— А я еще песню про дельфиненка знаю, — окрыленная похвалой, похвасталась я. — Очень жалостливая. Когда девчонки в школе пели, я всегда плакала. Вот послушай. — В океане средь могучих волн… — высоким голосом затянула я на весь ресторанный зал.
— Потом споешь, потом, — оборвал меня Игорек. — Радик, принеси нам, пожалуйста, еще коньячку, — попросил мой смуглый друг толстого чернявого мужчину с обширной лысиной на темечке, который тоже почему-то оказался за нашим столом. Надо же, а я и не заметила, когда он к нам подсел.
— Ну что, еще по рюмочке? — спросил Игорь и с нежностью заглянул мне в глаза. — Надо же, какие вы, актрисы, чувствительные… Может, хочешь немного отдохнуть? Тут у Радика на втором этаже апартаменты имеются, всегда есть возможность восстановить силы после душевных потрясений.
— Нет, скажи, Таганский правда классный? — никак не могла успокоиться я. — И похож на капитана пиратской шхуны.
— Что, неужели и тебя, девушку рафинированную и утонченную, блатной бард зацепил?
Мне показалось, что в голосе у Игорька явственно прозвучали нотки ревности. От охватившей меня радости я даже забыла, что собиралась уточнить, а не знаком ли мой кавалер с Иваном Таганским лично, ведь бард, кажется, родственник его подружки Кругловой. Но только я протянула руку, чтобы поощрительно потрепать Игорька по щеке, как на соседнем стуле, там, где я кинула сумку, затрезвонил мобильник. Я достала аппарат и, глядя на чернявого Радика с лысиной, который делал Игорьку знаки, что все готово и можно подниматься наверх, солидно проговорила:
— Вас слушают…
— Добрый день, могу я поговорить с Алисой Геннадьевной?
— Да, это я…
— Вас беспокоит менеджер кредитного отдела «Евробанка» Дмитрий Кислицын. Напоминаю вам, Алиса Геннадьевна, что сегодня последний день, когда вы можете внести платеж по кредиту…
— Да пошел ты, козел! — рявкнула я и нажала кнопку отбоя. — Бабарыкин звонил, — столкнувшись с вопросительным взглядом своего кавалера, небрежно пояснила я и занесла абонента в «черный список».
Там у меня уже значились телефонные номера кредитных отделов «Рифайзен-банка», банка «Салют», «Петровского коммерческого» и кучи других кредитных организаций, которым я задолжала денег. Вот видите, о своих долгах я помню. И нечего мне названивать, намеки разные делать.
— Ну, ничего, Эллочка, я с этим мерзавцем быстренько разберусь, — помогая мне встать со стула, погрозил канделябру на стене мой защитник.
Я испытала прилив безотчетной нежности, смахнула слезинку и на негнущихся ногах потащилась за Игорьком. На второй этаж мы поднялись пешком по черной лестнице, которая со стороны кухни вела в апартаменты. Здорово этот Радик устроился! Выкупил почти весь дом, ресторан у него в подвале, сам живет на первом этаже, а на втором сдает меблированные комнаты с почасовой оплатой.
Только не подумайте, что я собиралась очертя голову броситься в любовное приключение. Хотя, может, и собиралась. Где написано, что Алиса Гришечкина не может закрутить роман с интересным мужчиной, да еще для пользы дела?
Итак, мы пришли в уютно обставленную квартирку, больше всего напоминающую номер люкс в третьесортной гостинице где-нибудь на окраине Баку, и я плюхнулась в кресло. Подобрала под себя ноги и, вытянув из пачки сигаретку, стала ждать, когда мне дадут прикурить. Но мой кавалер о чем-то шушукался в дверях с этим своим Радиком, не обращая на меня никакого внимания.
Мне стало обидно, и я, бросив неприкуренную сигарету на журнальный столик, отправилась в ванную. Дверь я намеренно не стала запирать. «Татли» советует использовать все возможные уловки, чтобы сблизиться с понравившимся мужчиной. Ну, там уронить перед его носом платочек в лужу, упасть, подвернув ногу, на его пути или, вот как я сейчас, по рассеянности позабыть запереть замочек на двери ванной комнаты.
Я сняла платье, повесила его на крючок поверх старенького, но чистого полотенца на двери и, полюбовавшись на себя в зеркало, пустила воду. Тугая струя ударила в дно начищенной до блеска ванны, и я, прямо в белье (так советовал «Гламур» — в белье женщина выглядит гораздо эротичнее, чем без него) полезла под душ.
Минут пять я постояла в призывной позе, отставив ногу в сторону и повернувшись грудью, чтобы Игорек, когда войдет, обозрел меня в выгодном ракурсе. Но Игорек все не шел, а соблазн забраться под душ с головой был так велик, что я не выдержала и встала под струю воды.
Волосы тут же намокли и повисли Травленой паклей, с лица потекли остатки косметики. Радуясь возможности наконец-то по-человечески помыться, я от души намылила мочалку и стала тереть предплечья и спину, сожалея, что бюстгальтер и трусики мешают охватить всю площадь тела целиком. Затем я неторопливо намылила голову и с удовольствием принялась массировать волосы подушечками пальцев, радуясь, что все так удачно получилось. Где бы еще я смогла так душевно помыться, если с утра до ночи наша ванная занята молдаванами?
Признаюсь, в этот момент я меньше всего думала об Игорьке, который может появиться в сантехническом помещении в любую секунду. А напрасно. Ибо, пока я наслаждалась мытьем головы, дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова моего кавалера. Окинув быстрым взглядом ванную комнату и меня, стоящую под душем с зажмуренными глазами, парень мигом оценил обстановку, сдернул с крючка мое платье и был таков.
Хлопок двери заставил меня протереть глаза от мыла и посмотреть в ту сторону. И, к своему неописуемому ужасу, я ничего, кроме чистых полотенец, на дверном крючке не увидела.
— Эй, платье верни! Имей совесть! — заорала я не своим голосом, захлебываясь возмущением и пеной.
Но напрасно я взывала к совести дружка покойной Стервозы. Злодей и не думал отдавать мне похищенное…
Наскоро ополоснувшись, я завернулась в оба полотенца и выскочила из ванной. Гулкая тишина стояла в квартире. Было слышно, как кричат какие-то люди во дворе. Наверное, это ссорились между собой пьяные посетители ресторана.
Я выбежала в коридор и подергала ручку двери. Заперто. Но ничего, еще есть шанс догнать Игорька тем путем, который этот жулик не предусмотрел. Нужно во что бы то ни стало настигнуть негодяя и отобрать мое платье. Я высунулась в окно, в то, которое выходило на задний двор, и подумала, что запросто могу спуститься по водосточной трубе. Честно вам скажу — не выпей я столько коньяку, я бы в жизни не отважилась на подобную затею.
Но коньяк сделал меня ловкой, как пантера. И я с пантерьей грацией взгромоздилась на подоконник и полезла в окно. Вы не поверите, но я добралась-таки до земли. И даже ударилась совсем чуть-чуть, свалившись с высоты в каких-то полтора метра. Подхватив полотенца с земли и снова обмотав их вокруг груди и бедер, я повесила на плечо сумочку, надела туфли, которые все это время держала в руке, нырнула в проходной двор и стремглав понеслась к Чистопрудному бульвару, отчего-то решив, что мерзавец скрылся именно в том направлении.
Потоптавшись за «Современником» с часок в засаде, я так и не заметила злокозненного Игорька, прогуливающегося перед театром с моим платьем в руках. В конце концов я замерзла как цуцик и, покинув кусты, где пряталась от прохожих, отправилась домой, в душе ругая себя на чем свет стоит за склонность к дешевым авантюрам.
Но стоило мне только сделать несколько шагов по Чистопрудному бульвару, как рядом со мной раздался визг тормозов. Придерживая концы того полотенца, что поменьше, на груди, я грациозно повернула голову на звук и увидела старенькие «Жигули» первой модели. Цвет из-за возраста колымаги определить не удавалось, но его можно было с чистой совестью назвать ржавым. Тонированное стекло со стороны пассажирского сиденья рывками поползло вниз, и в образовавшийся проем просунулась худая носатая физиономия, поросшая черной щетиной.
— Карасавыца, — сверкая золотыми зубами, ласково произнес поравнявшийся со мной джигит, не прекращая медленного движения на дребезжащей своей лошадке. — С легиким парам, карасавыца! Садысь в мащину, а то парастудишься!
