Annotation

Какие проблемы могут быть у девушки, у которой с детства было все?

Оказаться в центре мирового скандала? Тебя готовили к этому с детства.

Нежелание самых близких принять твой выбор? Ты справишься, ты же сильная.

Провалы в памяти и жаркие сны о том, кого вспоминать не стоит? И это тоже можно взять под контроль.

Не оборачивайся и не оглядывайся, иди вперед и знай, что у тебя все получится. Даже если для мира драконов ты никогда не станешь своей, а мир людей пристально наблюдает за каждым твоим шагом.

Потому что ты - Ятта Хеллирия Ландерстерг, и ты обещала себе быть счастливой. Несмотря ни на что.

Марина Индиви, Марина Эльденберт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Конец ознакомительного фрагмента.

Марина Индиви, Марина Эльденберт

Спящее пламя Ферверна. Книга 2

Глава 1

Зингсприд, Аронгара

Ятта

Мне надо что-то сделать.

Мне придется что-то сказать.

Я это понимаю, но все равно не могу пошевелиться или даже вдохнуть, потому что сердце гулко бухает в ушах в ритме только что звучащей в ушах музыки и голоса Вэйда.

— Замечательно, — Роа обошел Вэйда и облокотился на бортик. — Чудесный танец, Ятта.

Только что я летала над сценой, а сейчас внутри меня почему-то такая тяжесть, как будто я снова под толщей льда, на глубине в океане, из которого Роа меня вытащил.

Эта мысль становится еще более тяжелой, когда Вэйд начинает:

— Вайдхэн…

— А ты лучше заткнись, — Роа оборачивается к нему. — Вот просто заткнись сейчас, хорошо?

— Нормально поговорить — это не к тебе?

— Нормально? Нормально поговорить?!

Черное пламя самое тяжелое изо всех, и, возможно, я бы ощущала его по-другому, если бы оно было во мне. Но его нет, я даже смутно не представляю, как это было, когда оно было.

Зато я отлично представляю, каково это, когда оно набирает силу, именно это сейчас происходит с Роа. Его ладони окутывает черная дымка, и я бросаюсь к ним.

Громыхнув дверцей, переключаю внимание Роа на себя и надеваю защиту на лезвия.

— Мы уходим, Ятта, — говорит он, раздувая ноздри.

Его зрачки все еще вертикальные, а по ладоням пробегают искры.

— Нет.

— Нет?!

— Я здесь не просто так, и я не уйду, пока не закрою важную для себя тему.

— Закроешь. Тему, — произносит Роа. А потом просто хватает меня за руку, его пальцы сжимаются с такой силой, что боль пронзает чуть ли не до костей. Он тащит меня за собой, под рычание Вэйда:

— Стой, мать твою! Вайдхэн! Пусти ее!

Я оборачиваюсь: его коляска адаптируется, она может двигаться как на аэроподушке, так и на колесах, и в данный момент она движется с помощью первого.

«Не надо», — шепчу я. Но он вряд ли умеет читать по губам.

В проходе между трибунами Вэйд почти нас догоняет, но в этот момент Роа резко оборачивается. С его пальцев срывается черное пламя, ударяя в коляску, и ее вместе с Вэйдом относит к бортикам. Которые с хрустом проламываются, Вэйда швыряет на лед в одну сторону, коляску — в другую.

Крик застывает у меня в груди, а потом я со всей силы сжимаю кулак свободной руки и бью Роа в лицо. Раздается хруст, и я не уверена, это мои пальцы или его нос, но мне плевать. От неожиданности его рука разжимается, а я бегу назад под грохот собственного сердца.

Мне кажется, что время, которое у меня осталось… его не осталось вовсе, но я не успеваю даже добежать до разломанного борта. Роа хватает меня сзади, разворачивает к себе, а следом мне в сознание бьет приказ иртхана:

— Иди за мной, Ятта.

Не может быть.

Этого просто не может быть.

Роа просто не мог так со мной поступить…

Но сознание становится вязким и липким, как пластилин, и во мне нет сил, чтобы от этого защититься, чтобы ему противостоять. Из-за острого излома бортика я не вижу, что с Вэйдом, но вижу, что стало с коляской. Она валяется на льду перевернутая и исковерканная.

Судя по тому, как искрит механизм, это теперь куча бесполезного металлолома.

— Иди за мной молча. Без вопросов, — пробивает сознание новый приказ. — Мы выйдем вместе и сядем во флайс.

И мы выходим вместе, и садимся, внутри творится какой-то раздирающий на части кошмар. Я пытаюсь сопротивляться приказу иртхана, но это невозможно. Флайс взмывает ввысь, Роа поднимает перегородку, отделяющую нас от водителя, и смотрит на меня в упор.

Ну что я хочу сказать, нос я ему все-таки разбила. Правда, сейчас это слабое утешение.

Мне хочется спросить «Ты больной?», но в голове все крутится и крутится, и крутится приказ: «Без вопросов», и я не могу ничего сделать с тем, чтобы это исправить. Тем временем Роа запускает пальцы в волосы и смотрит на меня с такой яростью, как будто я виновата во всем плохом, что происходит в этом мире.

— Набла твоего за ногу, Ятта! — рычит он. — Какого тебе понадобилось все усложнять?!

— Ты больной! — озвучиваю я, наконец. То ли это не вопрос, то ли приказ начинает ослабевать, я не знаю. — Ты…

— Ладно, — он смотрит мне в глаза. — Один раз у нас с тобой это уже сработало. Сработает и снова.

Что? О чем он сейчас говорит?

— Забудь все, что произошло на катке. Твоя память оборвется на моменте, когда ты пришла в номер и легла спать. Когда ты проснешься, ты будешь помнить только Риа и спа, и будешь очень сильно хотеть меня, Ятта. Ты будешь хотеть только меня.

Мое сознание треснуло и раскололось. И я на миг вспомнила, что произошло, начиная от нашего с Роа разговора в загородной резиденции отца и заканчивая тем, что я устремилась за Вэйдом, когда была драконессой. И даже слова Роа, склоняющегося надо мной на берегу сразу после оборота:

— Забудь все, что было с той минуты, когда ты вошла ко мне в комнату, Ятта.

Это было как включить свет в комнате и обнаружить, что ты стоишь не в уютной гостиной пентхауса, а на краю бездны за мгновение до порыва ураганного ветра. Но длилось это секунды, потому что потом свет снова погас, и я упала в эту самую бездну и на руки Роа.

Роа

Ятта врезала ему из-за Гранхарсена.

Из-за этого ублюдочного Гранхарсена, который и раньше был ни на что не способен, кроме как трахать все, что шевелится, а сейчас в принципе не способен даже на это.

Но все-таки она шла к нему.

Поправочка: она к нему сбежала, никому ничего не сказав.

Сама только мысль об этом заставляла все внутри сжиматься от ярости, и пальцы снова начинало колоть, как будто в них вонзались раскаленные иглы. Так проявлялось черное пламя, готовое вырваться и разнести к наблам весь город.

Пламя, которое он мог подарить ей, Гранхарсен ей ничего не мог дать.

Но она выбирала его!

Раз за разом, и это сводило с ума.

Вот только Ятта — его, всегда была его, и он ни за что на свете от нее не откажется, ни за что на свете не отдаст ее никому. Если Гранхарсен не понимает по-хорошему, будет по-плохому.

— Что с лицом? — спросил отец.

Это он спросил первым делом, когда Роа пришел к ним в номер. Мама выглянула следом и ахнула.

— Роа!

— Ерунда, пара пластинок, и все заживет.

— Ты с кем-то подрался?!

— Мам, я пришел поговорить с отцом. Это срочно.

— Ты можешь говорить при матери, — отец захлопнул дверь, — так было всегда.

Да плевать.

— У нас проблемы с Вэйдом Гранхарсеном. Он достает Ятту.

— В смысле?

— В прямом. Он ее преследует. Я вам ничего не рассказывал о том, что произошло в прошлом… но когда закрутилась вся эта мерзкая история с Нисой…

Мама поморщилась: она до сих пор считала, что Ниса в этой истории пострадавшая сторона. Но сейчас ему было совершенно наплевать, что она там считает, Ниса солгала ему, залетела от него, хотела этим воспользоваться, чтобы разрушить все. Но точно так же, как в прошлом он не позволил это ей, он не позволит это и Гранхарсену.