускается на коробку и выталкивает чеку из взрывателя, после чего происходит взрыв, который способен положить даже КДшника, потому что шестьсот грамм тротила — это тебе не новогодняя петарда…
Прелесть этой ПМД-6 в том, что волгоградские мастера изготавливают только пластиковые корпуса, а всё остальное есть на складе почти любой воинской части: взрыватели МУВ-4 и тротиловые шашки.
В отличие от мин ПМН-2, которые являют собой высокотехнологичный продукт советской оборонной промышленности, ПМД-6 можно собирать практически на коленке, изготавливая корпуса из дерева, жести или пластика, до тех пор, пока у тебя не закончатся взрыватели и взрывчатка.
Но главное преимущество этого гениального изделия в том, что эта мина сразу, в момент изготовления, превращается в мину с минимальным содержанием металла — из металла там только небольшой взрыватель, поэтому её хрен просто так обнаружишь металлоискателем…
— Всё, последняя, — сказал я, обметая место установки десятого дуэта-телепортатора метёлкой. — Уходи в кусты — самопалы я поставлю сам, а то ты себе ебальник оторвёшь, ненароком… Как потом будешь ходить, без ебальника?
— Никак, хех, — ответил Маручо и осторожно покинул зону минирования.
А я быстро сходил за ящиком с тремя десятками ПМД-6, распаковал их и начал засеивать поле, чтобы сделать проход через этот участок грунтовой дороги пусть и всё ещё возможным, но крайне экстремальным…
Вчера ночью, вернее, сегодня утром, мы с Зулусом обошли и обнюхали Ханакин со всех сторон, и нашли самые очевидные и удобные пути для обхода наших позиций с флангов, которые можно использовать, когда мы начнём штурм.
Зулус и Вин занимаются южными маршрутами, по которым можно лихо прокатиться на тачке или броневике, а мы с Маручо занимаемся северо-восточными маршрутами, по которым тоже, в принципе, можно проехать, но лучше пройти пешком.
«Нет, всё-таки, это гениально…» — подумал я, аккуратно засыпая очередную мину песком. — «Нобелевскую премию мира тому человеку, который это придумал…»
Единственный недостаток этой мины связан не с самой миной, а с взрывателем МУВ-4, который относится к категории необезвреживаемых, поэтому вторично мину не использовать. Вообще, к минам с такими взрывателями лучше даже не приближаться, так как они с нетерпением ждут шанса оторвать тебе жопу при любом неверном движении, ведь у них нет дороги назад.
— Маручо, погнали назад, — сказал я, установив последнюю мину. — Наша работа тут окончена.
Отхожу от минного поля и оглядываюсь на него. Я вижу местоположение каждой мины в УФ-режиме, так как ультрафиолет по-особому отражается от потревоженного руками и метёлкой песка, но пройдут дни, и места установки мин станут практически неразличимы на общем фоне…
— А что будет потом, когда всё закончится? — спросил Маручо. — Я имею в виду мины. Что с ними?
— Да ничего, — ответил я. — Они останутся ждать встречи со случайными зверями или, возможно, людьми. Тут такой климат, что пройдут многие годы, прежде чем коррозия разрушит эти мины, поэтому я думаю, что они, в конце концов, кого-то дождутся.
— Не хотелось бы, чтобы от них пострадали случайные люди, — сказал Маручо.
— Если у нас всё получится с Ханакином, то можем вернуться сюда и расстрелять мины с дистанции или заморочиться и взорвать их шашками, — предложил я.
— Наверное, надо вернуться, — произнёс Маручо. — А то не по-людски.
— Уходим, — сказал я. — Надо сбегать на склад за следующим стартер-паком (1) пожилого минёра и перекрыть ещё одно перспективное место, а затем повторить всё это в ещё одном живописном местечке.
*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 30 декабря 2028 года*
— Вас не заметили? — спросил Ронин.
— Ну, ты бы узнал об этом по рации, — ответил я ему. — Всё было чикибамбони, поэтому не думай больше о тех направлениях. Оттуда никто не придёт. Что с наёмниками? Есть какие-нибудь новости?
— Сообщения они получили, — ответил Ронин. — Но, пока что, совещаются — мы видим какое-то оживление на их опорниках и они собрали все листовки, что мы на них высыпали. Видимо, не хотят, чтобы персы узнали о предложении, что им поступило.
— Будет круто, если наёмники сдадут нам фланг… — произнёс я мечтательно.
— Это будет очень приятно, но полагаться на это не стоит, поэтому действуем по основному плану, — сказал Ронин. — Нам нужно позаботиться о том, чтобы все действовали строго по плану и вовремя. Муравей, твои ребята готовы?
— Уже давно, — ответил тот. — Устроим светопреставление — отвечаю.
Муравей, Маручо, Канада и Ярты-Гулок, поддерживаемые 18-й отдельной стрелковой ротой, будут наступать с востока, а я, Зулус, Ронин и Лапша пойдём на форсирование реки Альванд и обойдём укрепы противника с правого фланга.
— Майор, тебе слово, — сказал Ронин.
Операцию спланировал Майор, он и будет координировать наши действия — за прошедшее время он обрёл бесценный опыт планирования операций для КДшников, который отлично лёг на теоретическую базу, полученную им ещё в АВОКУ. (2)
И мне известно, что он занимается самообразованием, потому что теперь все эти военные знания — это не база на всякий случай, если вдруг война, а нечто, от чего реально зависят жизни людей.
— Итак, когда вы будете за речкой, мы сможем поддержать вас разве что дронами, — напомнил нам Майор. — На артиллерию не рассчитывайте — мы не можем рисковать последней гаубицей.
