Дверь машины хлопнула. Катя высунула голову:

— Сашенька, поехали уже, милый, я домой хочу.

— Сейчас, Катюша, — отозвался он.

Повернувшись, Саша на секунду задержал взгляд на Артёме:

— Кате я сегодня на ночь дозу увеличу, — сказал как о погоде. — Опять день тяжёлый.

— Какие сейчас? — спросил Артём, хотя знал ответ.

— Те же, — пожал плечами Саша. — «Стабилизация». Доктор же сам назначал. Мы просто придерживаемся протокола.

Он говорил это спокойно, без вопросов. Как будто протоколы были чем‑то вроде правил дорожного движения: не нравится, но иначе никак.

Когда машина Саши и Кати скрылась за поворотом, Артём ещё минуту стоял на крыльце, слушая, как в тишине посёлка гаснет звук мотора. Когда зашёл обратно, ему показалось, что дом словно выдохнул и почувствовал себя спокойней.

— Ну что, как прошло? Думаешь, он созреет? — проговорила Лена, забирая со стола последний бокал Антона.

Артём прислонился к косяку, скрестил руки на груди.

— Знаешь, мне его жалко даже. Я же его давно знаю. Антон раньше... живой был, — сказал он. — Заебавшийся, но живой, с классикой жанра: мама‑королева, жена‑прокурор, герой‑спасатель посередине. А сейчас он словно разваливается.

Лена хмыкнула:

— У тебя такие клинические формулировки.

— С кем поведёшься, — он посмотрел на неё с полуулыбкой.

Лена не ответила. Протянула ладонь к телефону, лежавшему на подоконнике. Пальцы двигались быстро, уверенно — как у человека, который много раз набирал один и тот же номер.

Артём почувствовал, как внутри что‑то едва заметно напряглось. Он знал этот жест. Знал, что сейчас будет не разговор про школу детей и не запись к косметологу.

— Ты кому? — спросил он буднично, хотя прекрасно знал ответ, так происходило всегда после очередных подобных посиделок.

— По работе, — так же буднично ответила Лена и нажала на зелёную трубку.

Она развернулась спиной к нему, облокотилась на стол. Голос изменился не резко — чуть‑чуть: стал собраннее и… внимательнее.

— Добрый вечер, — сказала она в трубку. — Это Лена. Да. Он был у нас сегодня.

Пауза. Дом притих, словно ожидая, что скажут ещё.

— Взял номер, — продолжила Лена. — Реакция… нормальная. Саша и Катя в связке отработали хорошо, я довольна. Подробный отчёт по его состоянию у вас на почте, отчёт по встрече пришлю завтра. Я думаю, он придёт скоро.

Она слушала ответ, иногда коротко кивала, хотя на том конце никто этого не видел.

— Да, я понимаю, — её голос стал ещё мягче, почти ласковым. — Спасибо. Хорошего вечера.

Она отключилась медленно, словно не хотела обрезать связь резко. Положила телефон на стол, накрыла его ладонью, как крышкой.

— Отчиталась? — спросил Артём, стараясь, чтобы прозвучало шутливо.

Лена повернула голову. На мгновение в глазах мелькнуло что‑то острое, потом она привычно смягчила взгляд.

— Да, — кивнула. — Спасибо, ты мне очень помог сегодня.

Он усмехнулся:

— Помог… ещё одного втянуть в систему — странная помощь, но я рад, что ты довольна. Твоё спокойствие важно для меня, — добавил Артём ровно.

— Не начинай. Это работа, и я делаю её хорошо, — спокойно ответила Лена, но в голосе зазвучал металлический холодок. — Ты же знаешь, там не любят сюрпризов.

«Знаю, слишком хорошо знаю», — отозвалось у него.

— И что там… решили? — он сделал вид, что интересуется поверхностно.

— Ничего пока, — пожала плечами Лена. — Сказали наблюдать. Ты знаешь, как это бывает. Сначала он должен сам дойти до точки. Мы можем только мягко подталкивать.

«Мы, — повторил Артём про себя и с грустью подумал: — “Мы” в её фразах звучит, только когда мы работаем».

— Пойду проветрюсь, — бросил Артём. — Сигару докурю.

— Иди, — легко согласилась Лена. — Только не на веранде, там плед чистый.

Он вышел на улицу. Прошёл чуть по дорожке в небольшую беседку, где стояло кресло. Воздух был влажным, пах мокрой землёй и хвоей. Закурил сигару, глядя на освещённые окна соседских домов. В одном из них, на втором этаже, мелькнула женская фигура. Артёму показалось, что она держит телефон возле лица — силуэт, не более.

«Все куда‑то звонят по вечерам, — подумал Артём. — Кто‑то подругам, кто‑то маме, а моя…»

Он затянулся, прислушиваясь к себе. Когда‑то мысль о том, что Лена в этой системе не просто клиент, а часть механизма, успокаивала: она на своём месте, её ценят, работа ей нравится. Сейчас в этом же самом была тень: если она часть, то кто он?

Где‑то внутри, между затяжками, мелькнула тихая мысль: «А если я остановлюсь? Если скажу ей, что хватит. Мы выходим из этой игры?» Артём тут же отогнал её. Слишком много всего на этой «игре» держалось: дом, связи, проекты, возможность в любой момент позвонить и решить чужую катастрофу одним звонком, за что, собственно, его ценили и звали в стоящие проекты с высокой маржинальностью.

Он докурил сигару до фильтра, затушил её о край пепельницы и вернулся в дом. Лена уже закончила с посудой, переоделась в домашние штаны и мягкое худи. Сидела на диване с ноутбуком на коленях, что‑то печатала. На столике рядом лежал блокнот с аккуратными записями.

— Рабочие моменты? — спросил он, кивая на ноутбук.

— Ага, — не поднимая головы, ответила она. — Пара анкет, пара отчётов.

Артём опустился в кресло напротив и смотрел, как бегают её пальцы по клавиатуре. Когда‑то эти пальцы принадлежали только ему — теперь ещё и им, «там».

— Слушай, — сказал он, не выдержав. — Ты уверена, что… всё это единственный вариант? Для всех.

Лена подняла взгляд. В её глазах не было раздражения — только внимательность, та самая, за которую он когда‑то её и полюбил.

— Ты сейчас про Антона, про нас или вообще? — спокойно спросила она.

— Вообще, — Артём пожал плечами. — И про нас, и про них тоже.

Лена немного подумала, закрыла ноутбук.

— Я уверена в одном, — произнесла она мягким, но твёрдым голосом. — В большинстве случаев люди сами не могут вылезти из того, что они себе устроили. Они будут ходить по кругу до бесконечности — орать, бить посуду, изменять, убегать на работу или в вино, ходить к психологам. Но результат один — никакого результата, и ты это прекрасно знаешь. И если есть система, которая может хоть как‑то структурировать этот хаос и снизить ущерб, я считаю, что это лучше, чем ничего.

Она посмотрела прямо:

— Тебе же стало проще после программы. И мне тоже.

— Стало, — согласился Артём. — Но иногда мне кажется, что… — он поискал слова. — Что мы живём по чьим‑то правилам, которые никто из нас не писал.

— Мы согласились, — напомнила Лена. — Это не то же самое.

Он хотел спросить: «А если кто‑то передумает?», но сдержался. В воздухе уже и так было достаточно сказанного.

— Ладно, — он поднялся. — Я спать.

— Иди, — Лена снова открыла ноутбук. — Я ещё допишу пару строк.

Поднимаясь по лестнице, Артём поймал себя на мысли: «Если я когда‑нибудь решу выйти из этого круга, у меня вообще есть для этого дверь?» Он не стал искать ответ. В их мире вопросы без ответов не поощрялись.

Внизу, сидя на диване, Лена снова набрала номер.

— Привет, — энергично произнесла она, — как твой день прошёл?

Артём уже не прислушивался. У всех своя жизнь, свои звонки и свои спальни.

Дом стоял тихо и безупречно ровно, как декорация, которая будет ждать следующего представления.

Глава 5

В посёлках, в которых большие дома и ровные дорожки, говорят, что у каждого здесь — психотерапевт, а у каждого второго — антидепрессанты. И если супруги на людях выглядят довольными и спокойными, значит, на антидепрессантах оба.

Валя была исключением: антидепрессантов и психолога не было. У неё было таро.

— Я для себя, — всегда отмахивалась она. — Ну максимум для своих. Посторонних не беру, мне эта куча чужого говна ни к чему.

«Своей» Алёна считалась уже второй год. Они с Валей познакомились на детской площадке, куда мамочки посёлка прохаживались как на дефиле: своё и своих отпрысков. Такая своего рода ярмарка тщеславия, где каждый обязан соответствовать стандартам этого места и определённому образу и уровню жизни.