Пепел гудел перед лицом. За стеной оставался помост. Мин держал посох опущенным, попытка проломить преграду, созданную силой Зарождения Души, сожрала бы остатки его ци.

Он посмотрел вниз. В глубокой трещине ворочался древний затвор. Металл скрежетал о металл, механизм перемалывал собственные стопорные звенья и продолжал ход. Теперь он двигался сам, без помощи Се Умина. Темница откроется в любом случае. Оставалось решить, что делать дальше.

Колокол хрустнул над головой. Мин поднял взгляд, трещина ползла к вершине купола. Се Умин продолжал впитывать серую дымку, пока Мин тратил последние силы на защиту. Еще немного, и посланник добьет его, даже не отвлекаясь от темницы. Мин оглянулся на хрустальные камеры. Бао Ту замер у стенки, стиснув кулаки. Все ждали, что начертатель придумает выход. Значит, надо открыть клетку сейчас, пока в руках осталась сила для удара. Мин подвел нижний конец посоха к трещине.

— Ты рехнулся! — Гу Лань забился в Чернильнице с такой силой, что стекло обожгло начертателю ребра. — Стой на месте! Не смей!

«Дверь все равно распахнется, дед, — холодно отозвался Мин в сознании. — Пепел уже протек наружу. Но чтобы сожрать то, что за ней сидит, этому павлину придется раскрыть собственную грудь. Ядро не вместит такую прорву силы сквозь плоть и ребра. Ему придется обнажить его».

«И ты хочешь дождаться этого мига⁈ Хочешь атаковать того, кто достиг Зарождения Души⁈»

«Я знаю, что это безумие, дед. Но другого шанса ударить у нас не будет».

Мин шагнул вперед, с размаху вогнал нижний торец «Драконьего Хребта» в раскаленный зев трещины и распахнул все шестьдесят каналов.

Девятый ритуальный круг под ногами полыхнул ослепительным серебряным заревом.

Внутренний замок темницы щелкнул, отвечая на истинную ци. Сквозь тело Мина ударила ледяная волна древней силы. Зубы свело судорогой. Этот вкус он узнал сразу: горечь, тяжесть и беспощадное давление. Та же сила однажды швырнула его о стену в мертвом посаде, когда он потянулся чутьем к белой стеле.

Мастер, который вычеркнул своей волей библиотеку и оставил в камне Единую Черту, когда-то наложил и этот запор.

Высоко над залом с оглушительным скрежетом треснуло перевернутое основание башни.

Каменная кладка разошлась в стороны, открывая скрытый карман между мирами. Снаружи его не смогло бы заметить даже самое острое духовное зрение. Оттуда потянуло холодом пустого неба.

По другую сторону пепельной стены Се Умин замер, глядя на раскрывшийся над залом проход. На его лице проступило благоговение, быстро перешедшее в восторг.

Из темноты пространственной щели на край расколотого камня ступила босая нога.

Мин напрягся, ожидая увидеть исполинскую тварь с сотней клыкастых пастей. Существо, чья Ци заставит его упасть на колени. Но Духовное чутье встретило пустоту.

На карнизе над бездной стояла маленькая девочка лет шести. Черные волосы спутанными прядями падали до плеч. Из рукавов грязной холщовой рубахи торчали тонкие руки, истлевший подол едва прикрывал худые колени.

Девочка переступала босыми ногами по холодному камню и щурилась на тусклый свет неба Разлома. После долгого заточения даже такой свет резал глаза. Мин вгляделся в детское лицо. Огромные глаза целиком затянул серый цвет, без зрачков и радужек. В них отражалась пустота, она же была за спиной ребенка.

В этой пустоте одна за другой гасли далекие звезды. Огоньки исчезали без вспышек и звука, оставляя за девочкой все больше тьмы.

Се Умин медленно опустился на колени, его руки дрожали. Он смотрел на девочку и шептал так, словно произносил молитву:

— Девятая Пасть… Пожиратель Звезд… Она жива. Она здесь.

В Чернильнице завопил Гу Лань. Старик захлебывался криком и едва мог выговорить слова:

«ОНО! ЭТО ОНО, МАЛЬЧИШКА! — дух метался в артефакте, колотясь о стенки. — Погибель миров! Тварь немыслимой величины! Бедствие, пожравшее своды древнего неба! Когда эта бездна раскрывала зев, целые континенты срывались и бежали во мрак, лишь бы не сгинуть в ее утробе!»

Мин посмотрел на босые ноги девочки, затем на ее макушку.

— Дед. Это бедствие мне едва до пояса достает.

Гу Лань осекся. Пару ударов сердца он молчал, переваривая слова Мина, а потом сердито буркнул:

«…Мелкое бедствие немыслимого размаха! Но все равно бедствие! Не смей недооценивать ее, щенок!»

Старик перевел дыхание и заговорил быстрее. Теперь Мин слышал, как тяжело ему дается этот рассказ:

«Пасти… Они не едят мясо. Им чужда кровь. Они питаются начертаниями и начертанной ци. В мою эпоху Дворец Пепельной Звезды нашел способ приручить этих тварей. Они подавили их волю, чтобы те уничтожили нас, потому что любая защитная формация, любая атакующая печать для них — просто трапеза. Мы резали пустоту, пытаясь защититься, а они жирели от нашей силы!»

Мин снова отбил ритм и вслушался в глухой ответ колокола. Посох скользил в мокрой ладони. Он перехватил древко и продолжил слушать деда, поглядывая на Се Умина. Пепел вокруг плеч посланника понемногу стягивался к груди.

Теперь становилось ясно, зачем Дворцу понадобилась Пасть и почему Гу Лань так испугался маленькой девочки.

«Судя по всему, мы успели запечатать Пасти до того, как нас вырезали, — глухо закончил старец. — Я точно помню, что Академия отдала все, чтобы захлопнуть эту Девятую клетку. Но взамен…»

Перед глазами Мина снова встала круглая площадь мертвого посада. Каменные колодки с узкими прорезями, где начертателям дробили пальцы. Изуродованные кисти, сломанные тушечницы, сотни скелетов. Выжженные библиотеки без единой уцелевшей строки. Закон города, запрещавший писать и читать.

Охотники Дворца пришли за Академией. Они вырезали тех, кто умел держать кисть и мог восстановить печати. После этого уничтожили саму письменность, чтобы спустя тысячи лет Пасти оставались запертыми до прихода потомков Дворца.

Девочка на карнизе медленно склонила голову.

Стоявший на коленях Се Умин, окруженный бурлящим пепельным пламенем, ее не заинтересовал. Серые глаза скользнули мимо и остановились на Лу Мине.

Она принюхалась. Крохотный нос смешно сморщился.

Ребенок сделал робкий шаг вперед. Босая ступня шлепнула по холодному камню. Девочка потянулась к юноше всем телом, будто к горячему очагу посреди промерзшего склепа.

— Моя… — оскалился Се Умин, поднимаясь с колен.

Безумие проступило в его взгляде. Мин перестал для него существовать. Все внимание посланника приковала хрупкая фигурка у края обрыва.

Се Умин рванул ворот на груди, раздирая шелк в клочья.

Кожа на груди разошлась в стороны без капли крови. Из темной плоти выплыло духовное ядро в форме пятиконечной пепельной звезды. Источник культивации повис снаружи, пульсируя силой.

— Иди ко мне! — взревел он.

От звезды вытянулись десятки серых жгутов. Пепельные нити метнулись к ребенку, обвили тонкие руки и захлестнули шею.

Девочка вскрикнула и схватилась за горло. Слезы потекли по щекам. Она цеплялась за путы и пыталась оттянуть их от кожи, сделать хоть что-то, чтобы освободиться.

Пепел проникал глубже. Се Умин уже тянул ее силу в обнаженное ядро.

В бездне за ее спиной звезды гасли десятками. Тьма расползалась по местам, где только что мерцал свет.

Мин подался вперед. После воплей Гу Ланя он ждал, что девочка разорвет путы и сожрет посланника вместе с его пеплом. Но она лишь дергала головой, пытаясь выскользнуть из петли. Се Умин разводил пальцы, натягивая нити, а Мин смотрел, как ребенок хватается за них обеими руками. Гу Лань называл её чудовищем, но сейчас, глядя на её попытки стянуть петлю с шеи, Мин невольно жалел девчонку.

«ЯДРО СНАРУЖИ! — закричал Гу Лань. — БЕЙ СЕЙЧАС! Другого мига не будет! Руби изо всех сил, целься в звезду, уничтожь обоих, пока эта бездна не растворилась в нем!»

Мин стиснул рукоять «Драконьего Хребта».

А через пролом в кладке виднелось небо над ущельем. Закат быстро наливался багрянцем. До закрытия Небесных Врат оставалось меньше сорока минут.