Я едва успеваю договорить, как дверь подвала распахивается.

— Пора идти, — командует Лео.

— Я обещаю, что сделаю это, Рози, — шепчет дядя Ричард. Он достает маленький горшочек из-за пояса и сует мне в руку, пока Лео подходит ближе, а затем поднимает иглу, которую не успел использовать. — Но я не закончил наложение швов, — говорит он Лео.

— Надо было работать быстрее, — Лео касается эфеса своего меча, на случай, если его слова были недостаточно понятны.

Дядя Ричард вздыхает и встает.

— Ты знаешь, что делать с раной, Роуз, — говорит он мне. — Доверься процессу.

Его голос звучит мягко, но я улавливаю интонацию. Доверься процессу. Какому процессу? Заточению в подвале? Но Лео уже выводит его. Я смотрю на баночку с бальзамом из арники и эхинацеи, который он мне подсунул, а затем — на изумленные лица друзей.

— Я хочу услышать больше об этой… штуке-убийце? — спрашивает Оскар.

— Ты не хочешь этого знать, но я все равно расскажу.

Когда описываю атаку, свидетельницей которой стала, их охватывает возмущение, затем вопросы и, наконец, смирение.

— Она загнала нас в ловушку здесь, — говорит Ээро, и в его голосе звучит страх. — Как нам убить её?

— Не знаю, — мрачно отвечаю я. — Она сильна, иначе Ярек уже давно бы изрубил её в куски. — Я делаю такой глубокий вдох, какой позволяют мои раны. — Но, кажется, я наконец поняла, что Ярек и Мизия планируют сделать в пятницу.

Глава 52

Все, что я узнала со времен жестокого Сбора Ионы, сложилось в единую, страшную картину. Поклонение Ярека предметам Основателей, еда, новые причудливые виды оружия и та куча взрывчатки, которую, как сказал Гриффон, его отец обожает. То, как Ярек заставляет своих Стражей тренироваться с шумовыми приспособлениями, чтобы они научились сражаться, не теряя концентрации от громких взрывов. Клеточная конструкция, которую, по словам Ээро, Дом Плотников вынуждали построить, чтобы что-то удержать снаружи.

— Думаю, Ярек хочет взорвать Стену, — все мое тело дрожит. — Он жаждет власти. И хочет вещей, которые не может получить. Готова поспорить, он воображает, что и то, и другое лежит по Ту Сторону.

Я ожидаю ахов и споров. Вместо этого все четверо замирают, словно из камня.

— Гриффон тоже это подозревает, — наконец произносит Мерил.

Земля словно уходит у меня из-под ног.

Мерил смотрит на остальных.

— Пора рассказать ей все. Никаких больше секретов. Они голодны и кусают всех, особенно тех, кто их хранит.

— Никто из нас не знал, можно ли тебе доверять, — говорит Оскар будничным тоном. — Даже после того, как ты начала тренироваться.

Я ошеломлена.

- /Но вы доверяете Гриффону!

— Доверяем, — кивают они, практически в унисон.

— И это сэкономило бы нам кучу времени, если бы ты тоже доверяла, — добавляет Мерил. — Он подозревает отца и хочет остановить его.

— Как? — спрашиваю я. Я не утруждаю себя ответом насчет Гриффона. Она ведь не может всерьез ожидать, что я буду доверять ему, признавая при этом, что он скрывал от меня такую огромную тайну.

— Мы пока не знаем.

Каменная плита усталости опускается на мои плечи. Так много секретов привели к тому, что мы потратили столько времени впустую. Я поднимаю бальзам.

— Чем скорее мы нанесем это, тем лучше вы будете себя чувствовать.

Они медлят, а затем Оскар поворачивается и поднимает рубашку. Я стараюсь не заплакать при виде его опухшей, окровавленной спины. Я наношу мазь как можно бережнее. Он вздрагивает от моего прикосновения, а затем вздыхает. Я сделала этот бальзам сама. Он вытягивает боль, уменьшает отек и ускоряет заживление.

— Гриффон знал о лозах? — спрашиваю я. Думаю, нет. Он казался искренне ошеломленным недавней атакой.

Ээро качает головой, с завистью поглядывая на Оскара.

— Нет. Никто из нас не знал, до сегодняшнего дня.

Я осторожно опускаю рубашку Оскара, бальзам не даст ей прилипнуть к плоти, и перехожу к Ээро. Закончив с ним, я показываю, что следующая Сэл, но она жестом указывает на Мерил.

— Тот яд, о котором говорил дядя Ричард, — говорю я, — тот самый, из-за которого мама спорила с Яреком? Он действительно отпугивает растение. Я видела это своими глазами, когда оно напало в карантинной зоне. Но он ядовит и для людей тоже.

Мерил резко поворачивается, морщась от боли.

— В карантинной зоне? Святая Стена… это же Векс, верно? Они пытались уничтожить растение, а вместо этого убили жителей.

Я киваю, впечатленная её сообразительностью. Эти четверо заслуживают знать не меньше, чем я. Стоит ли мне поделиться своим планом спасения Джонаса? Несмотря на всё, через что мы прошли, мне трудно им доверять. Но я вспоминаю слова Августа:

Если хочешь идти быстро — иди один. Если хочешь идти далеко — идите вместе.

— В пятницу я поднимаюсь на Стену», — слова поначалу звучат неуверенно, а затем вырываются потоком. — Чтобы спасти Джонаса. Когда я вернусь вниз, если вернусь, я хочу, чтобы Ярека Подвергли Сбору. Когда он исчезнет, мы, как деревня, сможем решить, как двигаться дальше.

— Ты хочешь, чтобы Ярека Подвергли Сбору… — Сальватора замолкает, не веря своим ушам. — И как именно ты планируешь это сделать? Хлопать мамиными ресницами и вежливо попросить его залезть в корзину?

Мерил слегка хлопает Сальватору по руке, но Сэл права. Если выразиться так, это звучит невероятно.

— Я полагаю, у него не будет выбора, если все узнают, что он от них скрывал, — слабо предлагаю я.

— Они не поверят тебе. Ты не человек, чьи приказы они выполняли так долго, — говорит Сэл. Она наблюдает, как я заканчиваю наносить бальзам Мерил, а затем облегченно вздыхает, когда я начинаю лечить её спину.

— Сэл права, — извиняющимся тоном говорит Мерил. — Может, если бы мы сразу выступили против Ярека, у нас был бы шанс. Но он приучил нас терять свободу по кусочкам, день за днем. Люди теперь готовы следовать за ним до самой смерти. Это либо признать, что они позволили ему творить, либо умереть.

— Мы теряем из виду главное, — вставляет Оскар.

— Что именно? — спрашиваю я.

Оскар смотрит на пол, прежде чем начертить круг в пыли, скопившейся в углу.

— Это Долина Ноя, — говорит он, указывая вокруг. — Мы жили здесь мирно, сколько, больше сотни лет?

Я прикусываю язык, чтобы не назвать точную цифру: 120. Мы все киваем.

— Конечно, Долине нужны улучшения. Но у нас не было таких проблем, — он указывает на свою опухшую спину, — пока Ярек не почувствовал вкус к власти. И, как выяснилось, к предметам из-за Предела.

Я смотрю на его круг, чувствуя себя глупо.

— Что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что мы уничтожим корзину Сбора, табличку и любую взрывчатку, которую он планирует использовать, чтобы прорвать Стену, — говорит Оскар, опираясь на пятки. — Убедимся, что никакого «за Предел» не будет никогда. Без искушения Ярека будет легче вернуть порядок.

Ээро качает головой.

— Дом Инженеров просто сделает еще взрывчатки.

— Нет, — говорю я, наконец обретая надежду. — Гриффон ясно дал понять, что внутри Стены нет материалов, чтобы воспроизвести их. — Я медленно добавляю следующую часть. Очень важно, чтобы они поняли. — Я думаю, это отличная идея — избавиться от запасов Ярека. Но если мы уничтожим табличку и корзину, Джонас навсегда останется в ловушке наверху Стены.

Выражение лица Оскара говорит мне обо всем, чего он не произносит. То же знание отражается в лицах Сэл, Ээро и Мерил. Они верят, что мой брат-близнец мертв.

— Мне жаль, — говорит Мерил с жалким видом. — Но я думаю, Оскар прав. Мы не можем рисковать, чтобы Ярек когда-либо получил доступ к внешнему миру. Мы не знаем, какие ужасы могут последовать за ним обратно. И мы не можем продолжать Сборы, теперь, когда там наверху, возможно, есть что-то… нападающее на тех, кого чествуют. Единственный способ гарантировать нашу безопасность — уничтожить оружие и табличку. Как только они исчезнут, мы сможем рассказать жителям о яде и показать им угрозу у Врат Эдема. Вместе мы сможем придумать, как с ней бороться. Верно?