Конечно, в Средиземном море условия для боевых действий лодок были значительно труднее, чем на просторах океана, но по трудности с Балтикой и они не сравнимы.
Разумеется, все это знал командир «С-360» и хорошо понимал, что после войны силы и средства ПЛО значительно усилились, а ТТХ послевоенных лодок не особенно-то отличались от немецких ПЛ Второй мировой войны «XXI» серии. Так что одной из актуальных целей его похода и было выявление способности наших лодок послевоенной постройки скрытно развертываться в любом районе Средиземного моря, прорываться через этот мощный противолодочный заслон, организованный командованием США и НАТО.
Однако B.C. Козлов прекрасно знал и то, как героически и в каких неимоверно жестоких условиях действовали наши подводники, особенно подводники Балтики, прорываясь через, казалось бы, абсолютно неодолимые преграды. Это вдохновляло его и вселяло уверенность, что с поставленной задачей он обязательно справится. Эту уверенность он внушал всему экипажу лодки, особенно офицерам. «Почему мы не сможем, если смогли наши предки, если смогли немецкие подводники, если в более трудных условиях смогли советские подводники.
То был один из первых походов советской подводной лодки в Средиземное море из Адриатики до Гибралтара и обратно только в подводном положении. Подготовка к такому походу проводилась скрытно, как и сам поход... Естественно, в поставленных мне задачах подчеркивалась необходимость постоянного соблюдения скрытности во время похода... Рубочный люк я задраил через некоторое время после ночного отхода от причала. Погрузившись, незаметно выбрались из залива, на выходе из которого дежурил албанский МПК. Комбриг, доверяя мне провести поход самостоятельно, без опеки старших на борту, напутствовал действовать по обстановке и быть внимательным.
...Вода и воздух, напичканные разнообразной электроникой и прочими противолодочными устройствами, несли дизельной лодке постоянную угрозу ее обнаружения», - пишет B.C. Козлов.
Надо отметить, что на первых наших подводных лодках, оборудованных устройством РДП, как и на первых немецких лодках, оборудованных «шнорхелем», системы эти имели весьма существенный недостаток: воздушная труба для обеспечения работы дизелей и газовая - для выхлопа отработанного газа были размещены рядом, в одном подъемном устройстве, то есть довольно часто выхлопные газы засасывались в лодку через воздухозаборник, создавая невыносимые условия для дыхания личного состава в отсеках. Днем подводная лодка двигалась под водой на тактически выгодной глубине, ночью всплывала в перископное положение и становилась под РДП. Естественно, при движении под РДП была большая опасность столкнуться с каким-либо надводным движущимся объектом, т.к из-за шума работающих дизелей в приповерхностном слое воды гидроакустик, несущий вахту на весьма несовершенной по тем временам гидроакустической станции, мало что мог услышать. Чрезвычайно были сложными условия обитания личного состава в отсеках при температуре забортной воды +20 градусов и полном отсутствии каких-либо кондиционирующих систем. В отсеках температура доходила до 40-50 градусов. Особенно тяжело было вахтенным в дизельном отсеке, когда лодка шла под РДП, производя зарядку аккумуляторных батарей. Вся надежда при уклонении от обнаружения работающих РЛС возлагалась на устройство «НАКАТ», чутко фиксирующее работу РЛС самолетов и надводных кораблей и дающее возможность успешно сняться с РДП и уйти на глубину в случае опасности обнаружения. Совершать такой маневр приходилось довольно часто. B.C. Козлов вспоминает, что становиться под РДП и сниматься с него по команде «срочное погружение» приходилось по 10-15 раз в сутки (можете посчитать, сколько раз приходилось это делать за все время автономного плавания). Практически каждые сутки всю ночь, а часто и днем, экипаж находился на постах по «боевой тревоге». Некоторый отдых наступал только в дневное время, когда большей части экипажа, кроме смены, несущей вахту, разрешалось отдыхать.
«Южные ночи кромешно темны, а кругом полно разнотоннажных судов: встречаются рыболовные фелюги и сейнеры, у которых иногда нет положенных ходовых огней. Отсюда бди в оба и надежда только на перископ, т.к. в активном режиме, для соблюдения скрытности, свои радиотехнические средства использовать нельзя. Так что задача со многими неизвестными, ее-то мне было предписано решать, наряду с главной - ведением разведки», - вспоминает командир «С-360».
Основную угрозу для подводной лодки представляли тогда базовые противолодочные самолеты «Нептун» и уже появившиеся в то время новые американские самолеты «Орион», оснащенные новыми более современными средствами обнаружения подводных лодок и способные вести многочасовое патрулирование даже при довольно сложных гидрометеорологических условиях. Сложность соблюдения скрытности плавания заключалась еще и в том, что командир лодки вынужден был регулярно всплывать под перископ на «сеанс связи» и давать радио при прохождении так называемой контрольной точки. Само собой, следовало доносить по радио на командный пункт в случае какого-либо чрезвычайного происшествия или события, требующего неотложного доклада в соответствии с полученными указаниями. А так как в то время на вооружении лодок еще не было системы быстродействующей связи (СБД), то любое включение радиопередатчика на несколько минут фиксировалось службами радиоперехвата противника и давало ему возможность понять, что в таком-то районе возможно нахождение подводной лодки, и, соответственно, в предполагаемый район немедленно направлялся «Нептун» или «Орион» с ближайшей авиабазы.
При приближении подводной лодки к Гибралтару радиоразведчик доложил о перехвате радиопозывных авианосца «Франклин Рузвельт». Следовательно, в любой момент следовало ожидать самолеты авианосца, что не замедлило и произойти. Как бы то ни было, лодка скрытно дошла до назначенной точки в Гибралтаре, штурман взял пеленги через перископ на приметные огни южного берега Европы и северного берега Африканского континента, определил местонахождение лодки. Командир произвел донесение на Центральный командный пункт и дал команду рулевому поворачивать на обратный курс.
B.C. Козлов пишет: «В полученной по радио информации я уведомился о переходе ОБК США во главе с флагманом крейсером «Де-Мойн» из греческих Афин в один из европейских портов. Сообщение сразу же заинтриговало, как только на карте мы со штурманом провели небольшие расчеты. Вполне вероятна наша встреча в Тунисском проливе на следующие сутки. И хотя прямого указания о поиске и слежении отряда кораблей мне не поступало, решил от заманчивой встречи не уклоняться, наоборот, сблизиться и разведать, что позволит обстановка. Не часто попадаются американские флагманы. Я не знал еще тогда, какого высокого гостя они несут на своем борту... А задумал я по-боевому сблизиться по акустическим данным с отрядом, выявить главный объект - флагмана, условно атаковать его торпедами и записать звуковую характеристику. После расхождения с ОБК подвсплыть и донести на ЦКП».
Было чем заинтересоваться командиру советской лодки. Цель-то весьма заманчива: водоизмещение тяжелого крейсера «Де-Мойн» (бортовой номер 134) - 21 500 тонн, вооружение: 9 орудий главного калибра 203 мм, 6 спаренных 127-мм артустановок, 8 спаренных 76-мм зенитных автоматов, вертолет. Мощность двигателей - 120 000 л.с. Основные размерения: 218,5 м х 23 м х 7,9 м. Штатный численный состав экипажа - 13 000 человек. Разумеется, с президентом США была «свита» помощников и представителей служб Пентагона, ЦРУ и т.д. - общей численностью около 100 человек.
Несмотря на навигационные сложности района, пройдя через который «С-360» должна сблизиться с американским ордером («солидная материковая отмель, местами рифы и банки, а посередине серая громада острова Пантелерия. Вдобавок интенсивное двухстороннее судоходное движение, попутные и встречные супертанкеры и всякая мелочь»), задуманное командиром лодки было успешно выполнено. Акустики обнаружили шум винтов групповой цели, командир объявил: «Боевая тревога! Торпедная атака!» При приближении к групповой цели стали четко прослушиваться шумы винтов крейсера и кораблей охранения. Рассчитав необходимые данные для производства залпа и сблизившись на заданную дистанцию, командир дает команду на пуск торпед «условно». В боевой обстановке крейсер наверняка получил бы по заслугам...
