Я находился у восточной пусковой площадки, а значит ближайшим подходящим входом для меня был въезд железнодорожного тоннеля примерно в пятистах метрах отсюда.

Бросив сумку с деньгами на заднее сиденье форда, я прыгнул за руль стартуя с места, под провожающими меня взглядами мексов. Стоило скрыться от посторонних глаз, как я немедленно съехал с дороги, мысленно благодаря родную контору, что не поскупилась на мощный и проходимый внедорожник, бодро заскакавший по местным буеракам.

От самой железнодорожной ветки осталась только насыпь, сами пути были давно разобраны, да и вход в тоннель порядком зарос кустарником, но подъехать к нему это не помешало.

По моим прикидкам, на подготовку у меня было не больше получаса, пока поймут, что я до засады не доехал, сообразят пойти на поиски и обнаружат пустую машину. С одной стороны времени не мало, а с другой, совсем не повод медлить. Запустив лебёдку, я вытянул трос с карабином, зацепив переораживающую тоннель решётку. Затем дёрнул всей массой машины, заставив часть её со скрипом погнуться. Второй рывок и часть сварных швов лопнула, отогнув решётку с одного края. Всю её отрывать смысла не было, протиснусь и ладно, поэтому отцепил трос, а машину загнал за арку туннеля, с треском вломившись в кустарник. Всё какая-никая маскировка.

Затем сумку с наличностью запихал в рюкзак, не оставлять же без присмотра. Рюкзак на спину, дробовик, на ремне через плечо, кольт в руки. Двери машины запирать не стал, у этих недоумков хватит мозгов стёкла поразбивать, в желании залезть внутрь. Даже оставил дверь багажника открытой, чтобы было видно, что внутри никого и ничего нет. Вроде бы и фиг с ним, в конце-концов, контора новую купит, но жалко как-то стало верного коня.

Чтобы залезть внутрь, пришлось ещё руками пару прутков отогнуть, тем более, что с рюкзаком и оружием мои габариты несколько изменились. Но когда оказался внутри, вновь со всей силы дёрнул на себя, делая проход уже, а затем привязал к решётке конец капронового шнура, поставив сигнальную растяжку. Когда сюда полезут латиносы, она сработает и предупредит меня о гостях.

Включив фонарик, закрепил его на плеча, прищепкой на лямку рюкзака, чтобы оставить руки свободными и лёгкой трусцой двинулся вдоль голых бетонных стен к площадке для разгрузки.

Единственное, было опасение, что внутри тоннеля могла находится ещё одна решётка, диггеры, обычно заходили через один из орудийных казематов, про этот тоннель упоминая лишь вскользь, но обошлось.

Вскоре луч фонаря выхватил из темноты край перрона, на который я забросил рюкзак и принялся монтировать вторую сигнальную растяжку.

Можно было, конечно, попытаться организовать огневую точку здесь, но рисковать не хотелось. Когда бандиты начнут, не жалея патронов поливать тут всё из своих ингремов, а то и калашниковых, рикошеты от бетонных стен будут адовые и летать во все стороны, а у меня даже самого завалящего броника нет, как и каски. Поэтому, наскоро осмотрев пустую платформу, пошел вдоль подвесного монорельса к тоннелю уходящему в сторону склада боеприпасов. И вот тут я совершил первое приятное открытие — проход дальше перегораживали ржавые железные ворота, а сбоку был оборудован блокпост с амбразурой для стрелкового оружия. Ворота были приоткрыты, с прикипевшими от ржавчины петлями, но мне удалось их стронуть с места и захлопнуть. Засова, к сожалению, не оказалось, но даже так, это было уже хорошо.

Будь у меня автомат и рожков десять с патронами, я бы тут обосновался крепко, вполне имея все шансы отбиться, но даже так, всерьёз рассчитывал на этом рубеже парочку преследователей положить.

Сразу за воротами, перед дверью на пост, поставил ещё одну растяжку, в

этот раз дымовую. А после, сверяясь с планом на телефоне, прошёл дальше, изучая проход, пока не наткнулся на два ответвления. Одно, вело на склад, а другое к старому орудийному капониру шестнадцатидюймовок. Где-то дальше если продолжать идти вперёд, должен был быть старый пункт управления огнём, и потом выход ко второму капониру. Но в этот момент до меня эхом донёсся далёкий хлопок.

Первая сигналка — понял я, и рысью двинулся обратно к блокпосту. Погасив фонарик, осторожно вслушался в темноту за амбразурой. Тьма была кромешная, поэтому слух, обострившись, улавливал мельчайшие шорохи и шумы.

Спустя пару минут я услышал чьё-то вялое переругивание, а затем в дальнем конце платформы мазнули по стенам световые пятна пары фонарей.

Я присел, когда резко хлопнула вторая растяжка, в замкнутом пространстве ударившая по ушам куда сильней, и с злым удовольствием вслушался в громкую ругань на испанском, полные междометиями и повторяемыми на все лады «ходэр», «коньо» и «мьерда».

Пока их всех не перекрыл чей-то резкий окрик:

— А ну заткнулись, пендехо!

И был это явно не мой дружок Эльвио.

Интересно где эта крыса сейчас? Полность чужими руками решила меня устранить, пообещав те самые миллион семьсот в награду, с моего трупа, или тоже тащится где-то позади этой гоп-компании?

«Ладно, — решил я, — потом по трупам определю».

Аккуратно потянул дробовик, стараясь не звякнуть металлом о бетон, выставляя ствол наружу и крепко вжимая приклад в плечо. Фонари преследователей уже маячили по платформе и я, на выдохе, произвёл, в максимальном темпе, три выстрела подряд, прямо туда, откуда шли световые пучки.

Крики боли, снова ругань и грохот очередей, были словно музыка для моих ушей. Пули зло чиркали по стенам, выбивая искры из бетона, добавляя хаоса, со звоном впивались в загудевшие колоколом ворота, парочка даже залетела через амбразуру внутрь, чудом не зацепив меня самого.

Дальше тут находится было слишком опасно и под крики неведомого главаря, наводящего в своём вопящем и палящем во все стороны воинстве хоть какое-то подобие порядка, я, пригнувшись, рысью побежал дальше.

На входе в ответвление ведущее к орудийному капониру, поставил последнюю сигнальную растяжку, причём разместил повыше, чтобы точно заметили. Пусть считают, что я двинулся туда, а в метре от проёма положил перцовый баллон, присыпав пылью, чтобы не так бросался в глаза. Сам же, пройдя чуть дальше, разместился за поворотом, метрах в двадцати.

По стене вновь метнулся далёкий отсвет фонарика. Мексы оказались настырными, видимо наличность в моём рюкзаке была слишком лакомым куском, даже не смотря на то, что они теперь были в курсе, что я вооружён и опасен.

Правда, его тут же перекрыло облако дыма вырвавшееся из растяжки, но в этот раз сильных возмущений не последовало — учёные. Поняли, что криками сильно себя демаскируют.

Присев, с кольтом наготове, я наблюдал за всё усиливающимся светом фонарей, слушая осторожные шаги бандитов. Нет, они уже не бежали, внимательно освещая пространство впереди, если бы не поворот тоннеля, уже бы меня обнаружив. И закономерно на растяжку наткнулись.

— Ещё одна! — услышал я чей-то свистящий шёпот.

— Это какой-то грёбаный Рэмбо, — с ненавистью произнёс другой.

Усмехнулся. Нет, ребятки, я не Рэмбо, я офицер-диверсант советской разведки, мне курс по диверсионной тактике в Военном институте МГБ СССР, сам Старинов читал. А Илья Григорьевич плохому не научит.

— Сейчас, погоди, обрежу верёвку.

Они завозились, снимая растяжку, отвлёкшись от коридора где был я и, бесшумно приподнявшись, я преодолел десяток метров и, прицелившись, метким выстрелом попал прямо в баллон с газом, который немедленно разворотило внутренним давлением. Бандитов накрыло обжигающим слизистые облаком перцовой смеси, разом дезориентировав и превратив в прекрасную групповую мишень, в которую я, без всякой жалости высадил полную обойму, а затем, развернувшись, бросился бежать, сразу за поворотом включая фонарь на плече, где его свет уже не мог меня выдать.

Их было много, почти десяток. Успел разглядеть, хватило пару секунд пробежаться цепким взглядом по скучившимся в бетонном коридоре силуэтам. И хоть каждая моя пуля попала в цель, гарантировать я мог выведение из строя не больше половины, а скорее трёх-четырёх человек, стоявших первыми и, невольно, своими телами прикрывших остальных.