Она садится за стол, и на её лице мелькает слабая, беззащитная улыбка, когда я протягиваю ей чашку горячего цикориевого чая. Утренний напиток поможет ей сосредоточиться и улучшит пищеварение.

— У нас есть аванпост на северной стороне, — говорит она, глубоко вдыхая горьковатый аромат. — Я сегодня в дозоре.

— Я напеку кукурузных лепешек, возьмете с собой, — предлагаю я.

— Из тебя выйдет хорошая жена.

Я внимательно смотрю на неё, пытаясь понять, не издевается ли она, но Мизия, кажется, абсолютно искренна. В Долине мужья и жены делят домашние обязанности поровну. Но если бы я действительно хотела быть хорошей супругой, я бы заставила остальных членов семьи тоже вносить свой вклад. И впервые в жизни я задумываюсь о том, насколько, должно быть, Мизия одинока.

Овсянка начинает выкипать, выдергивая меня из размышлений. Я резко бросаюсь к плите, случайно смахнув ложку со столешницы.

— Неуклюжая девчонка, — тихо бормочет она.

— Я возьму другую, — жизнерадостно отзываюсь я, наполняя её тарелку. Ягоды красной смородины в каше внезапно напоминают мне сгустки крови. Весь аппетит, с которым я проснулась, мгновенно улетучивается.

Мизия изучает меня долгим, слишком пристальным взглядом, после чего принимается за еду.

Утро пролетает незаметно. Если бы не тоска по Джонасу, я бы даже получила удовольствие от переписи. Ходить по улице, заглядывать в мастерские, наблюдать за жителями, занятыми своими ремеслами, разговаривать с людьми, с которыми раньше я едва здоровалась… всё это приносит странную радость. Коттедж за коттеджем я вношу в списки членов моей общины, попутно высматривая любые зацепки, которые могли бы пролить свет на два недавних убийства. Единственное, что я замечаю — это то, какими уставшими выглядят многие из нас, и насколько пусты кухонные шкафы в домах.

Закончив дневную норму на рекордной скорости, я незаметно ускользаю в лес.

Когда я прихожу, Реата из Дома Химиков уже приготовила свежую родниковую воду и политые медом сверчковые галеты. Мерил, Сэл, Ээро и Гриффон уже на месте. При виде моего нареченного в животе сладко екает: рукава его рубахи закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, пока он что-то показывает Сэл. Я не видела его со вчерашнего вечера, и в голове тут же запускается привычный рой сомнений. Вдруг он испытывает отвращение к воспоминаниям о поцелуе? Вполне возможно, что никто здесь, включая моего будущего мужа, вообще не рад моему присутствию.

Может, они обсуждали меня до того, как я пришла? Желудок скручивает спазмом, я уже подумываю развернуться и уйти. Но тут подходит Ээро и дружески хлопает меня по спине, Мерил тепло улыбается, и мои тревоги мгновенно тают. «Ты справишься, Роузи». Я улыбаюсь. На этот раз мой внутренний голос прозвучал точь-в-точь как Джонас.

— В круг! — командует Гриффон.

Я вытягиваюсь по струнке. Остальные следуют моему примеру, выстраиваясь вокруг него. Альберта нигде не видно, но малышка Мари, кажется, вполне довольна ролью зрителя: её свежие кудряшки забавно подпрыгивают, пока она слушает объяснения Гриффона о планах на сегодняшний вечер.

— Начнем с рукопашного боя, и если новенькая не будет слишком сильно нас задерживать, — он впервые с моего прихода бросает на меня быстрый взгляд, — перейдем к шестам.

Его слова должны были меня уязвить, но в его тоне появилось что-то новое, едва уловимо приветливое. Он поддразнивает меня точно так же, как и остальных. Его привычная холодность не исчезла насовсем, но заметно смягчилась. От этого под кожей словно начинают лопаться щекочущие пузырьки.

Я мысленно давлю их. В холодном свете дня я прекрасно понимаю, что не имею права терять бдительность рядом с Гриффоном, и один потрясающий поцелуй ничего не меняет. Мало того что он лично препроводил Джонаса к корзине, так он еще и сын человека, который годами лгал всей Долине и манипулировал людьми. Возможно, сам Гриффон и не в восторге от этого, но я не могу позволить себе влюбиться в парня, чья семья запустила свои корни в ту самую систему, которую мне необходимо уничтожить. Я разрываю наш затянувшийся зрительный контакт.

— Продолжим с того места, на котором остановились на прошлой неделе, — хмурится он, возвращаясь к делу. — Захваты запястий и удушающие замки.

Я сама не верю своим глазам, когда вижу, как моя собственная рука взмывает вверх:

— Какого соперника мы должны себе представлять во время боя?

Сэл ощутимо — и весьма чувствительно — толкает меня локтем в бок:

— Заткнись и слушай.

Мерил примирительно гладит Сэл по спине:

— Вообще-то это разумный вопрос, разве нет? — Она ищет поддержки у Гриффона, но его глаза все еще сердито прищурены на Сэл. — Ты ведь сам учил нас, Гриффон, что точки опоры и рычаги меняются в зависимости от комплекции противника.

Гриффон раздраженно трет ладонью коротко стриженую голову. Он явно на взводе. Неужели я уже умудрилась растратить тот крошечный лимит дружелюбия, что возник между нами?

— Шаг вперед, — приказывает он мне.

Что он задумал? Желудок завязывается узлом, когда я выхожу в центр круга. Мне слишком страшно смотреть на остальных. Может, это какое-то изощренное испытание для новичков, вроде вчерашнего прыжка доверия, только хуже? Я останавливаюсь прямо перед Гриффоном. Его дыхание частое и прерывистое, но руки расслабленно опущены вдоль туловища. Я утыкаюсь взглядом в его ладони, потому что боюсь посмотреть ему в лицо. Сильные руки, испещренные тонкими шрамами, коротко и аккуратно подстриженные ногти. День хоть и пасмурный, но удивительно теплый, и ворот его рубахи расстегнут. Мой взгляд невольно скользит выше — по обнаженной шее, к губам, к упрямому носу и, наконец, встречается с его ониксовыми глазами.

В следующую секунду я уже лечу на спину.

Ошеломленная, я судорожно хватаю ртом воздух. Перевернутая вверх тормашками лицо Сэл весело улыбается мне, её щеки округлились от явного удовольствия.

Стоящий рядом Ээро ободряюще кивает:

— Сам через это проходил. На твоем месте я бы поскорее поднялся.

Я бы с большим удовольствием отрастила когти и зарылась глубоко в землю.

— Твой первый урок, — произносит Гриффон, возвышаясь надо мной и заслоняя собой свет. — Всегда следи за глазами противника, независимо от его роста и комплекции. Глаза всегда выдают следующее движение.

— Иффф, — выдавливаю я.

Он наклоняется и протягивает мне руку:

— Что-что?

Все еще пытаясь восстановить дыхание, я тянусь к его ладони: — Иффф… если мой противник…

Быстро, словно по мановению волшебной палочки, он переворачивает меня на живот, впечатывая мою щеку прямо в сухую землю. Тот жалкий глоток воздуха, что мне удалось набрать, снова с корнем выбит из моих легких.

— Ты опять это сделала, — констатирует Гриффон.

Ээро сочувственно кивает:

— Точно-точно, — подтверждает он, опускаясь на корточки и демонстративно тыча указательным и средним пальцами себе в глаза. — Ты снова смотрела на его руки, а не на зенки.

Я киваю, чувствуя, как внутри меня разгорается упрямый, злой огонек. Я переворачиваюсь на спину и снизу вверх смотрю на Гриффона. На его губах играет издевательская усмешка, когда он в очередной раз предлагает мне руку. Мой взгляд демонстративно косится на его ладонь — я заглатываю наживку.

Молниеносно, словно оса, он совершает выпад, пытаясь перехватить мое запястье, но на этот раз я готова. Я позволяю ему схватить мою руку, но вместо того чтобы подняться, я со всей силы дергаю его на себя. Гриффон теряет равновесие. Я резко выбрасываю ногу, подсекая его под лодыжку и создавая неожиданное давление на ахиллово сухожилие — одну из самых уязвимых зон на ноге. Его колено подгибается. Я мощным рывком отрываю тело от земли, собираясь повалить его, пока он дезориентирован.

Но за его плечами годы суровых тренировок Стражей.

Мы сталкиваемся где-то посередине.

Он виртуозно использует мою собственную инерцию движения вверх, чтобы вернуть устойчивость. Его рука намертво обхватывает мою талию, перенося весь вес на левую ногу. Он удерживает меня на весу, намертво прижав к себе; наши лица находятся в считанных дюймах друг от друга, а дыхание переплетается. Я упрямо, с вызовом смотрю ему прямо в глаза, кожей ощущая жесткое давление его тела. Это все равно что обнимать дерево. Теплое, невероятно сбивающее с толку дерево.