Иван опустил взгляд на отписку Шуйского. Там были названы люди, отличившиеся в майском бою. Имя Сухого он нашёл сразу.

— Под Псковом ведь сумели, — произнёс царь, заметив, какой лист сын взял в руки.

— Сумели, государь, — ответил Мстиславский. — Отряд разбили, обоз взяли, гетмана пленили. В Острове королевские люди остались. Шуйский нигде не пишет, что можно всей ратью дальше идти.

Щелкалов достал другое донесение, более раннее.

— Здесь ещё о хлебном обозе. Государев сын своих людей посылал, они подводы отбили. Тот же Сухой упомянут.

Иван поднял голову. Об этом он знал из письма Арса, однако отписку головы прочёл только теперь. В ней рассказывалось, кто прикрывал дорогу, кто выводил телеги, кто помог вывезти раненого.

— Игнат, Никифор… — государь пробежал глазами имена. — Всем пожалование послано?

Щелкалов подтвердил. Деньги назначили участникам захвата по воеводскому свидетельству.

— Сухой за товарищей просил, — добавил Бельский. — Когда о награде речь пошла, всех назвал. Свой конь у него теперь есть, землю обживает.

— Конями он и прежде занимался, — сказал царь.

— Занимался. Теперь людей приучает. Шуйский пишет: привезённых сохранил, в походе себя показал. Такого охотно при войске оставили бы.

Иван придержал пальцем край отписки.

— Он при моём дворе служит.

Сказано было резче, чем царевич собирался. Бельский взглянул на него и умолк. Государь некоторое время рассматривал сына, потом забрал лист.

— Знаю, чей человек. Потому и спрашиваю за него.

Иван почувствовал, что покраснел. Кого посылать к войску, отец решит сам. Царевич разгладил на столе роспись ливонских владений и вернулся к разговору.

— Если всё, что осталось в Ливонии, удерживать, на каждый город люди нужны. От некоторых можно отказаться, лишь бы Юрьев, Феллин и Пернов с дорогами за нами остались.

Государь повернулся к нему.

— Ты мне уступать советуешь?

— Советую Пернов сберечь. Там наши люди стоят, к морю выход есть. Елецкому надо сказать, за что держаться до конца. Иначе опять за каждый город здесь разрешения спрашивать будет.

Щелкалов подвинул к царю перечень дорог. Иван продолжил, стараясь говорить спокойнее.

— Из Псковской земли к Юрьеву путь оставить. От Юрьева до Феллина, оттуда к Пернову. Вместе с волостями, где гарнизонам корм брать. Тогда до моря своих людей проведём, чужого дозволения спрашивать не придётся.

Отец молчал. В покоях слышно было, как подьячий переставил чернильницу. Иван ждал следующего вопроса и заранее знал, о чём спросят.

— А Полоцк?

— Король его держит с семьдесят девятого года. Потребуем вернуть — он откажет. Снова осаду начинать, снова людей собирать.

— Значит, пусть держит?

Царевич помедлил. Отец сам брал Полоцк, и отказаться от него значило признать потерю, которую тот ещё надеялся исправить.

— За Пернов и возвращение наших городов можно уступить, — выговорил Иван. — Королю тоже надо своим людям показать, что получил. Мы от иных ливонских владений отступимся, он из наших уйдёт. Освободившихся людей против шведа пошлём.

Мстиславский поддержал сына государя. Сохранить следовало такую землю, которую можно оборонять и снабжать. Три города, окружённые чужими владениями, пришлось бы спасать поодиночке. Смежные волости и дороги давали возможность переводить людей, возить хлеб и помогать гарнизонам.

Царь выслушал, поднялся и подошёл к окну. Иван остался у стола. Он видел отцовскую руку на подоконнике, тяжёлый перстень, след от чернил возле ногтя. Грозный долго молчал. Никто его не торопил.

Наконец он повернулся.

— Елецкому написать: Полоцк требовать. Если из-за него съезд встанет, дозволить уступку. Велиж по оговорённому рубежу за королём оставить. Что в Ливонии отдаём, перечислить особо.

Щелкалов позвал подьячего ближе.

— Пернов удержать, — продолжил государь. — С дорогами, про которые говорил. Гетмана до отдачи назначенных городов под караулом держать. Сначала известие от наших людей, что крепости приняли, потом размен.

Иван незаметно перевёл дыхание. Ему хотелось ещё что-то добавить, поблагодарить отца за доверие, однако сейчас это было бы лишним. Он придвинул Щелкалову лист, на котором отмечали дороги, и остался слушать, как составляют наказ.

Государь остановился возле сына.

— Смотри, чтобы в росписи проезды целы были. Город оставят, а дорогу чужой назовут — опять воеводе хлопоты.

— Проверю, государь.

Иван сел рядом с дьяком. Бельский вышел проводить Мстиславского, а подьячий подал царевичу второй список.

К середине августа у Елецкого осталось два спорных листа. Всё прочее перечитали, сверили и переписали набело. На этих двух перечислялись владения, которые государь требовал оставить за собой в Ливонии.

Полоцк и Велиж уступили королю. Русские послы отступились от притязаний на оговорённую остальную часть ливонской земли и согласились передать крепости, ещё занятые там государевыми людьми. Взамен Баторий должен был вернуть захваченные русские города.

Спорили теперь о Пернове и дороге к нему.

Гарабурда предложил оставить русским Юрьев с Феллином. Слова подбирал осторожно, стараясь убедить князя, что такого приобретения государю довольно.

— Юрьев за ним давно, Феллин тоже удержит. Королевских людей из ваших городов выведем. Гетмана отпустишь — обе стороны с честью дело окончат.

Елецкий слушал, придерживая край листа. За последние дни он порядком осип. По вечерам служка приносил ему тёплой воды, утром князь снова садился напротив Гарабурды и повторял государев наказ.

— Пернов мне уступать запрещено. О Юрьеве с Феллином можно было бы сговориться ещё зимой. Теперь у короля гетмана нет, а наши гарнизоны стоят. Государь считает, что вправе требовать больше.

— Королю самому придётся за уступку отвечать. В зимних условиях Пернова за Москвой не оставляли.

— Зимние грамоты не подписаны. Мы о нынешнем положении условиться приехали. Полоцк за королём признали — пусть и он уступку сделает.

Гарабурда откинулся на лавке. Елецкий видел, что гость сердится, однако в этот раз тот удержался от резкого ответа. До короля придётся везти грамоты, в которых часть Ливонии остаётся русской. Под такими условиями королевские послы ставили свои имена.

Князь подвинул к нему перечень уступок.

— Посмотри, что государь отдал. За Полоцк он держался крепко. По другим городам тоже спорить мог. Мы эти статьи заново поднимать не станем, если здесь условимся.

Гарабурда перечитал, хотя знал написанное почти наизусть. Затем попросил оставить королевских послов одних.

Елецкий вышел во двор. Возле колодца поили коней. Гонец, только что прибывший с псковской стороны, ел хлеб, сидя на краю корыта. Он привёз ещё одну жалобу: служилые на дороге задержали людей с охранной грамотой, долго выясняли, куда те едут, отняли часть припасов. Князь велел записать имена и послать к воеводе.

Такие дела приходилось разбирать каждый день. Послы могли согласиться прекратить вражду, а на дороге двое десятников ещё долго будут мериться правами и вспоминать погибших товарищей. Поэтому срок начала перемирия следовало назначить так, чтобы успеть известить гарнизоны.

Верещагин принёс Елецкому кружку. Тот выпил и спросил, всё ли готово по размену пленных.

— По общему порядку сговорились. Про гетмана ещё спорят. Хотят получить, как первые крепости очистят.

— Так государь и дозволил. Только очищенные крепости нашим принять надо. На одном королевском письме Сухого добычу отдавать не станем.

Дьяк слегка улыбнулся.

— Сухого и прочих.

— Всех, — согласился князь. — Им ещё спасибо сказать надо, что живого привезли.

Елецкий говорил о пленнике деловито, однако хорошо помнил зимний съезд. Тогда за Сухого требовали отвечать, его выдачей грозили остановить переговоры. Теперь благодаря майскому бою русские послы могли требовать для государя того, на что в декабре почти перестали рассчитывать.