Я киваю с комком в горле и собираю материалы для переписи.

Август, кажется, хочет добавить что-то еще, но его перебивает сдавленный крик Уэнди.

Август вскакивает быстрее, чем я успеваю что-либо сказать. Я следую за ним к выходу, и солнечный свет на мгновение ослепляет меня. Я часто моргаю и вижу Лино Чихули из Дома Стекольщиков — он пробегает мимо, прижимая к груди обмякшее тело сына. Не раздумывая, я срываюсь с места и бегу за ними, подошвы моих ботинок гулко бьют по сухой земле, а Август ругается позади.

Тропинка к Аптекарскому Коттеджу петляет, и жители Долины расступаются, когда Лино проносится мимо.

— Пожалуйста, — повторяет он, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — в ритме его отчаянного бега.

Я всё понимаю еще до того, как мы добегаем до клиники. Я понимаю это по волдырям на носу и губах мальчика, которые видны, когда я настигаю его отца. Я понимаю по безжизненной тишине его безвольно висящей руки. Я понимаю, потому что уже видела это раньше.

Векс вернулся.

Глава 36

Дядя Ричард склонился над ступкой, когда мы врываемся в дом, перетирая какую-то смесь. Его глаза расширяются, когда он видит нас, а затем сужаются от ужасного осознания. Одним движением он сметает работу в сторону, освобождая место на столе.

— Кладите его сюда, — командует он.

Лино опускает сына с такой нежностью, что у меня в груди разливается глухая боль. Белокурые кудри мальчика влажные от пота, веснушчатое лицо обмякло. В уголках рта, поверх волдырей, виднеется черное пятно. То самое, которое я видела месяцы назад, когда начали умирать первые жертвы Векса.

Дядя Ричард наклоняется, прислушиваясь к дыханию, пытаясь нащупать пульс. Я уже знаю, что он его не найдет.

Его плечи опускаются, когда он отступает от стола.

— Мне жаль. Он ушел.

Наступает тишина, огромная и жестокая. Стекольщик падает на стул, прижимая к себе руку сына, словно еще может согреть её своей любовью, и издает звук, который я не забуду никогда — сырой, животный вой, который, кажется, исходит откуда-то извне его тела.

— Еще утром он был в порядке, — давится словами Лино.

Я подхожу ближе к Финну, глазами изучая тело мальчика. И тут замечаю, что на рукаве его рубашки, у запястья, есть слабое, еще не высохшее пятно, словно его окунули в оранжевую жидкость.

Или в воду с высоким содержанием металла.

Воду, доступную только в запретной части города.

Дядя Ричард тоже это видит.

— Он посещал твою старую мастерскую в карантинной зоне?

— Совершенно точно нет, — клянется Лино.

— Кто-нибудь еще в вашем доме болен? — спрашиваю я. — Хоть першение в горле, легкий жар?

Лино качает головой.

Я сама только что была в той зоне, осматривая тело Питера, и чувствую себя нормально. В голове возникает тяжелая мысль, настолько ужасная, что мне трудно в неё поверить: если вирус столько недель оставался без хозяев, он должен был стать нежизнеспособным. Антибиотики не помогали предыдущим жертвам, что исключает бактериальную инфекцию. А если это не то и не другое… то Векс — вовсе не болезнь.

— Дядя, — начинаю я, но он качает головой, призывая меня к молчанию.

Снаружи начинает бить деревенский колокол — тревога. Кто-то уже предупредил Стражей. Они скоро будут здесь, и если застанут меня рядом с целебными травами…

— Роуз, — шепчет дядя Ричард, — тебе нужно уходить. Сейчас же.

Я хочу спорить, но он прав. Я пятюсь к двери, не в силах оторвать взгляд от лица Финна. Он выглядит таким уязвимым в этой жуткой неподвижности, с волдырями на лице. Я вспоминаю, как он смеялся всего неделю назад, бегая по рынку со змеем, сделанным из промасленного пергамента и тонких деревянных прутьев, которые помог ему смастерить Джонас.

И тут я вспоминаю кое-что еще: Финн, прячущийся в лесу с сестрой, когда Уэнди поймали с яблоками. Что она сказала мне, когда я торопливо уводила её обратно, придерживая одной рукой, а другой сжимая её отрезанный палец?

«Мы втроем играли и нашли дерево возле льняного поля, прямо в лесу. Нам не следовало туда ходить, но все были такие голодные».

Возможно, она сможет дать мне больше ответов. Я вылетаю из коттеджа, отчаянно пытаясь найти её. Если мои подозрения верны, то Ярек терроризирует нас за пределами наших самых смелых кошмаров, но мне нужно подтверждение. К счастью, я нахожу девочку прямо там, где оставила её — она стоит перед домом Водопроводчиков, сжав кулаки. Её щеки красные и мокрые. Кажется, она не моргала с тех пор, как мимо неё пронесли Финна.

Я опускаюсь на колени.

— Уэнди. Ты ведь дружишь с Финном и его сестрой, верно?

Она кивает. Всхлипывает.

— Мы играли в лесу. До того…

До её наказания.

— Пожалуйста, Уэнди, — я кладу руку ей на плечо. — Где еще вы играли?

Её глаза округляются, но она качает головой, отказываясь отвечать.

— Я уже знаю, что Финн ходил в карантинную зону, — говорю я. — Ты не в беде, но мне нужно знать, был ли кто-то еще с ним.

— Это был только Финн! — выпаливает она и в ужасе прижимает ладонь ко рту из-за этого признания.

— Всё в порядке, — я сжимаю её плечо. — Ему уже не страшны наказания. Куда он ходил? Может, в свой коттедж, за любимой книгой?

Она качает головой.

— Он ходил к колодцу. Только к колодцу, но часто. Он говорил, что это единственная вода, которая кажется ему вкусной. — Она кривится. — По-моему, она отдает ржавчиной, но Финн на ней вырос. Он превратил это в игру, забегая туда и обратно незамеченным.

— Не говори никому о том, что рассказала мне, — приказываю я, — и, пожалуйста, оставайся там, где безопасно. — Затем я заключаю её в объятия и мчусь к карантинной зоне, чтобы подтвердить то, что уже боюсь назвать правдой.

.

Я тороплюсь по булыжным мостовым, ныряя за сушилки Кожевников, когда мимо проходит патруль Стражей. Я обдумываю всё, что знаю, пытаясь сложить страшные части головоломки воедино.

По словам Саймона, девять месяцев назад его отец обнаружил за хранилищем комнату, полную оружия и припасов. Вскоре после этого погибли Стражи, якобы от нападения дикого зверя, хотя теперь я полностью сомневаюсь в этой истории.

Ярек — сделавший себя главой всех пяти домов Стражей — объявил пахотные земли у Стены небезопасными, и вскоре начались перебои с пайками. Затем появились позорные столбы, был введен комендантский час. Всё под предлогом «безопасности».

Четыре месяца спустя появился Векс. У него были все признаки вируса, поэтому по совету моей матери Совет ввел карантин в той части деревни — напротив зоны, закрытой из-за мнимых нападений животных. Это стоило нам еще больше ресурсов. Люди стали голодными и беспокойными.

Некоторые поначалу выступали против Ярека и Совета. Судя по подозрениям Августа и Мерил, этих людей отправляли на Жатву. Если они правы, то, что раньше было честью, позволявшей жителям Долины заботиться об общине даже после смерти, теперь стало оружием в руках Ярека. Затем, месяц назад, Риа — по-видимому, близкая подруга моей матери — симулировала самоотправку на Жатву в Доме Химиков.

Где-то в то же время мама начала кодировать сообщение в своем дневнике, который я нашла спрятанным в угле. А всего несколько дней назад её убили на глазах у всех, возможно, оружием из той самой тайной комнаты.

Моего брата подставили и отправили на Жатву, и его наказание почти наверняка было спланировано заранее, учитывая, что корзина уже была спущена со своего места среди Небес. На следующий день Питера из Дома Гончаров нашли в эвакуированной промышленной зоне, далеко от места двух других нападений животных. Состояние его тела было пугающим, и казалось, что его притащили сюда уже после смерти.

На нас охотятся, но не животные, о которых я когда-либо слышала.

Август подтвердил это.

И Ярек об этом знает. Командует ли он убийцей или просто прячется в его тени? И, что важнее для моей текущей миссии, почему он нас травит?

Потому что именно это, как я теперь считаю, и есть Векс: яд.