Только вместо исполинского дракона среди разлетающихся в стороны тварей, появилось три парящих фигуры. Я позволил им подлететь поближе, тоже рассматривая гостей и ощущая внутри чувство любопытства. Вместе со жгущим, локализованным где-то в груди, почти в сердце, чувством общности… Вот же дерьмо!

Адепт бездны (этап: конденсация духа)

Адепт бездны (этап: конденсация духа)

Адепт бездны (этап: конденсация духа)

Познание выдало лишь сухие строки. Знаменуя встречу с теми, о ком ходило так много легенд. В прошлый раз адепта бездны я видел лишь в виде скелета бессмертного. Сейчас же передо мной застыла тройка владык. Выглядящих, на удивление, почти как люди. Сканирующие ауры молча опустились на плечи, пронзая ароматом концептов. А молчание затягивалось. Пока наконец один из них, уже немолодой мужик с алыми зрачками, не вылетел чуть вперед.

— Интересно… Это ловушка, собрат в кузнеце?

Место действия: Неизвестно

Время действия: Неизвестно

Старик открыл глаза. Огляделся. На несколько мгновений не отказывая себе в удовольствии насладиться прекрасными видами. В волнах моря, прозрачного настолько, что можно было увидеть стайки рыб за сотню метров от берега, бликовало великое светило. Фиолетовый свет солнца рассеивался в пене, преломлялся, смешивался со светом небесных рек, устилающих небосвод от края до края, стягивающихся к шару светила и исчезая в нем. Их сияние, ослепительно-белое, наполненное духом, было даже сильнее самого солнца, продолжая освещать землю и ночью. Теонар помнил это, ночной вид, со своего прошлого визита в это место.

Шумная волна покатилась по песку, достигла босых ступней, приятно холодя кожу. А взгляд ушел дальше. К великим лесам. Там, вздымаясь на километры, исполины переплетались ветвями, формируя множественные ярусы. До двадцати штук. И каждый был отдельным этажом, отдельным мирком высотой под сотню метров. На некоторых возвышались города. На некоторых сражались твари, следуя вечному закону джунглей. На некоторых люди просто жили, даже не подозревая, что происходит в соседних мирах. Наверное…

Старик втянул носом пьянящий аромат моря. Хоть и называть его стариком мало кто осмелился бы. Ибо хотя плоть Вечных и старела, становясь слабее за многие десятки тысяч лет, но для младших они были почти такими же бессмертными. Теонар давно перерос эпоху, когда ему нравилось выглядеть юнцом. Перерос и эпоху, когда он выглядел дряхлым стариком, ища в старости мудрости. Теперь на его лице, чуждом как старости, так и молодости, лишь оставалась печать времени, знаменующая многие десятки тысяч лет.

Вечный скосил взгляд, наблюдая, как ребятня, мальчики и девочки не старше пары циклов, ну или лет шести, если считать по мирам со светилами, беззаботно играют рядом, словно его тут и нет. Кто-то ловил креветок, собирал моллюсков, водоросли. И их тут же жарили на кострах, с аппетитом уплетая. Море давало столько еды, что ступить даже шаг, не раздавив кого-нибудь съедобного и вкусного было почти невозможно. А где-то на горизонте в этот момент поднялась волна, вспененная исполинским плавником. Морской дракон был никак не слабее владыки. И оставалось только гадать, каких монстров таит в себе этот мир. Другие дети увлеченно копали песок, прокладывая для небольшой речушки новое русло. И попутно лепя башенки из песка. Это уже не вызывало удивления. Это уже не вызывало жгучей ненависти. Это просто было фактом. И старик прикрыл глаза, делая глубокий вдох и используя каждую секунду только для одной цели. Подойдя вплотную к заветной черте.

Великий архонт Бездны вот-вот должен был прорваться и стать бессмертным. Несравненным вседержителем! Тем, к кому стекаются все реки мира, и чья власть простирается на бесчисленные миры!

— Сила! — Прошипел старик. И песок вокруг дрогнул. Сплавился в камень, шкварчащий от испаряемой морской воды. Впрочем, через пару метров ползущий краб уже ничего не ощутил. Даже не поняв, что рядом с ним вздрогнуло плотно мира, попытавшись промяться под мощью вечного и Носителя стихии слова.

— Бессмертие! — Новый шепот. И краб, не успевший отползти, увлеченный охотой на хищных улиток, размахивающих ядовитыми щупальцами, зажарился в панцире. Трупики тварей снесло вниз, к воде, где их ловко подхватили морские муравьи, унося к себе в логово.

— Огонь! — Очередное слово. Концепт. И стихия огня на ранге проводника отозвалась, разогревая тело и дух. Заставляя то, что стало твердым, вновь расплавиться, превратившись в… Ему не хватало лишь малости. Лишь песчинки, отделяющей плавящийся дух от понимания воли. И именно за этой песчинкой он сюда и пришел.

— Ты распугал крабиков! — Беззаботно произнес мальчишка, протопав босыми ступнями по сплавленному песку. И великий архонт распахнул глаза, прекращая медитацию. И смотря в лицо ребенку. Лишенное любых забот. Наполненное детской непосредственностью. Новое русло, прокопанное ладонями, уже несло в себе кристально чистую воду. А остальная ребятня побежала куда-то дальше.

— Мне нужно еще время. Лишь малость. — Сухо произнес Теонар, когда говорить, наконец, уже можно было. На что мальчишка, кажется, не обратил внимание, ковыряя большим пальцем ноги сплавленный песок.

— И… Если ты мне поможешь… Если дашь лишь крупицу силы… — Попросил великий архонт, ощущая, как его голос дрогнул. Ибо он пришел сюда, поставив на чаши весов Неба абсолютно все. Свою жизнь, свое выживание. Вместо того, чтобы бежать, он сам запер себя в ловушке, осознанно идя на такой шаг. Истрачивая некогда подаренное ему право прийти сюда еще один раз, нарушив покой вседержителя. Все ради аудиенции и помощи бессмертного.

— Не хочу. — Не отрывая взгляда от песка, ответил ребенок. В повисшей тишине архонт, основатель клана Говорящих с бездной, ощутил, как внутри его сердца зреют темные слова. Чей отзвук мог бы обратить в прах целые империи.

— И тогда я стану твоим верным слугой. Твои владения распространятся куда дальше! Мы, наконец, пойдем вверх! — Эмоции начали рваться наружу. В ответ лишь тишина.

— А иначе… Ты лишишься всех даров кузнеца, что копил мой клан. Они покинут твои земли. — Архонт закончил тем, что страшно было даже вообразить. За что тысяча смертей была бы лишь смешной карой. Угрозой. И бессмертный вседержитель, наконец, перестал ковырять песок, поднимая голову и пристально глядя в лицо старика.

— Я же сказал. Я не хочу. — Словно для тупого, повторил ребенок. И поднял взгляд выше. На солнце.

— У тебя есть время до захода, старик. Потом уходи. — развернулся он и побежал. Но тут же остановился у костра, поднимая из углей запеченные ножки креветок.

— Почему? — Процедил старик. Теряя контроль. Разговаривая так, что за каждое слово мог бы заслужить смерть. Но смерть и так была близка.

— Там было что-то написано про темные эпохи… — Зло отмахнувшись, бросил парень. И больше великий Архонт не посмел сказать ни слова. Ответ был ясен. Бессмертный не собирался вмешиваться ни на крупицу, следуя духу заветов, оставшихся с темных времен. Когда помощь старших младшим стала всеобъемлющей, вместе с тем забирая свободу и саму суть возвышения. Когда творцы возвышали смертных до бессмертных, ценой чему были печати на каждом из живущих. Именно после этого скверна чуть не поглотила все миры.