— ЛУ МИН!

Она вложила в крик технику Звука Души. Отчаяние звенело в голосе так ясно, что Мин различил его даже сквозь грохот рушащейся башни. Проход уже смыкался, а Су Лин всё ещё звала его. У Мина заложило уши.

Свет в чаше мигнул и погас.

Врата выбросили отряд на террасу Последнего Маяка. Тай Цзин ударился о холодный камень и тут же поднялся на колено, выхватив «Лазурный Рассвет». Он обернулся к проходу, откуда их только что вышвырнуло.

Высокий белый обелиск за спиной мечника быстро тускнел. Свет отступал к его подножию, оставляя террасу во власти Разлома. Защитный круг сжался вокруг сбившихся в кучу людей и зверя; у самой земли ещё теплилась последняя искра. Врата Разлома подхватили всех, кого ещё укрывал свет Маяка. Искра вспыхнула под ногами и потянула их прочь от гаснущего обелиска, к выходу над площадью Чияня. Тай Цзин опустил меч. До последнего мгновения он смотрел туда, где исчез проход из башни. Мин так и не появился.

В перевёрнутом зале Башни Падающего Неба чаша остыла. Мин осел на камни рядом с Ши Эр. По призрачному колоколу Первого Устава разбежались трещины, и огромный купол рассыпался белыми искрами. Под навершием «Драконьего Хребта» покачивался маленький колокольчик. Последний отблеск сошёл с него, и запрет мёртвого города снова накрыл зал.

Из глубины донёсся скрежет сомкнувшихся затворов. Запирающая печать обожгла грудь, и Мин согнулся, стиснув зубы. Древний массив потянул его духовную основу на дно Разлома.

Скала под башней содрогнулась. По камню разошёлся разлом, и башня вместе с обломком основания рухнула в фиолетовую бездну. Далеко внизу мерцали холодные звёзды. Они смещались и расходились, пока руины падали всё глубже. Печать продолжала тянуть, прижимая Мина к камню.

Мин положил посох у бедра и прижал Ши Эр к здоровому боку. Девочка обхватила его поперёк живота и вцепилась в одежду. Левой рукой он достал Пустотный Янтарь и стиснул его так, что грани впились в ладонь. Защита камня тесно охватила его тело, сдерживая напор пустоты.

Ши Эр вынула изо рта выжеванный лист. На бумаге больше не осталось ни чернил, ни следа ци. Девочка уткнулась холодным носом Мину в рёбра и пробормотала:

— Никуда не пойду.

«Теперь уж точно никто никуда не пойдёт, — буркнул Гу Лань. Голос старика едва звучал. — Мы заперты на самом дне этого проклятого колодца».

Мин закрыл глаза. Башню ещё трясло, но с каждым мгновением грохот отдалялся. В бездне он быстро стих, и юноша слышал лишь собственное дыхание да шорох одежды, за которую цеплялась Ши Эр.

Глубоко внутри пространственного кольца на его пальце, среди вороха добытых трофеев и пустых лекарских склянок, слабо светился синий бумажный журавлик, оставленный ему когда-то Шань Яо. Связь истончилась, мигнула в последний раз и бесследно погасла, навсегда оторвав юношу от покинутого мира. Начертатель этого уже не заметил.

* * *

В Чияне подходил к концу седьмой день с открытия Разлома. На площади перед Небесными Вратами сотни людей теснились у подножия помоста. Старейшины всматривались в сияние прохода, рядом перекрикивались наёмники; торговцы тянули шеи из-за чужих плеч, стараясь разглядеть возвращавшихся. Из фиолетовой трещины одна за другой опускались полупрозрачные ступени. По ним на площадь сходили измотанные от пережитого ужаса практики, но каждый с дорогой добычей.

Му Кай стоял у самого ограждения. Наследник Дома Семи Дорог обеими руками прижимал к груди пузатый глиняный кувшин. Внутри плескалось лучшее вино горных виноделен, за которое он отдал солидный кусок выручки с турнирных ставок. Купец непрерывно вглядывался в слепящее сияние спуска, ожидая появления знакомого белого посоха.

Свет начал меркнуть. Из сгущающегося марева вывалились несколько фигур. Тай Цзин тяжело шагнул на площадь, крепко поддерживая за плечи Су Лин. За ними выбрел огромный медведь, а следом тяжело спрыгнул Бао Ту, поддерживая за плечо Шао Цзюна.

Врата за спинами практиков содрогнулись. Фиолетовая трещина издала протяжный треск. С грохотом каменного обвала проход схлопнулся, отрезав путь назад. Огни в небе погасли.

Му Кай ринулся вперед, расталкивая плечами закованную в доспехи стражу. Его глаза бегали из стороны в сторону, искали в оседающей пыли начертателя. Купец остановился перед Первым Мечом.

— Где Мин? — спросил торговец, протягивая кувшин.

Тай Цзин открыл рот, судорожно сглотнул, но так и не смог вытолкнуть из горла ни единого звука. Он просто отвёл потемневший взгляд. Му Кай посмотрел на Су Лин. Колени девушки подогнулись, и она молча осела на холодный камень площади.

Только сейчас наследник разглядел, во что была укутана воительница. Просторный чёрный шёлк с вышитыми серебром формациями на плечах. На широком левом рукаве отчётливо виднелся небрежный тёмный развод от туши. Му Кай сам торговался за эту ткань с лучшими портными Чияня перед тем злополучным ужином.

Одного этого взгляда хватило.

Тяжёлый глиняный кувшин выскользнул из ослабевших пальцев. Посуда с треском разлетелась о камень, щедро окатив сапоги купца драгоценным вином.

Му Кай опустился на землю рядом с девушкой. Человек, привыкший всю жизнь выверять каждую трату и прятать истинные намерения за деловой улыбкой, вцепился пальцами в собственные волосы.

— Он обещал, — торговец с трудом выговорил эти слова. — Мин всегда держит слово. Мы должны были распить этот кувшин по возвращении… Он никогда не бросает слов на ветер!

Му Кай закрыл лицо ладонями, и плечи его задрожали. Он плакал, всхлипывал всё громче, сидя посреди площади перед главами фракций и вооружёнными наёмниками. Торговец не мог поверить что в этот день потерял друга.

Теперь Тай Цзин нашёл слова. Он рассказал, как Мин раздал им пропуски у Последнего Маяка, а потом остался держать проход в рушащейся башне. Му Кай слушал сквозь слёзы. Его друг спас остальных и сам остался за Вратами, это было очень на него похоже.

Тай Цзин опустился рядом на одно колено и положил ладонь ему на спину.

— Мой прадед продержался в той пещере двадцать зим совершенно один, — произнёс мечник. Он цеплялся за эту мысль, потому что другой надежды у него не осталось. — У Мина наглости вдесятеро больше любого из нас. Он продержится.

Тай Цзин умолк. Он хотел верить собственным словам, но перед глазами стояла чёрная печать под ключицей Мина. Его прадед скрывался в пещере; друг остался прикован к древней тюрьме. До следующего открытия оставалось полвека. Тай Цзин знал, что творилось за светящейся чертой Маяков, и представлял, сколько ещё придётся выдержать Мину. Такое пережить не под силу даже старейшинам сект.

Сбоку раздался глухой, ритмичный стук.

Бао Ту стоял на коленях и с размаху вколачивал огромные кулаки в каменный пол. Варвар колотил по нему с такой яростью, что каменная крошка летела в лица опешившим зевакам. Он пытался выжечь душевную боль — болью телесной. Острые грани срывали кожу с костяшек, а дикарь продолжал крушить плиту, превращая собственные руки в кровавое месиво.

Четверо старейшин Долины Тысячи Зверей бросились к нему и с трудом оттащили от образовавшейся выбоины. Грозный великан, не знавший страха перед самыми жуткими демоническими тварями, запрокинул голову. Впервые его соплеменники увидели на иссечённом шрамами лице блестящие дорожки настоящих слёз.

Бао Ту вырвал израненные руки из хватки старейшин и выпрямился во весь рост.

— Слушайте все! — рык варвара ударил по площади, заставив толпу отшатнуться. Бао Ту ударил себя окровавленным кулаком в грудь. — Мой первый сын будет носить имя Бао Мин! И если хоть одна шавка на всем континенте посмеет открыть пасть и усмехнуться над этим именем, я лично сломаю ей шею!

Крик Бао Ту прошел над головами, и на площади стало тихо. Ближайшие наёмники склонили головы. За ними поклонились купцы, а затем и седовласые мастера у помоста. Перед ними стояли люди, которых Лу Мин успел вытащить из Разлома ценой собственного спасения.