— Дом Стражей сосредоточил в своих руках слишком много власти, — берет слово Мерил, и её чистый голос Проводника придает словам особую, весомую торжественность. — Это продолжается уже довольно долго. Они без конца твердят, будто делают это ради нашей безопасности, что это лишь естественное расширение их прямых обязанностей. И поначалу, думаю, так оно и было. Но теперь они объявляют Жатву за Жатвой, даже не советуясь с Хранителем Записей. Мы все это видим. Они запирают нас по домам, заваливают работой по горло, чтобы у нас просто не оставалось времени задавать вопросы, не говоря уже о том, чтобы что-то предпринять. — Она печально качает головой. — Гриффон тоже считает, что они зашли слишком далеко, хотя сам в жизни в этом не признается. И помощь нам — единственный доступный ему способ хоть как-то загладить вину.

— Я была самой первой, — тихо произносит Сэл. — Моего отца приговорили к Жатве за то, что он посмел пойти против Ярека. И именно Гриффон был тем, кто вел его к корзине.

По спине пробегает волна первобытного, слишком хорошо знакомого мне ужаса. Я слишком хорошо знаю, каково это — смотреть, как уводят тех, кого ты любишь больше всего на свете, и оставаться один на один с пепелищем своей жизни.

— Мне кажется, в тот день в Гриффоне что-то умерло. Он прекрасно понимает, что его отец затеял какую-то грязную игру, и что, пока Ярек заправляет всем в Долине, никто из нас за Стеной не может чувствовать себя в безопасности. Эти тренировки для него — способ примириться с собственной совестью и той ролью, которую его заставляют играть. — Она хищно ухмыляется. — Он сам пришел ко мне на следующую ночь после гибели отца. Сказал, что драка — это единственное, чему его научили в этой жизни, но он готов поделиться этим знанием со мной. А я ответила, что если я буду учиться защищать себя, то Мерил пойдет со мной.

— А мне в свою очередь пришлось притащить за собой муженька, — шутливо толкает Ээро в бок Мерил.

Тот глупо и счастливо улыбается:

— А я вообще привел Оскара чисто случайно, когда он застукал меня, когда я посреди ночи уползал на тренировку.

— Эй, да я бы тебя ни за что не сдал! — возмущается Оскар.

По тому, как весело хохочет Ээро, я понимаю, что эта история пересказывалась в их компании уже не один десяток раз. Потому что они — настоящие друзья. И они невероятно отважны. Я кожей ощущаю окутывающее меня тепло этой дружбы, когда лицо Мерил снова становится пугающе серьезным. — Мы прекрасно понимаем, что кучка подростков с деревянными шестами не сможет в одиночку изменить систему. Нужно действовать глобальнее.

— Цыц! — шикает на неё Сэл.

— Сама цыц, — Мерил сурово прищуривает свои карие глаза, используя редкий для неё властный тон. — Роуз сейчас подвергает себя точно такой же опасности, как и все мы, приходя сюда. Она имеет право знать правду.

Сэл упрямо сжимает челюсти, но больше не возражает, и Мерил продолжает:

— Мы собираемся остановить Ярека, — она твердо смотрит мне в глаза. — Именно он стоит за всеми этими новыми карательными законами и бесконечными Жатвами. По идее, всем должен заправлять Хранитель Записей, но Давид Сейнгальт слишком слаб и бесхарактерен. Эта система не сдвинется с мертвой точки, пока мы сами не приложим к этому руку. И для начала мы намерены лишить Ярека его места в Совете.

— Как? — срывается с моих губ первый и самый очевидный вопрос. И следом за ним тут же вылетает второй: — А Гриффон об этом знает?

— Нет, ни в коем случае, — морщится Ээро. — Мы пока и сами до конца не понимаем, как именно это провернуть, но кое-какие соображения уже есть. Знаешь, мы ведь не единственные. В деревне полно людей, которые видят, что жизнь в Долине катится в пропасть, и многие готовы рискнуть головой ради перемен. Особенно теперь, когда Джонаса так нагло подставили.

Мощная волна эмоций едва не сбивает меня с ног:

— Значит… вы тоже не верите, что это сделал он?

Мерил крепко, по-матерински прижимает меня к себе:

— Да конечно же нет, Роуз! Мы все прекрасно знаем, что за этим стоит Ярек. Он безжалостно убирает со своего пути любого, кто пытается копать под него.

— Так, всё, хорош! — громко прерывает её Сэл. — Мы и так разболтали слишком много лишнего.

Мерил выпускает меня из объятий, и я внезапно чувствую странную, звенящую легкость во всем теле. Мы дружной гурьбой спешим обратно к пещерам. По дороге я наспех заплетаю волосы в тугие косы, чтобы скрыть, что они насквозь мокрые, втайне ругая себя за то, что не подумала об этом перед тем, как с головой нырять в ручей.

Судя по углу наклона солнца, мы совершенно потеряли счет времени.

— Гриффон только что ушел, — недовольным тоном произносит Альберт, выруливая из темноты пещеры нам навстречу. Он что, сидел внутри всё это время? Даже с учетом того, что он теперь может понемногу двигаться, в Долине не так уж много мест, где официально мертвый парень мог бы безмятежно проводить целые дни. Он подкатывает свое кресло поближе ко мне, налегая на колеса по старинке, и в его голосе сквозит откровенная обида:

— Так значит, ты теперь тренируешься здесь на постоянной основе?

— Не твое дело, Альберт, — отрезает Сэл.

Интересно, какая муха её укусила в отношении него, но я не могу не согласиться с её тоном. Новые улики, указывающие на то, что орудие убийства принадлежало Стражам, слегка поумерили мои подозрения на счет Альберта, но я всё еще не доверяю ему ни на грош.

Ээро сладко потягивается:

— Ох, Роуз, ну и наплачешься же ты сегодня ночью после наших спаррингов, тут даже ледяной ручей не спасет.

— Это уж точно, — подтверждает Оскар. — Причем самое веселье начнется часа через три. Помню свой первый день тренировок — я потом руки выше пупка поднять не мог. Хорошо хоть, мне тогда по работе нужно было только подол подшивать.

Все дружно улыбаются. Все, кроме Альберта, который продолжает сверлить меня своим тяжелым, пристальным взглядом.

Глава 30

Приближаясь к дому Цзы, я замечаю, что в окнах горит свет. Я ожидала, что Гриффон вернется в коттедж первым, поэтому мне и в голову не приходит тревожиться, ровно до тех пор, пока я не открываю дверь. За кухонным столом сидит Соджорнер. А рядом с ней — Ярек, Мизия и мой нареченный.

В животе всё мгновенно переворачивается от дурного предчувствия.

— Где ты была? — Ярек чеканит каждое слово, словно нарезает его на аккуратные кубики.

— Я же уже сказал вам, — вмешивается Гриффон, и в его взгляде вспыхивает предостережение. — Мы хотели побыть наедине. Я вернулся раньше Роуз, чтобы никто ничего не заподозрил… не догадался, что мы…

Ярек резко поворачивается к сыну. Он буквально раздувается от ярости. Мне даже думать не хочется, что бы он сейчас сделал, не будь в комнате Соджорнер.

— Я спросил её.

Сердце колотится так сильно, что это причиняет почти физическую боль.

— Мизия сама попросила меня заглянуть, — говорит Соджорнер, поднимаясь с места. Она подходит ближе и кладет ладони мне на плечи, внимательно всматриваясь в мои глаза. Со стороны, должно быть, кажется, будто она проявляет чрезмерную заботу — качество, которым так славится её Дом. Но на самом деле я понимаю: она просто выигрывает для меня время, чтобы я успела собраться с мыслями. — Она попросила меня провести предсвадебную беседу. Есть определенные опасения, что вы двое до сих пор не нашли общего языка. Нет ничего необычного в том, что нареченным парам требуется поддержка на этом этапе, но если уж вы тайком сбегаете вместе…

Она оставляет фразу повиснуть в воздухе, как до этого сделал Гриффон. И тут я вспоминаю недавнее предложение Ээро — притвориться, будто мы влюблены, чтобы ослабить бдительность семьи Цзы. Прежде чем страх окончательно парализует меня, я решительно шагаю к Гриффону. Он резко вскакивает, его руки напрягаться, похоже, он ожидает, что я собираюсь на него напасть. Вместо этого я переплетаю пальцы у него на затылке и приподнимаю подбородок, чтобы заглянуть прямо в его обсидиановые глаза.