Не думаю, что в 1997 г. адмиралы, подписавшие обращение, верили, что Ельцин их услышит и внемлет их советам и предложениям. Тогда возникает вопрос, зачем они это писали. Может быть, с целью оправдания перед потомками?
Ведь об этих адмиралах можно было бы писать книги, снимать фильмы, делать телепередачи. Именно они и такие, как они, стояли во главе ВМФ и вместе с адмиралом флота Советского Союза С. Г. Горшковым создавали ракетно-ядерный флот и обеспечивали океанский стратегический паритет с США и НАТО во время «Великого противостояния» (1945 - 1990 гг.), все они, как адмирал флота Г.М. Егоров, могли бы стать национальными героями и национальными символами, как Н.Г. Кузнецов, С.Г. Горшков, как те герои-подводники Великой Отечественной, о которых шла речь выше.
Могли бы... но не станут. Никогда не станут, несмотря на их бывший большой авторитет, высокие должности в служебной иерархии, написанные и изданные некоторыми отечественными и зарубежными издательствами книги. (Должен отметить, что среди этих книг, кроме мемуаров с рассказами о себе и окружающих, есть и серьезные исторические исследования периода «холодной войны», с концептуальным анализом состояния и значения ВМФ в современном мире, размышления о перспективах развития флотов, современных и будущих войнах.)
Кое-кто из них имеет высокие научные звания, членство в разного рода отечественных и зарубежных академиях. Но все это не меняет дела.
Повторяю: с каким бы уважением ни относились мы к ним, что бы ни писалось и ни говорилось в их оправдание, какими бы «вескими» аргументами ни обосновывалась их пассивность, мягкотелость и самоустраненность от «политики», прощения им нет. Нет потому, что они позволили новым «вождям»-выродкам перечеркнуть весь их колоссальный труд, которому они посвятили свои жизни. Позволили разного рода проходимцам и мародерам развалить флот, довести его до ручки. Позволили унизить и оскорбить себя.
Один из этих подписантов, адмирал Амелько, в своих мемуарах, вышедших из печати в середине 90-х годов, позволил себе в ироническо-издевательском тоне высказаться по поводу гибели маршала Советского Союза Ахромеева, бывшего начальника Генерального штаба, участника Великой Отечественной войны. Маршал Ахромеев, по сообщениям СМИ, «покончил жизнь самоубийством, повесившись на брючном ремне». Так вот, адмирал Амелько съязвил, что «не нашлось шнурков от ботинок», чтобы повеситься, как Сергей Есенин.
Прочитав эти откровения адмирала, автор выразил свое отношение к этому высказыванию в газете «Дуэль» (№ 10, 2000 г., статья «Адмиралы и генералы»). Вот что, в частности, было там сказано: «Не знаю на чем, на шнурках ли от ботинок, или на брючном ремне он повесился (или ему помогли это сделать), да и не так, наверное, маршал должен был бы поступить, но согласитесь, что это хоть какой-то протест был, пусть и пассивный (активного-то, может, и годы не позволили - вспомните, сколько лет ему было). Ведь известие о его смерти не только в мозгах многих военных, но и гражданских лиц что-то задело, заставило задуматься: видно, действительно что-то не так в нашем «королевстве», если маршалы стали вешаться.
А что вы-то, все остальные г. маршалы-генералы-адмиралы, сделали? Ведь вас, золотопогонных, облепленных звездами и обвешанных орденами и медалями, не одна тысяча была. Вы же близко стояли у «трона» и видели, какой бардак там начал твориться. Что-то, кроме публикации одного-единственного открытого письма президенту в «Советской России», под которым штук 100 генеральских и адмиральских подписей стоит, ничего больше не слышно и не видно было. И не открытое письмо следовало президенту писать, рассказывая, как все разваливается на флоте (он и без вас знал, из ЦРУ информация более точная поступала и более конкретная), а стукнуть кулаком по столу и сказать твердо: «Господин хороший, что-то ты не туда зарулил и не туда прешь!» И не к президенту надо было обращаться, а к Армии и народу. Ведь авторитет у тех, кто поставил свои подписи, был тогда велик (одних Героев Советского Союза несколько десятков). За вами пошли бы Армия, и Флот, и народ, тем более что в Армии и Флоте на всех высших командных должностях в то время были ваши друзья, сослуживцы, ученики. А президент начхал на ваше послание (да он и не мог по-другому поступить, потому что не он «командовал парадом»).
Потом, после этого обращения были и другие, но все они были полезны как мертвому припарки. И вот это очередное (1997 г.), о котором вспоминает и которое приводит адмирал И.М. Капитанец в своих мемуарах «На службе океанскому флоту. 1946-1992 гг. Записки командующего двумя флотами» (М.,2000).
Вспоминать это в 2000 г. и приводить, очевидно, как пример заботы о состоянии флота в 1997 г., когда флот фактически уже был развален, по меньшей мере нетактично, чтобы не сказать, неприлично.
Так что в историю ВМФ и историю страны все эти люди войдут, конечно, но в лучшем случае останутся в ней только в связи с тем, что занимали высокие должности в «эпоху Горшкова».
Знаю, что кто-то, прочитав это, не согласится со мною. Но не надо забывать главного: все эти «заслуженные люди» не сдержали воинской присяги, которую принимают один раз в жизни и по которой они торжественно клялись «до последней капли крови и самой жизни» защищать свою Родину и свой народ.
Хотел бы в связи с этим напомнить слова Цицерона, сказанные им еще за 100 лет до нашей эры: «Нам дана короткая жизнь, но память об отданной за благое дело жизни вечна».
Мне могут возразить и сказать: «А сам-то ты и такие, как ты, офицеры ВМФ более позднего поколения, но тоже участвовавшие в «Великом противостоянии» и добросовестно выполнявшие свой Долг, куда смотрели и что делали?» Отвечаю: «Мы тоже ответственны за все, что случилось. В некоторое оправдание могу сказать, что к моменту переворота и захвата власти «новыми» мы уже по нескольку лет находились в отставке, а следовательно, и раньше-то отстоявшие от власть предержащих на слишком большое расстояние, в тот период и вовсе были далеки от Москвы в буквальном и переносном смысле слова. Надеясь все-таки на своих военных руководителей , мы верили им и готовы были пойти за ними по первому зову. К тому же в то время, когда началась «заваруха» в столице, многие из нас толком не понимали, что происходит. Все, кто рвался к власти, кричали, что они за Вооруженные силы, за интересы народа, за то, чтобы было «больше социализма». Но это не снимает вины со всех нас, бывших военных, так как мы тоже принимали присягу и нарушили ее».
И снова повторяю, что основная вина в допущении государственного переворота, расчленении страны и того беспредела, который последовал затем во всех сферах жизни государства и народа, лежит на тех, кто имел за своими плечами громадную силу - армию и флот. Кто устранился от «политики» и, поддавшись на демагогический треп - «армия - вне политики», поверив «вождям», оказавшимся предателями, волей-неволей помог им развалить Советский Союз, сокрушить «тоталитарный» режим - советскую власть, осуществить мечту Гитлера и других ненавистников советского и русского народа.
Тяжко и горько это сознавать и тяжко об этом писать, но никуда от этого не денешься...
В связи с вышесказанным хочется обратить внимание вот на что. Если посмотреть сегодняшними глазами на события переломного 1917 г. и попытаться с расстояния без малого 90 лет объективно оценить поступки разных адмиралов того «смутного» времени, то можно понять, что у каждого из тех, кто остался с белыми, и тех, кто перешел к красным, есть своя правда. Часть из них (большая) осталась верной присяге «царю и Отечеству», другая часть перешла на сторону советской власти, считая, что если царь «отрекся», то они отказываются от присяги ему, но остаются верными присяге Отечеству. Надо отметить, что на той и другой стороне «баррикад» оказались люди незаурядные, имевшие заслуги перед Родиной, порой талантливые и прекрасные специалисты своего дела. Вот только кое-что о некоторых из них.
