— Уоу-уоу! — кричит Ээро, взрываясь аплодисментами.

Гриффон разжимает руки. Я опускаюсь на собственные ноги, которые почему-то предательски дрожат. Он все еще не отвел взгляда, поэтому я тоже упорно смотрю на него. Выражение его лица… я никогда раньше не видела у него такого выражения, по крайней мере, обращенного ко мне. Изумленный восторг? Прежде чем я успеваю сделать окончательный вывод, его зрачки едва заметно косятся влево, и я тут же инстинктивно отпрыгиваю вправо, уходя от его внезапного выпада. Вся моя жизнь, проведенная за изучением движений пациентов, предвосхищением их слабостей, потребностей и хаотично дергающихся конечностей, наконец-то принесла свои плоды.

К собственному величайшему удивлению, я запрокидываю голову и звонко, искренне смеюсь. Я чувствую себя сильной. Я чувствую себя живой.

— Ну что, Грифф, она достаточно быстро учится на твой вкус? — подначивает его Ээро.

Мой смех мгновенно обрывается, когда до меня доходит: я понятия не имею, как отреагирует Гриффон. Я только что едва не уложила его на лопатки прямо на глазах у его же учеников. Он вполне может прийти в ярость. Его отец на его месте точно бы пришел. Но, к моему огромному облегчению, я вижу, что он широко и открыто улыбается. Эта улыбка — теплая, искренняя — летит прямо мне в сердце. Уже второй раз за эту неделю мне кажется, что передо мной стоит тот самый мальчик, которым он был когда-то, лучший друг моего детства.

— Да, — усмехается Гриффон, тихо качая головой. — Достаточно быстро.

Я рискую бросить взгляд на остальных. Маленькая Мари стоит с разинутым ртом, Ээро с точно таким же выражением лица смотрит на неё, а Оскар с ухмылкой качает головой. Мерил выглядит так, словно готова прямо сейчас меня обнять. Единственной, на кого это не произвело абсолютно никакого впечатления, остается Сэл. Привычный рефлекс немедленно сжаться и стать незаметной срабатывает автоматически; мне требуется немало усилий, чтобы подавить его.

— По парам, — командует Гриффон, и улыбка мгновенно исчезает с его лица, уступая место деловому тону. — Ээро и Роуз, Оскар и Мерил. Сэл, ты со мной. Сначала все смотрят, как мы демонстрируем прием, и только потом пробуют сами. Сейчас мы разберем, как с помощью болевых замков на запястья полностью обездвижить человека.

Гриффон наглядно показывает точки воздействия на руке Сэл, подробно объясняя анатомические последствия. К своему восторгу, я обнаруживаю, что мои медицинские знания невероятно помогают мне в этом упражнении. Я раз за разом легко и быстро укладываю Ээро на лопатки. Впрочем, пару раз ему тоже удается поймать меня на хороший замок.

— Клянусь Солнцем и Землей, Роуз, а ты чертовски хороша в этом деле! — восклицает он, потирая локоть, которым только что приложился о землю. Мы оба с ног до головы извалялись в грязи и гарантированно покроемся синяками к утру, но я не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько живой. — Ты уверена, что не тренировалась где-то втайне от всех?

Я протягиваю ему руку, помогая подняться:

— Как ни странно, подготовка Аптекарей включает в себя детальное знание анатомии, а это очень помогает.

Ээро широко улыбается, демонстрируя свой легкий, добродушный нрав. Теперь мне абсолютно понятно, почему они с Джонасом были — нет, остаются — лучшими друзьями. Они оба покладистые и благородные. Но Ээро на несколько лет моложе нас. На самом деле, разве он не учился в одном классе с…

— Странно, что Альберта сегодня нет, — замечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более небрежно. — Хотя, признаться, я его почти не знаю. Вы с ним когда-нибудь дружили?

Густые темные брови Ээро озадаченно сдвигаются:

— Не особо. А что?

«Потому что мне кажется, что я видела его прячущимся за часовней в то самое утро, когда убили мою мать».

— Да нет, ничего, — выдавливаю я натянутую улыбку. — Просто поддерживаю разговор. — Я опускаю руку в карман и слегка сжимаю Счастливого Кролика.

На другом конце тренировочной площадки Сэл умудряется поймать Гриффона на отличный захват, и тот вынужден опуститься на одно колено. Он позволяет ей помочь ему подняться, искренне хвалит её и дает пару ценных советов, как сделать движение еще более точным. Как бы сильно я ни пыталась защитить свое сердце, внутри все равно происходит что-то странное, когда я вижу, с какой щедростью и уважением он делится своими знаниями. Я просто не могу представить, чтобы родители Гриффона отреагировали как-то иначе, кроме дикой ярости, если бы их одолел обычный деревенский житель. Откуда в нем эта внутренняя грация и благородство?

Словно услышав мои мысли, он переводит взгляд на меня, и его глаза удерживают мои с такой силой, что это кажется физическим прикосновением. Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как краснеют щеки.

— Знаешь, — негромко произносит Ээро, переводя взгляд с Гриффона на меня и обратно, — если бы вы двое хотя бы притворились, что влюблены друг в друга, вместо того чтобы устраивать в часовне публичные сцены с заявлениями о взаимной ненависти на всю деревню, Мизия и Ярек, возможно, дали бы вам обоим куда больше свободы.

Он чертовски прав, но у меня внутри все переворачивается от одной мысли о том, чтобы завести об этом разговор.

«Эй, Гриффон, как насчет того, чтобы развить успех того случайного безумного поцелуя и сделать вид, будто у нас нет аллергии друг на друга? Может, будем иногда держаться за руки и с любовью смотреть друг другу в глаза?»

— Поменялись партнерами, — командует Гриффон прежде, чем я успеваю что-то ответить Ээро.

Дыхание перехватывает. Неужели мы снова будем спарринговать друг с другом? Кожа начинает мелко вибрировать от напряжения.

— Оскар, ты встаешь с Ээро. Мерил, переходи к Роуз.

Я пытаюсь убедить себя, что то чувство падения, которое я сейчас испытала — это всего лишь облегчение.

Мерил останавливается напротив меня, на её бледном лице играет безмятежная улыбка:

— Ну что, мне ты тоже наваляешь? — спрашивает она своим хриплым голосом. Выражение её лица абсолютно открытое, в нем нет ни капли осуждения или зависти.

— Просто сегодня удачный день, — признаюсь я. — Наверное, везет новичкам.

— Может, поделишься со мной частичкой своего везения? — Она улыбается, делает движение, словно собирается поправить воротник рубашки, но вместо этого молниеносно обвивает рукой мою шею и швыряет меня на землю. От удара у меня едва зубы не крошатся. Мы боремся еще несколько раундов. Я как раз прошу её показать мне, как именно она провернула тот обманный захват запястья, который полностью застал меня врасплох, когда замечаю, что Гриффон выходит из круга и направляется вглубь пещеры. Через минуту он возвращается, держа в руках охапку прямых, идеально отполированных деревянных шестов — каждый длиной с его рост и толщиной примерно в половину моего запястья.

— Кто хочет поработать с оружием?

Ээро взрывается радостным воплем.

Глава 29

Я вся превращаюсь в слух, пока Гриффон объясняет базовые движения с оружием, которое он называет шестом бо. Мы стоим кругом, он — в самом центре. Похоже, остальные уже тренировались с ним раньше, но для меня это в новинку. Впрочем, мне сразу становится очевидно, насколько выгодно в бою оружие, позволяющее атаковать на расстоянии. Нам велено относиться к шесту как к продолжению собственной руки или ноги, только куда более смертоносному.

Это критически важно, когда сражаешься с нечеловеческими существами.

— С какими, например? — спрашиваю я. Я просто не могу пропустить это мимо ушей. Гриффон говорил, что тренирует ребят, чтобы они могли защитить себя. Не знаю, вдавался ли он в подробности, но если ему известно, кто или что охотится на нас внутри Стены, он обязан рассказать.

Челюсть Гриффона дергается — этот жест, как я уже успела заметить, обычно означает, что я его раздражаю.

— Опасные животные, — бросает он. — Твари.

— Какие еще твари? Горные львы? — Нам всегда говорили, будто наши предки истребили их еще несколько поколений назад, но в ту же секунду я вспоминаю отца, растерзанного существом, которое так никто и не нашел. — Я никогда их не видела.