— Да? Ну тогда лови встречку. Ты посоветовал моему отцу извиниться и до сих пор жив, твои яйца круче.

Вэйд расхохотался так откровенно, что на нас снова посмотрели все. И лицо отца, которому мама что-то говорила, стало откровенно зверским.

— Ферн Ландерстерг, — напомнил вальцгард, сопровождающий Вэйда. — Нам пора идти.

В его голосе явно читалось: «Вы уже забираете свою дочь, или нам и ее тоже тащить под конвоем»?

Отец сделал было шаг к нам, но в этот момент Вэйд сказал:

— Иди к ним. Они твоя семья.

Я немного опешила:

— Ты меня прогоняешь?

— Я говорю, что тебе нужно быть с твоей семьей. Им сейчас очень непросто.

— А тебе просто?

— Ты даже не представляешь, насколько.

Я заморгала, а Вэйд произнес:

— Потому что я знаю, что ты на моей стороне.

— А они нет, — ответила я.

— Ятта, клянусь, меньше всего в жизни я хочу, чтобы тебе пришлось выбирать между мной и твоей семьей.

— Но мне все равно придется, — сказала я. — И сейчас я выбираю остаться с тобой.

Вместо ответа он сжал мои пальцы в ладони. И мы наконец-то выдвинулись в сторону здания телепорта. Я спиной чувствовала взгляд отца, готовая драться, кусаться, сражаться за то, чтобы идти с Вэйдом, но к счастью, ничего такого не произошло.

Для нас подготовили экстренный ВИП-переход, а в Мэйстоне всех уже встречали Халлораны: старший и младший, и легенда мира иртханов — Леона Халлоран, с появлением которой многое изменилось как в политике, так и в Мировом сообществе. С появлением моей мамы тоже многое изменилось, и в принципе можно было сказать, что и отец, и Аврора, и Бенгарн привнесли в наш мир серьезные трансформации.

Но именно Халлораны стали точкой отсчета.

Начать хотя бы с того, что до романа Леоны с ее супругом, Рэйнаром Халлораном, люди в мире были в принципе на вторых ролях. Не говоря уже о том, что драконов «сдавливали» щитами так, что им было негде жить.

— Добро пожаловать в Мэйстон, — произнес Халлоран-младший. Он выглядел точной копией отца с поправкой на возраст, если не считать цвета глаз. Который ему достался от матери. Цвет летнего неба.

Дархарр был высоким, широкоплечим, от него веяло древней силой иртханов. Или силой древних иртханов. Как-то меня спросили в одном интервью:

— Ятта, вот вы сейчас ближе к человеку. По крайней мере, пока. Как вы чувствуете силу иртханов?

— Сила правящих ощущается как нечто древнее и первозданное, — ответила я. — Сила остальных — по-разному, но иначе. У кого-то она напоминает костер, неукротимую ярость пламени. У кого-то наоборот, спокойное уверенное течение силы, которую чувствуешь незримо.

Именно сейчас я вспомнила этот вопрос, а еще мне почему-то стало невыносимо легче дышать. Потому что за спинами Халлоранов я увидела Гранхарсенов. И еще — во взгляде Дархарра я прочитала сочувствие и поддержку. Адресованную Вэйду.

Глава 5

Ятта

Здание Совета Правления в Мэйстоне напоминало надутый мыльный пузырь, который вот-вот лопнет. Он блестел на морозном солнце так, что мне захотелось зажмуриться, несмотря на тонированные стекла. Вместо этого я повернулась к Вэйду, а он сжал мою ладонь в своей.

Танна Гранхарсен, сидевшая рядом с мужем напротив нас, хмыкнула.

Никто не ожидал, что я полечу с Вэйдом.

Никто не ожидал, что я просто проигнорирую приказы отца вернуться к ним и даже просьбу мамы. Когда Вэйд сказал, что мне придется сделать этот выбор, он знал, о чем говорил. Это было непросто. По многим причинам, и одна из них сейчас сидела передо мной. Или две?

— Что произошло между вами и моими родителями в прошлом? — спросила я. Несмотря на то, что куполообразное здание уже отлично просматривалось, даже по выделенной верхней магистрали лететь до него было еще минут пятнадцать.

Родители Вэйда переглянулись.

— Я же говорю, она мне нравится, — сказала Танна своему мужу. — Реальная девчонка.

Он перевел взгляд на меня.

Несмотря на возраст, Джерман Гроу-Гранхарсен оставался очешуительно привлекательным мужчиной. А еще я вдруг подумала, что если совместить этих двоих воедино, реально получится Вэйд. Никто другой в этом мире не мог бы быть его родителями.

— Твоему отцу не понравилось мое взаимодействие с твоей матерью.

— То есть?

— То есть должна была быть еще одна постановка моего авторства. Но мои методы эмоционального обучения ему не зашли.

— Он ее облапал, — сообщила Танна Гранхарсен так спокойно, что у меня отпали все вопросы по поводу дальнейшего. — Потому что ему не нравилось, как она выражает эмоции. Примерно в это время на репетицию заглянул твой отец.

Я представила, как отец заходит и видит… то, что видит, и кашлянула. М-да, Вэйду здорово повезло, что у него все еще есть отец.

— И вам с этим было окей? — уточнила я у Танны.

— Да, я привыкла. Если бы мы дрались всякий раз, как мой муж объяснял актрисам, певицам и остальным, как работает шоу-бизнес, и как вывести зрителя на эмоции, Вэйда бы не было.

— Я все еще здесь, — напомнил Вэйд.

— Конечно, ты здесь. Все потому что у меня просто шелковое терпение.

Отец Вэйда издал странный звук, что-то среднее между смешком и попыткой виара срыгнуть шерсть.

— К моей семье нужно привыкнуть, — наградив мать тяжелым взглядом, сообщил Вэйд.

— Зато теперь я знаю, почему ты вырос таким.

Уверена, если бы я сказала нечто подобное в кругу собственной семьи или у Вайдхэнов, меня бы не поняли. Но здесь меня поняли прекрасно, больше того, судя по тому, как дрогнул уголок губ у Джермана, вообще сочли комплиментом.

— Продолжай в том же духе, и станешь частью нашей семьи раньше, чем успеешь вздохнуть, — сказала Танна.

— Мам!

— Все в порядке, — фыркнула я. — У меня отличное чувство юмора.

— А я не шучу. Мне, между прочим, внуков хочется.

— Мам! — Рука Вэйда под моей стала просто каменной.

— Что это была за постановка? — перебила я опасную тему, в которую мы все влетели как-то ну очень остро. — Та, которая так и осталась проектом?

— Мы называли ее Ильеррская Севера, — хмыкнул Гроу.

— Не может быть! Вы собирались ставить шоу по истории Райяори Ламеррской?

Отец Вэйда посмотрел на меня еще чуть более пристально.

— Да. А что?

— Просто я писала по ней курсовую, и мой танец… — я осеклась. — Мое последнее выступление было о ней.

Договорить у нас не получилось: флайс пошел на снижение, наш основательно удлиннившийся кортеж — Халлораны, Вайдхэны, мы, все наши безопасники — заходили в воздушный коридор над зданием Совета Правления один за другим.

Мы опустились на верхнюю стоянку и в сопровождении Халлоранов первыми выдвинулись по зеркальному рукаву перехода в здание.

— Нас ждет предварительное внутреннее разбирательство, — произнес Дархарр Халлоран, — и по его результатам мы уже будем решать, что делать дальше.

— Допросите меня, — предложила я. — С помощью приказа.

— Если на вас действительно воздействовали отложенным приказом, это может вас убить. — Правящий и Председатель совета Аронгары посмотрел на меня в упор. — Или полностью разрушить ваш мозг и ваше сознание. Вы не знали об этом, ферна Ландерстерг?

Я вздохнула. Конечно, я знала. Я знала это все, но…

— Сделайте вид, что хотите меня допросить.

Халлоран сдвинул брови, а я продолжила:

— Я не могу выдвинуть встречное обвинение против Роархарна Вайдхэна. Потому что все, что я сейчас скажу, будет воспринято как действие под приказом и невменяемость. Но если он действительно что-то со мной сделал, он себя выдаст.

— Это…

— Отличная идея, — перебил сына Рэйнар Халлоран. А после обратился уже ко мне: — Как далеко вы готовы зайти, ферна Ландерстерг?

Я спокойно встретила его взгляд и ответила:

— Не дальше, чем зашел он.

Халлоран-старший прищурился, как будто меня изучал, но я уже привыкла к подобным взглядам. Такое было в порядке вещей с самого детства, когда я для начала стала той самой диковинкой — иртханесса, дочь сильнейшего иртхана, но без пламени. Потом это перекочевало во взрослую жизнь, когда я давала интервью, все пытались рассмотреть во мне что-то, невидимое глазу. Но почему-то именно сейчас я ощутила, что меня рассматривают на равных.