— А еще Иван кольцо мне Светкино хотел подарить, только я не взяла! Посмотрите у него в заднем кармане, Светкино кольцо до сих пор небось там!

Неля оттолкнула молодожена Мирчу, по-гусиному вытянувшего шею, и, шагнув в комнату, бесцеремонно полезла к барду в карман. Через секунду она вытащила оттуда руку, в которой было зажато то самое кольцо от «Макути», красовавшееся в день смерти на пальце Стервозы.

— Что и требовалось доказать! — удовлетворенно заключила Оганезова, позевывая и вылезая из-за шкафа.

* * *

— Паскуда! — зашипел изобличенный преступник. — Это ж ты, Дашка, убила Светлану! Я сразу понял, что ты за штучка! Что, пигалица, решила бросить на меня косяк? Знала, поганка, что буду следить за тобой!

— Вот сволочь! — заплакала девчонка. — Гад такой! Урод! Придурок! Сам мне в любви клялся, говорил, что готов для меня на все, даже на преступление, чтобы никто не болтался у нас под ногами. Ни Руслан, ни Светка. Всех обещал ради меня убить! Я просила не делать этого, а Иван говорил, что он взрослый и лучше знает как надо.

— Чушь! Бред! Какая там любовь! Ты ж в дочки мне годишься! — заорал Таганский, дико вращая глазами.

Девушка утерла слезы тыльной стороной ладошки и задиристо спросила, обращаясь к Неле:

— Да? А если он меня не любит, то какого черта ходил за мной по пятам? С чего бы стал водить меня по киношкам и зоопаркам?

— Да Светка меня просила, Светка! — взвыл Таганский с той надрывной искренностью, которая удается лишь только психопатам и тонким артистическим натурам.

И, то и дело дергая плечом, чтобы ослабить мертвую хватку дяди Штефана, преступник заговорил, презрительно глядя на Дашку:

— Светка хотела, чтобы и у тебя, лахудра ты эдакая, был отец! Руслан болеет, не может тебе достаточно внимания уделять. Ты ж, маленькая дрянь, совсем от рук отбилась! Шаталась вместо школы с отморозками всякими. Да еще и домой их таскала. Светлана платила мне деньги, чтобы я приструнил тебя и был тебе вместо отца!

— Да кто тебе поверит, ты ж бывший уголовник! — заносчиво бросила Дарья, доставая из кармана носовой платок и осторожно промокая уголочком глаза.

Но перед тем как вынуть платочек, девчонка вытащила из кармана джинсиков ключи. Самые обыкновенные ключи от квартиры, которые есть практически в любой дамской сумочке. Но Дашины ключики все же были особенные.

Я сразу впилась жадным взглядом в брелок с хорошо знакомой мне хрюшкой. Ну да, с тем самым поросенком — розовой спинкой и хромым копытцем, который пропал у меня в «Ашане». Протянув руку, я взяла у девушки связку ключей, чтобы получше рассмотреть поросенка. Даша рефлекторно дернулась, но связку отдала. Да нет, этого просто не может быть! Поросенок точь-в-точь как тот, что был украден у меня из тележки! Но откуда он мог взяться у приемной дочери Руслана Ножкина?

И тут меня точно шилом кольнуло. Я вспомнила, почему мне показалась такой знакомой фигура в вытянутом свитере с рукавами как у Пьеро. Да это же Дашка сказала мне сразу же после эпохальной драки со Стервозой: «Здорово ты ее!», и я еще окрестила ее про себя девушкой COOL.

Просто в больнице малышка выглядела такой скромницей, что трудно было в ней заподозрить развязную девицу с размалеванной физиономией и дурацкими хвостами на макушке. Ту самую «принцессу подворотни», которую я видела в день Стервозиной смерти в гипермаркете. Значит, Дарья все-таки была тогда в «Ашане», и никакой ошибки тут быть не может.

— Это мой, из пакета с палантином, — одними губами прошептала я в ухо подруге и так посмотрела на Оганезову, что та сразу же все поняла.

— Ты уверена? — с сомнением в голосе спросила Наташка, не отрывая пристального взгляда от покрывшегося испариной лица Ивана Таганского.

Теперь уже его держали за руки трое мужчин — двое молдаван и оператор Петя.

— Посмотри, видишь? Копытце помято. В магазине «Бельгийские сувениры» мне сделали за этот маленький недостаток хорошую скидку.

— Деточка, откуда у тебя эта хрюшка? — с драконьей улыбкой на устах проговорила Оганезова, наклоняясь к Даше.

Приемная дочь Руслана Ножкина нервно всхлипнула, порыскала глазами по комнате в поисках подсказки и, чуть помедлив, выпалила:

— А мне ее Иван подарил! Тогда же, когда предлагал кольцо взять!

— Ха, значит, от дорогого кольца ты отказалась, а грошовую безделушку взяла? — недоверчиво спросила редактор Неля, по нашим напряженным лицам чувствуя какой-то подвох. — Даш, ты ничего не путаешь?

— Да не путаю я ничего, — огрызнулась девчонка, передергивая плечами. — Кольцо — это кольцо. Каждый дурак знает, что кольцо — это символ любви. А я Таганского терпеть не могу. Что же я у него кольца-то брать стану? А брелок что, так, ерунда… Мне поросенок очень понравился. Такой прикольный. Вот я и взяла.

Наташка оторвала задумчивый взгляд от вспотевшего лба певца и, поправив сползшие на кончик носа очки, напористо произнесла:

— А вот охранник с автостоянки перед «Ашаном» утверждает, что за десять минут до трагедии он разговаривал с убитой Кругловой. Просил ее отогнать машину с проезда. И было это сразу же после того, как Светлана разругалась с Иваном в пух и прах, и Таганский, хлопнув дверцей, в бешенстве покинул салон «Гелентвагена». Так вот. Охранник обратил внимание, что Круглова крутила в руках ключи от машины, и на ее ключах был этот самый брелок. Розовый поросенок с кривым копытцем.

— Врет ваш охранник! — закричала девчонка. — Никто со Светкой после Таганского не разговаривал! А этот брелок она и в глаза не видела, брелок был в пакете с шарфом…

Девчонка поняла, что проговорилась, осеклась и замолчала, закусив губу. Наташка, не теряя времени, угрожающе двинулась было на врушку, но Дарья рванулась в сторону двери, и от этого резкого движения из-под ее просторного свитера что-то с грохотом выпало и отлетело под диван.

Убийца Стервозы торопливо нагнулась и хотела было поднять выпавший предмет, но оператор Петя вдруг закричал:

— Ложитесь!

И присел, накрыв голову руками.

* * *

Я тоже подумала, что это бомба, и зажмурила глаза. А девчонка, вместо того чтобы выполнить команду, ринулась к дивану, рывком подняла с пола черный пластиковый прямоугольник с длинным проводом и хотела его снова спрятать под свитер, но ей не дали. Наташка, вскочив на ноги, навалилась на юную интриганку плечом и вырвала опасный предмет у нее из рук. При ближайшем рассмотрении это оказалось самое обыкновенное зарядное устройство к телефону «Самсунг».

— Моя зарядка, — сообщил Таганский, глядя, как Оганезова придирчиво осматривает конфискованный трофей. — Полдня сегодня искал.

И, разминая затекшие запястья, изрядно помятые молдаванами, голосом экскурсовода проговорил:

— Обратите внимание на рукава нашей малышки! Не случайно Дарья нацепила свитерок с манжетами до колен. Очень удобно. Можно, не заморачиваясь, натянуть рукава, как варежки, и придушить кого-нибудь проводом от мобильника. И никаких следов на орудии преступления. Только пальчики владельца проводочка, в данном случае мои. Что, Даш, решила от Светки избавиться, а заодно и меня в тюрьму посадить? А теперь вот пришла с еще одной сестричкой разобраться?

Лицо приемной дочери Руслана Ножкина скривилось от ненависти, девчонка скрипнула зубами и заорала:

— Ну да! Да! Это я Светку убила! Довыпендривалась, козлица старая! Думала, она самая умная! Приставила ко мне этого придурка Таганского, как будто я дебильная совсем! «Познакомься, Дашенька, это твой родной папочка! Он известный певец, так что у тебя хорошая наследственность!» Да какой он на фиг певец! Воет блатоту всякую, мы с ребятами его и не слушаем даже. Вот Дельфин — это певец, это я понимаю! Да к тому же что я, батяню своего, что ли, не видела? Да моего родного папочку Руслан пять раз с лестницы спускал, когда он пьяный приходил к нам просить денег на опохмел и билет до родного Уренгоя! Ой, держите меня, ща умру! Для Светки главное, чтобы все было пучком! Чтобы люди смотрели и завидовали ее крутизне! И Руслан, главное, тоже дураком прикинулся. «Давай, Дашутка, ничего Светочке про твоего папу-пьяницу говорить не будем, пусть она думает, что мы ей верим про Таганского!» Руслану-то хорошо, он в больнице по восемь месяцев валяется, а мне каково? Таганский шляется за мной целыми днями, как урод какой-то! Раньше у меня весь класс собирался, Сережка Казаков меня любил, а теперь — каждый день эта рожа за мной волочится! Сережка меня бросил, теперь он Вичку Березину любит, а мне что делать? Да еще Светка как дура! Я ей, главное, приятное хотела сделать. Вижу — шарф ей понравился. Ну, думаю, подарю ей этот поганый шарф, что мне, жалко, что ли, заодно и попрошу как человека, чтобы она эту морду протокольную от меня убрала. Сережка сказал, что вернется ко мне, если хата снова будет свободна. Ну, поехала я за нею в «Ашан», потому что слышала, как она со своим Игорьком договаривалась закупить там продукты на свой день рождения. Вижу — Таганский тоже приехал на своей развалюхе к «Ашану». Я слышала, как он денег у Светки просил, а она ему отказывала. Ну, я подождала, когда Таганский выметется из ее машины, да и села к Светке. Я ведь, главное, просто поговорить хотела. А она как увидела шарф, как стала орать: «Воровка!», «Бандитка!», «Яблочко от яблоньки недалеко падает» и все такое прочее. Я ей: «Свет, ну че ты орешь-то? Ну, сперла я у белобрысой овцы копеечный шарфик, ну так что с того? Эта дура небось даже не заметила пропажи, она ж гляделки свои по сторонам растопырила и наверняка не помнит, чего там напокупала».