— Может, ты просто была слишком занята ролью Маленькой Мисс Совершенство, чтобы что-то замечать? — мрачно вставляет Сэл.

Её слова вонзаются стрелой прямо мне в сердце. А я-то наивно полагала, что мы наконец начали ладить.

— Я не совершенство.

Мерил кладет руку на плечо Сэл, но та грубо стряхивает её ладонь.

— А со стороны и не скажешь! Всегда сдавала школьные задания раньше всех. Не пропустила ни одной проповеди. Приняла Николу как первого нареченного с таким видом, словно тебе подарили луну с неба, хотя мы все прекрасно знаем, что ты хотела совсем другого. — Она мимолетно косится на Гриффона. Я едва успеваю сдержать судорожный вздох, как её сердитый взгляд снова пригвоздил меня к месту. — И позволила моей бабушке умереть.

Сэл ловким движением ноги подбрасывает с земли шест, ловит его и швыряет мне, после чего подхватывает второй.

— Мы всё видели. Те из нас, кто не вписывался в эту чертову систему.

— Не вписывался? — переспрашиваю я, окончательно сбитая с толку. В этой деревне не было никого, кто чувствовал бы себя большим аутсайдером, чем я. — Все знают, что вы с Мерил не разлей вода. И что твой нареченный, Саймон, станет прекрасным дополнением для Дома Сапожников.

Сэл яростно качает головой.

— Саймон отвратителен. Я бы в жизни его не выбрала!

— Сальватора, — твердо обрывает её Мерил. — Роуз в этом не виновата, и ты сама это прекрасно знаешь.

— Но именно из-за таких, как она, всё это и катится к чертям! — кричит Сэл. Она кривляется, переходя на издевательский певческий тон, и шутовски качает головой, цитируя утреннюю клятву, которую каждый ученик произносит перед началом занятий (и которую я всегда чеканила громче всех): — «Систему храни — и она защитит, по правилам жизнь без падений летит». — Она с плевком капает на землю. — А в итоге у меня больше нет бабушки, я связана с женихом, которого никогда не полюблю, и обязана всю жизнь вкалывать на ненавистной работе. И всё потому, что мы заперты в этой загнивающей Долине Ноя.

Заперты? Внутри Стены может быть опасно, но снаружи всё в сотни раз хуже. Без Стены мы бы давно погибли! Да я бы всё на свете отдала, лишь бы Джонас сейчас был здесь, в безопасности, вместе со всеми нами. Я открываю рот, чтобы возразить, но не успеваю вымолвить ни слова: Сэл бросается в атаку. Она делает резкий подсекающий замах шестом по моим голеням и ощутимо прикладывается по костям. Я отскакиваю назад, до крови прикусив язык, чтобы не закричать от боли. Мне удается быстро вернуть равновесие и встать в стойку, но я все равно пропускаю её следующий выпад в плечо.

Я инстинктивно ищу глазами Гриффона, ожидая помощи.

Но он удерживает остальных на месте. Он хочет, чтобы мы с Сэл сами во всем разобрались.

Тоже мне, учитель. Я приседаю и резко разворачиваюсь, едва успевая уклониться от удара, нацеленного мне прямо в голову. Она бьется не на шутку, всерьез. Я резко вклиниваю свой шест между её лодыжек и дергаю влево, заставляя её ноги скреститься в борьбе за равновесие. Сэл с глухим стуком валится на землю.

Я тут же разворачиваюсь и протягиваю ей руку:

— Мне жаль.

И вдруг с удивлением чувствую, что по щекам течет что-то мокрое. Неужели я плачу? Её удары оставили ужасную, жгучую боль, но дело не в этом. Сэл несет в себе глубокую, неизлечимую рану, и искренне верит, что я причастна к её появлению.

Вместо того чтобы принять мою помощь, она пружиной взмывает на ноги и со всей силы втыкает торец своего шеста мне в живот. Я со стоном сгибаюсь пополам.

— Жаль? — задыхаясь, выплевывает она. — Законы, которые ты так свято оберегаешь, превращают мою жизнь в бессмыслицу, а тебе просто жаль?

Она заносит шест для нового удара. Я вскидываю свой для блока. Оглушительный треск столкнувшихся деревьев эхом разносится по лесу. Руки буквально вибрируют от силы отдачи.

— Да, — выдыхаю я. Мы обе тяжело и часто дышим после схватки. — Я понятия об этом не имела.

Я пытаюсь подсечь ей ноги, но она подпрыгивает — точь-в-точь как в игре, в которую мы играли в детстве. Её ноги приземляются одновременно с тяжелым ударом оружия, который со свистом проносится в считанных дюймах от моего уха.

— Вы, те, кто отказывается просыпаться, держите в темноте и всех остальных! — цедит Сэл. — Старые правила больше не работают, да и никогда не работали. Но из-за таких слепых подлиз, как ты, мы так и сдохнем здесь, как овцы в загоне!

И в этот момент внутри меня вспыхивает, разгораясь неистовым пожаром, настоящая, чистая ярость. Её жар разливается по венам дикой смесью боли и извращенного удовольствия. В глазах темнеет, а контуры мира вокруг становятся неестественно яркими. Я сама перехожу в наступление, яростно вращая шест.

— Да, я следовала правилам! А что еще, черт возьми, я должна была делать?! Я всего лишь один человек! — Сэл оступается и падает навзничь, я с размаху прыгаю сверху, прижимая её к земле и занеся оружие для финального удара. — Я не знала, что можно как-то иначе! Я просто не знала!

Её шест делает молниеносный, пугающий полукруг, устремляясь прямо к моему горлу. Я выставляю свой щитом — я знаю, что этот блок может напрочь сломать ей запястье, но выбор невелик: либо это, либо моя трахея окажется раздавленной.

В последнюю долю секунды чьи-то железные руки намертво перехватывают наши шесты прямо перед столкновением.

Это Гриффон. Я ошарашенно уставляюсь на него, шумно и прерывисто хватая ртом воздух.

Оскар, Мерил, Ээро и Мари замерли вокруг нас с разинутыми ртами.

— Достаточно, — отрезает он.

Мне невыносимо видеть жалость в его глазах. Жалость, судя по всему, к нам обеим.

— Тебе следовало разуть глаза гораздо раньше, — бурчит Сэл. В её голосе все еще слышна злость, но теперь к ней примешивается и легкий испуг.

Я обвожу взглядом круг, всматриваясь в лица своих сверстников, которые неделями, если не месяцами, рисковали собственной безопасностью, тайно тренируясь здесь. Это кажется несправедливым, но в глубине души я знаю: Сэл права. Мне следовало обратить внимание на происходящее гораздо, гораздо раньше.

— Простите меня, — произносию я, встречаясь взглядом с каждым из них по очереди — точно так же, как тогда, когда клялась хранить их тайну. — Я была трусихой. — Я не стану оправдываться и объяснять, почему вела себя именно так. В тот момент, когда количество Жатв начало стремительно расти, я обязана была заговорить. Но вместо этого я просто засунула язык поглубже и покорно шла за стадом. — Сэл права. Я прятала голову в песок.

— Ой, Роуз, ну ты чего, так ей ничего и не скажешь? — вдруг подает голос Ээро.

Мы все как один оборачиваемся к нему. Он морщится, словно сама необходимость говорить причиняет ему физическую боль.

— Не скажу что? — недоумеваю я.

Он бросает быстрый взгляд на Сэл, а затем утыкается глазами в землю.

— Джонас взял с меня слово, что я никому не разболтаю, но ты сейчас ведешь себя слишком уж упрямо.

Мне хочется хорошенько встряхнуть его:

— Да договаривай же ты! Что не разболтаешь?

Он указывает пальцем на Сэл:

— Не разболтаю, что ты тайком лечила таких людей, как её бабушка. Что ты была готова пойти под плети, лишь бы облегчить участь наших стариков, хотя это строжайше запрещено законом. — Он опускает руку. — Мы с Джонасом лично видели, как ты проскальзывала через заднюю дверь в коттедж Лесника, чтобы обработать загноившуюся рану Маттиаса, когда его семье уже велели готовиться к похоронам. Джонас сказал, что ты делаешь это для всех брошенных стариков, и заставил меня поклясться, что я тебя не выдам. Но ты должна хотя бы рассказать Сэл, чтобы она знала: ты не просто равнодушно позволила её бабушке умереть.

Грудь Сэл тяжело вздымается. Она делает шаг ко мне:

— Ты… ты действительно сделала всё возможное, чтобы спасти Амину?

Я не знаю, куда девать глаза. Я чувствую себя абсолютно голой, выставленной на всеобщее обозрение. Значит, Джонас всё знал о моих визитах?.. Мне до безумия хочется ухватиться за эту спасительную соломинку, которую так вовремя протянул Ээро, но я сдерживаюсь. Пришло время отвечать за свои ошибки.