При виде троих в сером Бао Ту вспомнил рассказ уцелевших бойцов Багряного Неба и оскалился от злости:

— Это они! Та самая троица, что утащила нового наследника!

Выше жилых покоев тянулись глухие залы со стенами из мутного горного хрусталя. Сквозь них Мин различал помещения длиной в сотни шагов. Снаружи башня казалась гораздо уже; вместить такие залы она попросту не могла. Вдоль проходов стояли тяжелые чаши из темного чугуна. Слабый свет внутри них то разгорался, то затухал.

«Тюремный ярус… — Гу Лань выругался сквозь зубы. — Это не учебный корпус, мальчишка! Сам массив сидит в отдельном пространственном кармане, за пределами города. Запрет на знаки лежит только на внешних коридорах и улицах посада, поэтому древние затворы тюрьмы продолжают работать! Они берут силу из собственного источника!»

Гу Лань помолчал и добавил:

«Се Умин не создает новые формации. Этот стервятник нашел способ пробудить готовые узлы древней тюрьмы и пользуется ими!»

Мин жестом предупредил спутников и повел их в обход чаш.

В глубине трех открытых камер у стен покачивались новые железные цепи. Их длину подобрали под человеческий рост, а в одной из камер каждое звено плотно обмотали полосами серого шелка.

Су Лин замедлила шаг и стиснула перевязь пипы.

— Такие же путы держали меня на перевале. Они давят волю и сушат русла.

Всякий раз, когда они проходили рядом со светящимся узлом, колокольчик на «Драконьем Хребте» тихо позванивал. Мин придержал его пальцем, запоминая этот перелив.

Они преодолели последний пролет разрушенной шахты и ступили на первый этаж башни.

В перевернутой башне первый этаж оказался самым верхним. Широкая каменная терраса нависала над мертвым посадом. Сквозь стрельчатые проемы ветер Разлома гулял по полутемному залу. Мин жестом оставил спутников у выхода из шахты и сам прошел вперед. В центре на низком постаменте сидел Шао Цзюн. У его ног лежало брошенное тяжелое копье из темной стали. Серая пыль покрывала иссеченную боевую куртку, а сквозь свежие бинты на груди проступала кровь. Услышав шаги, наследник с трудом поднял голову. Пальцы он тоже попытался сдвинуть, но сил не хватило даже царапнуть камень.

В трех шагах от пленника стоял Се Умин. За его спиной стояли трое рослых воинов в серых масках.

Се Умин медленно повернулся к вошедшим. Он встретил их вежливой улыбкой, в которой Мин сразу заметил снисхождение:

— Ты не разочаровал меня, Лу Мин. Привести своих спутников на самую вершину башни… Какая редкая преданность. Мне как раз не хватало нескольких гостей для завершения круга.

Шао Цзюн попытался поднять голову выше, но узел у шеи снова согнул его. Се Умин шевельнул пальцем и ослабил узел, который сдавливал пленнику шею. Наследник судорожно вдохнул.

— Мин… — голос наследника походил на скрежет сухого песка. — Мои люди… ушли к свету. Я успел отвести их. На обратной тропе нас ждали. Перехватили втроем. Сопротивляться было нечем. У них был готовый пространственный перенос… меня выбросило прямо у основания башни.

«Готовый перенос, привязанный к башне», — подумал Мин, глядя на посланника. Если древний узел втянул сюда человека через половину ущелья, стоило поискать способ повернуть его действие вспять. Может, через тот же перенос удастся вытолкнуть людей наружу.

Начертатель шагнул вперед, держа посох наготове.

— Зачем тебе Цзюн? — спросил Мин. — Наследником Багряного Неба он стал всего месяц назад.

Се Умин усмехнулся. В его взгляде появился притворный укор:

— Из-за тебя, Лу Мин. Исключительно по твоей милости. Шао Хэн подходил безупречно, его гордыня и ярость вели его точно по моим меткам. Но ты сжег его прямо на помосте. Мне пришлось спешно искать замену. Знаешь, сколько хлопот доставил твой фокус на арене?

Цзюн вздрогнул. На миг его мутный взгляд прояснился.

— В Чияне… перед самым выходом к Вратам. Главный лекарь взял у меня кровь. Сказал, это обязательная проверка на чистоту меридианов перед походом…

Мин вспомнил утренний сбор на главном помосте Чияня. Ситу созвал туда владельцев пропусков перед самым входом в Разлом.

— Разумеется, — подтвердил Се Умин, и в его голосе прозвучало искреннее удовольствие. — Капля твоей крови легла на чашу древнего замка за полчаса до твоего выхода на помост. И она подошла. Семья Шао столетиями выводила чистый огонь, и в твоих жилах он горит куда ярче, чем в жилах твоего пустоголового братца. Ты стал идеальной заменой.

Что ты искал в нашей крови? — Мин задал вопрос, а сам опустил наконечник посоха к стыку плит.

Шестьдесят открытых каналов отозвались тихим гулом. Мин прощупал пол и обнаружил под ним пустоту. Он оставил посох у стыка камней и повел чутье в сторону, пытаясь выяснить, далеко ли тянется полость.

— Ты ведь читал записи Цао Лэя? — Се Умин шагнул вдоль круга. — На осмотрах и после турнирных боев мои люди собирали вашу кровь. Мы искали тех, чья ци откроет замки этой тюрьмы.

Он указал на Су Лин:

— Ее Звук Души отопрёт северный затвор. Тай Цзина я выбрал за его ци, а теперь у него еще и меч. Намерение предка разрубит путы западного крыла. От наследника Шао мне нужно чистое пламя крови. А этот дикарь…

Се Умин посмотрел на Бао Ту:

— В его крови сошлись сила земли и сила зверя. Я бы долго искал его по ледяным расщелинам. Но ты, Лу Мин… ты сам собрал их всех. Ты заботливо вылечил их раны, провел сквозь снежную бурю и привел прямо ко мне.

— Мечтай больше, серый глист! — взревел Бао Ту, сжимая кулаки. — Я вырезал твоего мотылька вместе с мясом еще у реки!

Се Умин дождался, пока Бао Ту замолчит:

— Мотылек был лишь поводком, дикарь. Он позволял направлять тебя и лишал воли к сопротивлению. Ты срезал плоть — похвальная решимость. Но суть твоих меридианов осталась прежней. Твоя ци все так же подходит этому камню. Живым или мертвым, ты встанешь в свой узел.

Мин нащупал под полом четыре рукава, уходивших к стенам зала. Он проверял их один за другим, но привязку переноса пока не находил. Нужно было выиграть еще немного времени. Начертатель решил поддеть Се Умина, пусть похвастается тем, ради чего затеял охоту.

— Столько возни ради старой камеры, — протянул Мин с усмешкой. — Притащить армию, перерыть чужой континент, перерезать сотни людей… ради заплесневелой темницы? Боюсь тот, кто заточен в ней давно уже помер от времени.

Се Умин остановился. Он уже не улыбался, и открытая жадность на его лице встревожила Мина.

— Темницы… — повторил он шепотом. — Во Дворце это называют иначе. Пасть Пожирателя Звезд.

Посланник поднял глаза к темному своду. Мин следил за ним, продолжая прощупывать камень.

— Восемь Пастей уже служат нашему величию. Восемь посланников до меня нашли свои башни и приоткрыли их затворы. Силы совместимых пленников хватало лишь на то, чтобы раздвинуть створки на ширину пальца и унести жалкую каплю мощи узницы. Но даже этих восьми капель хватило, чтобы Дворец Пепельной Звезды накрыл своей силой небеса целых материков. Я — девятый посланник. И эта Пасть — последняя.

Гу Лань забился на дно Чернильницы. Еще недавно он спорил с Мином на каждом шагу, а теперь от страха едва мог говорить:

«Пасть Пожирателя Звезд… О нет! Мальчишка… беги. Бросай всё. Беги, пока не поздно! Если он откроет узилище…»

Мин с трудом узнавал его охрипший голос. Ужас старика передался и ему; руки задрожали. Он стиснул зубы и крепче взялся за посох.

— Ты лжешь, Се Умин, — сказал Мин, глядя Се Умину в глаза. — Ты говоришь о великой силе, но сам дрожишь от нетерпения. Ты планировал сделать то же самое, что и остальные восемь: приоткрыть защелку, урвать кусок и сбежать. Для полного открытия у тебя ничего нет.

Се Умин кивнул:

— Верно. Так было. До того дня, пока ты не вышел на арену Чияня.

Се Умин шагнул ближе. Воздух в зале разредился, и Мину пришлось дышать глубже:

— У этой тюрьмы два препятствия. Внешний затвор держат узлы стихий, и для них нужны особые виды Ци. Но внутренний замок… его создали Начертатели Пустоты. Тысячи лет это искусство считалось мертвым. Никто во всех четырех Доменах не мог начертать символы, не прикасаясь к бумаге. Мы довольствовались щелями.