Я сел рядом. Из окна было видно Алешу с племянником: они таскали сено, а Матвей показывал, куда складывать. Я прислонился к стене, вытянул ноги.

Аксинья посмотрела на меня поверх шитья.

— Ты долго здесь прежде бывал? Я все думаю, как успел хозяйство узнать, если тебя сразу в Псков отправили.

— Мало бывал. С Матвеем посоветовался, что делать первым, на том и уехал.

— Теперь останешься?

— Насколько Иван отпустит. Потом опять при нем служить. Только сюда я возвращаться хочу, Аксинья. Потому и прошу Матвея все как следует устраивать.

Она расправила рукав.

— Я тебе белье в сундук уберу. А то опять в дорожный узел сложишь, так и будет лежать до следующего отъезда.

Я посмотрел на вещи у лавки. Собирался именно так и сделать.

— Убери. Сам тогда помогу место выбрать.

Поговорили о комнате, о том, где удобнее поставить сундук и что еще понадобится в доме. Аксинья спрашивала осторожно, сперва о простом. Я отвечал, а сам пытался представить, как она останется здесь дольше нескольких дней. Пока нас обоих ждали в слободе, и обещать иное я бы поостерегся.

Племянник помог переставить лавку. Мы устроили сундук у стены; Аксинья разложила привезенное белье и закрыла крышку. Я постоял рядом, потом позвал всех ужинать.

На следующий день приехал Гаврила. Мы с Матвеем были во дворе, когда он въехал в ворота. Едва спешился, спросил, получил ли я письмо о товаре.

— В слободу посылали, — пояснил он. — Видать, разминулись. Поташ приняли, Арсений. Я расчет привез.

В доме Гаврила разложил бумаги и вынул сверток с серебром. Я попросил сперва рассказать, как прошла работа.

После удачной пробы мастер изготовил следующую партию. Гаврила сверил расходы с нашим уговором и получил обещанные деньги от строгановской стороны. Нашли бочки, наняли подводы, отправили товар. Покупатель поручил своему человеку проверить его на месте. Проверка прошла благополучно, всю партию приняли.

Гаврила показал соответствующую запись. Рядом лежал расход на перевозку, работу, сырье и тару. Две бочки пришлось заново укреплять в дороге; эта плата тоже была внесена.

— Купец остался доволен? — спросил я.

— Еще брать хочет. О том отдельно скажу, сперва с нынешним разберемся.

Он подвел итог. Из выручки покрыли расходы, остаток разделили по уговору. Мне причиталось три рубля.

Я пересчитал серебро, заглянул в расчет еще раз. Государево пожалование было куда больше, однако эти три рубля тоже хотелось подержать в руках. Мы с мастером сумели приготовить товар, Гаврила — довезти и продать. На следующую партию мы могли считать расходы по этим записям.

Гаврила подождал, пока уберу деньги, затем подал письмо приказчика.

Покупатель предлагал увеличить поставку. Строганов готов был дать средства, используя несколько хозяйств, где имелись люди и все необходимое для работы. Требовалось наладить изготовление такого же товара и договориться, кто станет проверять партии перед отправкой.

Я перечитал условия. Одно дело — заниматься с мастером пробой, наблюдая за каждой работой самому. Совсем другое — отвечать за несколько дворов, когда меня в любой день могут вызвать к царевичу.

— Приказчик знает, что я служу? — спросил я. — Сюда на несколько дней отпущен, потом обратно.

— Знает. Оттого и просит приехать поговорить. Сколько сам успеешь, кому остальное поручишь. Если нужны люди, назови. Ему прежде денег надо понять, за что берешься.

Мастер хорошо делал свое дело, а учить других ему пока не доводилось. Прежде разговора с приказчиком следовало спросить, готов ли он взяться.

— Когда он ждет?

— На этой неделе. Полномочия от Строганова у него есть, условия может обсуждать. Я отсюда к нему поеду, ответ передам.

Гаврила развернул второй лист с перечнем дворов и сроками подготовки.

— До утра останься, Гаврила. Мастера позовем. Сначала с ним поговорю.

Глава 18

Мастер выслушал Гаврилу и попросил отложить поездку до осени.

Я даже ложку положил. Накануне мы толковали о новых дворах, о большом заказе, о деньгах, которых хватило бы и на кобыл, и на починку конюшни. Утром я велел позвать мастера, рассчитывая договориться о сроках. Он пришел прямо с работы, умылся у колоды и сел с нами завтракать. Каша перед ним остывала.

— До осени покупатель ждать не станет, — сказал Гаврила. — Первую партию взял, теперь еще просит. Что я ему отвечу?

— Скажи, людей обучаю. Здесь помощника оставлю — он всякую мелочь у меня спрашивает. Со старой работой управляется, а случится что — встанет и будет ждать меня.

Мастер подвинул миску ближе. Гаврила собрался возразить, однако я попросил дать ему поесть.

Через открытое окно доносились удары топора. Под конец июня плотники начинали чуть свет и к завтраку успевали наработаться. Димка, племянник, доел первым, собрал со стола пустые миски и ушел во двор. Гаврила разложил письмо на освободившемся месте.

— Три двора предлагают. На двух прежде работали, все сызнова ставить не придется. Приказчик сырье доставит, людей даст, подводы найдет. Плата тебе особая будет, за дорогу тоже рассчитаются.

— Мне нужна плата, — отозвался мастер. — У меня дома тоже едят, а с чужими людьми как получится, заранее сказать трудно. Сначала поглядеть надо. Может, там печь разваливается, а мне велят товар гнать.

Он говорил устало, без охоты к спору. С утра, пока мы собирались за столом, он побывал у своих работников. Гаврила же вторую неделю проводил в разъездах и хотел наконец отвезти приказчику внятный ответ.

Я придвинул письмо.

— Если сначала съездить на один двор? Осмотришься, скажешь, что поправить. Потом вернешься сюда, приготовишь помощника.

Мастер подумал, дожевывая хлеб.

— Это можно. Только на все три сразу меня не посылай. Я пока до последнего доберусь, на первом все позабудут.

Вчера я согласился бы на три. Первая прибыль лежала в сундуке: три рубля, оставшиеся после всех расходов. Их заработали, пока я служил под Псковом. Теперь хотелось получить больше и поскорее. Мастер своим отказом испортил мне утро, хотя возразить ему по существу я пока ничего не мог.

— Один так один, — сказал я. — Освоимся там, возьмемся за следующий.

Гаврила потянулся к письму.

— Я передам. Только приказчик спросит, сколько получит к сроку. От этого и деньги назначит. Под большой заказ дали бы больше.

— Назови, сколько мы здесь успеем сделать. За новый двор пока ручаться рано.

— Тогда прибавки к первой поставке почти никакой.

— Зато мастера на месте оставим, пока помощник учится. Товар будет.

Гаврила снял кафтан и положил рядом на лавку. В избе становилось жарко. Он некоторое время перечитывал письмо, потом попросил чернил. На полях места для ответа не хватало; Матвей принес отдельный лист.

Сначала записали про осмотр. На новый двор мастеру предстояло съездить до того, как там начнут большие работы. Пусть сам выберет, кого учить, и покажет, что исправить. С приказчикова человека спрос за расходы и перевозку, с мастера — за работу. Я должен был помочь все это устроить, а затем приезжать по надобности.

— Про свою службу тоже напиши, — попросил я. — Позовет царевич — уеду. Меня неделями ждать нельзя, там люди сами должны управляться.

Гаврила оторвался от листа.

— Приказчик потому и желает заранее все знать. На тебя согласился. Ты уедешь, мастер уедет, а у него бочки собраны и покупатель ждет.

— Помощника здесь оставим. На другом дворе тоже старший будет. Мастер выберет человека, которого сможет научить. Пока такого нет, незачем спешить с заказом.

Мастер подтвердил, что попробует найти подходящего работника. Одного только согласия хозяина двора для этого мало: человек должен хотеть учиться и понимать, за что с него спросят.

— И платить ему надо больше остальных, — добавил он. — Своему я тоже обещал прибавку, если меня станет подменять. Иначе к чему ему лишняя забота?