— Не придется, — отрезал юноша и убрал шип в кольцо.

На следующий день Цюй Тао пригнал к белой башне два десятка взрослых Лепней. Твари с бурыми наростами на панцирях ползали вокруг древнего камня, держась за чертой, до которой доставала защита. Далеко отойти им мешали клейма Трех Бичей: стоило одному Лепню свернуть к барханам, как серый круг на его боку вспыхивал и гнал его обратно к стаду.

Мин поднялся на второй ярус и выглянул в стрельчатое окно. Лепни утоптали землю у башни, смешав пепел со слизью. Пасти клацали почти без передышки. К лестнице загонщик их пока не подпускал. После двух потерянных сборщиков ему хватило ума поберечь остальных тварей.

Зато выходы из ущелий теперь сторожили костяные сборщики. Мин разглядел одного у тропы, по которой ходил за ядрами личинок для земляной туши. По обе стороны от него, в узких проходах между скалами, тоже светились головные чаши. Твари опирались на четыре лапы и держали пики поперек проходов. Цюй Тао обложил все знакомые Мину пути. Осада затянулась на неделю.

Ши Эр происходящее искренне радовало. Девочка часами сидела на широком подоконнике второго яруса, свесив босые ноги наружу, и с упоением швыряла в ползающих внизу тварей мелкие камешки. Если камень попадал твари по загривку, Ши Эр заливалась звонким, счастливым смехом, хлопая в ладоши. Чудовища в ответ лишь испуганно вжимали головы под панцири, чуя первобытную волю девочки, но уйти из круга не смели, приказ загонщика держал их крепче цепей.

Для Мина же эта осада означала тупик.

Земляная тушь, вываренная из первой поверженной Матки, закончилась до последней капли. Под обвалом у второй Матки лопнул желудочный мешок. Кислота испортила оболочку, и брать с нее уже было нечего.

Мин достал из кармана Жемчужину мертвого света. Белый шар приятно грел ладонь, внутри него все так же медленно вращались ослепительные вихри. Силы в этом сгустке дремало с избытком, ее с лихвой хватило бы проломить затворы оставшихся четырех каналов и полностью замкнуть Средний Небесный Круг на семидесяти двух руслах.

Но пропускать сырую силу мертвого света сквозь неподготовленные сосуды было самоубийством.

Ледяная энергия жемчужины ломала затворы, но одновременно с этим истончала стенки каналов до прозрачности паутины. Чтобы выдержать этот напор, каждый открываемый меридиан требовалось предварительно укрепить вязкой, податливой земляной тушью. А для новой порции туши нужна была живая подпанцирная оболочка взрослой Матки.

Все Матки в округе носили клеймо Цюй Тао и паслись исключительно внутри Загона, глубокой долины к западу от башни, которую загонщик превратил в свое родовое пастбище.

Оставаться в башне значило остановить культивацию на пороге решающего прорыва. Добыть оболочку можно было только в одном месте: в самом сердце владений смотрителя.

— Клякса, сюда, — позвал юноша, опускаясь на колено посреди ротонды.

Чернильный лис мгновенно вынырнул из тени постамента. Зверек за прошедшие дни отъелся на духовных обрезках пергамента, его шерсть лоснилась густым смоляным блеском, а с кончика хвоста непрерывно срывались мелкие черные искры. Лис ткнулся мордочкой в ладонь начертателя и тихо заурчал, пуская по пальцам приятный холодок.

— Твоя очередь идти в разведку, — Мин раскрыл ладонь перед лисом. — Проберись в Загон. Найди, где пасутся самки, и покажи мне логово старика. Ни к чему не прикасайся, просто смотри.

Лис понятливо моргнул белыми бусинами глаз. Его тело колыхнулось, утратило четкие очертания и в следующее мгновение рассыпалось мелкой чернильной пылью. Густое темное облачко скользнуло под свод входной арки, просочилось сквозь невидимые глазу трещины каменной кладки и бесследно растворилось в пепельной мгле пустошей.

Его не было четыре часа.

Клякса вернулся в виде чернильной дымки. Она втекла в ротонду, поднялась над полом и развернулась перед Мином темной завесой.

Память лиса ожила в дымных картинах.

Мин увидел узкие ущелья, чье дно покрывали широкие борозды оплавленного зеленого стекла. Там, среди испарений кислотных ручьев, тяжело переваливались семь взрослых Маток. Их огромные костяные панцири лоснились от жира, на каждой холке горело клеймо загонщика, а вокруг суетились десятки четырехлапых сборщиков, подтаскивая самкам куски отборной руды.

Затем туманная картина сместилась вглубь долины.

В самом центре пастбища возвышался пологий холм, вершину которого венчало жуткое жилище. Цюй Тао вычистил изнутри панцирь исполинской древней Матки, тварь при жизни превосходила нынешних самок впятеро. Костяной купол служил загонщику крышей, из пустых глазных впадин панциря шел сизый дым очага, а вход прикрывала завеса из высушенных сухожилий.

Картина приблизилась. Мин разглядел самого хозяина.

Цюй Тао сидел на каменном обрубке перед своим жилищем. Старик вымачивал длинный костяной бич в кадке с черной смолой, а вокруг его ног клубились десятки мелких личинок, ластясь к сапогам из перламутровой чешуи, словно охотничьи псы.

Дымка растаяла. Капли туши со звоном упали на пол и снова собрались в довольного лиса, который тут же полез Мину на плечо, требуя награды.

— Хорошая работа, — юноша бросил зверьку кусок пергамента со Знаком Сцепления, который Клякса с жадностью проглотил на лету.

Подкрасться к стаду незаметно было невозможно, клеймо на плече выдавало приближение Мина даже сквозь камень. Загонщик чувствовал его за множество шагов. Значит, прятаться не имело смысла.

Нужно было идти в открытую.

На следующий день Мин снова отправил Кляксу в Загон. К полудню лис принес нужную весть: Цюй Тао увел шестерых крупных самок на дальние солончаки у подножия перевернутых хребтов. Край пастбища остался под надзором одних лишь сборщиков.

Даже почуяв его выход, старик еще должен был вернуться с дальних солончаков. Мин рассчитывал забрать Матку раньше.

Ши Эр осталась в Архиве. Начертатель насыпал девочке полную чашу высушенных целебных кореньев. Только эти штуки и росли на Дне. И только ими они и питались последние месяцы. Он велел запереть за ним входные створки и строго-настрого запретил касаться белого постамента. Малявка обиженно надулась, но кивнула, сжимая в кулаке талисман.

Мин перешагнул порог башни.

Клеймо под левой ключицей вспыхнуло мгновенно. Горячая нить натянулась в сторону запада, запульсировав с удвоенной силой, словно предупреждая загонщика о выходе добычи. Юноша лишь усмехнулся, поправил за спиной «Драконий Хребет» и зашагал прямо по линии натяжения этой связи.

У подножия башни Лепни потянулись к лестнице, перекрывая проход. Мин выбрал свободный гребень ближайшего бархана и начертал Перенос. Под сапогами хрустнул пепел. Юноша спустился по другому склону и направился к ущелью, оставив стадо за спиной.

У входа в ущелье Мин тем же способом миновал сборщика, который держал пику поперек тропы. Через час он добрался до границы Загона.

Здесь скалы сходились тесными воротами, поперек которых были натянуты толстые канаты, сплетенные из высушенных кишок чудовищ. На канатах висели сотни костяных колокольчиков, глухо позвякивавших на ветру.

В трехстах шагах за оградой, в неглубоком овраге, медленно ползала одинокая Матка. Старая самка отстала от основного стада из-за поврежденной задней лапы и теперь неторопливо выскребала жвалами зеленую руду из трещины в камне.

Мин перемахнул через ограду одним плавным прыжком, не задев костяных погремушек.

Сапоги мягко опустились на пористый шлак. Юноша приблизился к твари сбоку. Матка загудела и повернула к нему голову. Из раскрытых челюстей ударила струя кислоты. Мин прыгнул к передней лапе, укрывшись под навесом панциря, а кислота зашипела на камне позади него.

Мин ухватился за край панциря и взобрался твари на загривок. Под выступом спинного щита хватало места, чтобы опуститься на колено. Матка дернулась, пытаясь сбросить его, и юноша прижался плечом к костяной броне.

В складке на холке тускло светилось клеймо Трех Бичей. От выжженного круга в глубь плоти уходили три белесые нити. По ним воля загонщика доходила до зверя, заставляя его подчиняться каждому приказу.