Его рот сжимается. Он бросает взгляд через плечо. Один Страж вышел через заднюю дверь часовни, по-видимому, за припасами для заключенных. Другой подозрительно наблюдает за Гриффоном и мной. Он покидает свой пост и начинает шагать к нам.

Я говорю быстро:

— Ты знал, что нас атаковало растение?

Он вздрагивает:

— Нет, я видел это впервые, — его взгляд падает на мое плечо. — И мне жаль, что я метнул в тебя нож. Я не мог… я не мог позволить тебе убить его. Я хотел бы, чтобы был другой путь.

Я киваю. Он говорит правду. Приближающийся Страж уже почти рядом, его рука на эфесе меча. Спутница Конфуция делает шаг вперед, ее выражение лица сурово.

— Роуз, — громко говорит она. — Я готова к беседе с тобой.

Страж, который приближался, останавливается, сбитый с толку.

Я смотрю на Гриффона. Он отходит в сторону и протягивает руку, воплощение любезности:

— Моя мать попросила провести предсвадебное консультирование для каждого из нас, учитывая ситуацию. Я свое уже прошел.

Глава 54

Я следую за Соджорнер в её кабинет, лихорадочно перебирая в уме оправдания, как бы сбежать. Я не могу слушать проповеди и советы о браке для союза, который не собираюсь поддерживать, особенно пока Долина Ноя атакована изнутри.

Соджорнер закрывает за мной дверь. В кабинете тихо и уютно: стены обшиты темным деревом, всюду полки с книгами, в центре — письменный стол. Я уже собралась разыграть карту болезни, но она поднимает руку, призывая к молчанию. Прижимается ухом к двери. Слушает. Затем достает один из красных плащей своего Дома и протягивает мне.

— При пристальном осмотре он не поможет, но если накинешь капюшон и будешь держаться подальше от главных улиц, все должно быть хорошо.

Я ошеломлена.

— Что вы делаете?

— Гриффон сказал, что тебе нужно попасть в коттедж Хранителя Записей, — говорит она, направляя меня к заднему выходу.

Я останавливаюсь так резко, что скольжу ногами.

— Нет, я имею в виду, что вы делаете? Лгать о своих обязанностях незаконно.

Она забирает у меня плащ и осторожно набрасывает мне на плечи, застегивая у шеи.

— Роуз, доброе сердце всегда нарушает дурной закон. — Она накидывает капюшон, открывая простой синий крест, вытатуированный у неё за ухом, когда она снова бросает взгляд на дверь в часовню. — У тебя есть время до звона колоколов. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

И она выталкивает меня через выход, который, к моему удивлению, ведет прямо на улицу. Слышны отдаленные голоса: Лео и кто-то еще. Я прижимаюсь к задней стене часовни. Сухая трава царапает щиколотки. За тенью часовни — широкий открытый участок брусчатки, который нужно пересечь, чтобы добраться до любой другой части деревни.

— …Только на одну ночь, — говорит Лео, его голос звучит приглушенно. — Потом он отправит их четверых первыми, после того как мы убьем Зверя и взорвем Стену. Пусть они примут на себя удар всего, что там снаружи.

Я замираю на полушаге, когда из-за угла выходит Томрис из дома Стражей Кинаны — защитников северного квадранта деревни, — а рядом с ней Лео. Только благодаря тому, что они так близко, я могу слышать детали их приглушенного разговора. Я вжимаюсь в стену сильнее, раны на плече и боку пульсируют от боли, а сердце колотится так громко, что, я уверена, выдаст меня, когда они останавливаются всего в нескольких футах от меня.

Томрис шепчет ответ:

— Думаешь, Ярек прав? Что наши Основатели были… обмануты? Что за Стеной все не так уж плохо? Он кажется таким уверенным, но зачем тогда было основывать это место?

Это он им рассказывает?

— Я не смею ставить под сомнение моих лидеров, — рычит Лео, заставляя её замолчать. — Но, как я и сказал, поэтому хорошо, что он отправляет их первыми. Если он ошибается, они примут удар на себя.

Они даже не смотрят в мою сторону, когда я медленно, бесшумно пробираюсь дальше вдоль здания, пока не оказываюсь на противоположной стороне от них. Я делаю размеренные вдохи, чтобы успокоиться. Что лучше: рвануть через открытое пространство или идти неспешным шагом, как простой служитель, выполняющий задание? Я выбираю средний темп, хотя нервы натянуты слишком сильно, чтобы следить за шагами. Если кто-то посмотрит на меня, то подумает, что я страдаю от спазмов, но удача на моей стороне — никто не окликает меня, пока я не достигаю спасительного переулка.

Я прохожу еще пятьдесят футов, прежде чем вторая пара патрульных Стражей заставляет меня нырнуть между бочками, сложенными перед перенесенным коттеджем Бондарей. Сердце бьет по ушам, на спине выступает пот.

Стражи проходят мимо.

Я встаю, смотрю по сторонам.

Чисто.

Я бегу оставшееся расстояние и ныряю в библиотеку. У меня нет плана на случай встречи с кем-то. К счастью, в рабочее время комната, как обычно, пуста. Я прикрываю за собой дверь и крадусь через зал, но слишком рано благодарю удачу.

— Марина? — окликает Саймон. — Принеси мне сэндвич с мясом, оставшимся со вчерашнего вечера, если будешь делать себе.

Горло сжимается. Я скольжу к двери в подвал, трясущимися руками достаю ключ и вставляю его в скважину. Поворачиваю, ожидая, что он не сработает. Вместо этого раздается нежная серия щелчков, звучащих для меня как музыка. Я поворачиваю металлическое кольцо и тяну. Дверь открывается. Мне удается спрятать ключ в ладони, шагнуть в подвал и прикрыть дверь почти до конца как раз в тот момент, когда Саймон Сейнголт входит в библиотеку.

— Марина? Ты слышала меня?

Его видно через щель. Я слишком боюсь закрыть её, чтобы не привлечь внимание, поэтому задерживаю дыхание. Он оглядывает библиотеку, разочарованно фыркает и исчезает. Я осторожно закрываю дверь до конца и опускаюсь на верхнюю ступеньку лестницы. Время против меня, но пульс зашкаливает. Я заставляю себя успокоиться, массируя виски. Рука тянется к карману, и я вспоминаю, что отдала Счастливого Кролика Мерил.

Это напоминание о том, как срочна моя миссия. Мои друзья все еще заперты в подвале часовни, и, судя по словам Лео, завтра их собираются отправить в качестве приманки. Жителям скажут, что вскрытие Стены — ради общего блага, и они поверят, как только Ярек покажет им плотоядное растение. Конечно, он скажет, что только что обнаружил его. Я встаю, дотягиваюсь до выключателя, который заметила перед тем, как закрыть дверь. Щелчок — и ряд ламп освещает путь вглубь подвала Сейнголтов. Молюсь, чтобы свет не был виден снаружи.

Шагов не слышно, и я принимаю это за добрый знак.

— Поехали, — шепчу я, спускаясь по деревянной лестнице.

Я встряхиваю плащ, избавляясь от утреннего холода и аромата ладана из часовни. Ступеньки скрипят под ногами. Я считаю до семнадцати и оказываюсь на полу подвала.

Он сделан из камня, как и подвал часовни: одна огромная монолитная плита. Сейф стоит в другом конце комнаты, стены между ними завалены книгами и свитками, небрежно забитыми на полках. В углу стоит металлическое сооружение с трубками. Принюхиваюсь. Пруно. Этот запах всегда преследует Дэвида. Рядом с ним другая машина, выдувающая теплый воздух.

Металлическая дверь сейфа приоткрыта. Вместо ручки — диск размером с тарелку. Прежде чем подойти, я замираю, прислушиваясь к звукам жизни. Тишина.

Дверь выглядит тяжелой. Возможно, Хранитель Записей просто предпочитает не закрывать её. Норм, защищающих это место, не говоря уже о замке наверху лестницы, должно быть достаточно, чтобы отвадить любопытных. Или, может быть, пьянство Дэвида сделало его ленивым. Какова бы ни была причина, я благодарна.

Я крадусь вперед, почти бесшумно в своих мягких туфлях из козьей кожи. Удивлена отсутствием сырости здесь. Прошлой ночью под часовней я привыкла к её запаху. Решаю, что именно для этого нужна машина, выдувающая теплый воздух рядом с пруно: чтобы убрать влажность и сохранить наши священные записи. Я тяну за диск, упираясь ногами, чтобы сдвинуть массивную металлическую дверь.

Заглядываю внутрь. Зажмуриваюсь, открываю. Еще раз. Сейф пуст, за исключением двух предметов в центре: пьедестал размером с кухонный стол, а на нем — огромная закрытая книга. Если бы она стояла вертикально, то доставала бы мне до пояса. Открытая, она была бы длиннее, чем обе мои вытянутые руки.