Как бы то ни было, Лейф на всех этих лекциях старался присутствовать вместе с учителем. И по мере сил пытался слушать внимательно: лекции магистра Агрима никогда не повторялись один-в-один, всегда можно было что-то новенькое понять!
Лейф слышал, как девушки-лаборантки в их лаборатории сплетничали: мол, сначала мэтр Шелки хотел организовать эти курсы прямо в Академии Некромантии, но ректор Файне воспротивилась — мол, даром она столько сил положила, чтобы устроить хотя бы относительный карантин! Да, в саму Академию допускались посторонние, пусть и в ограниченном количестве, но общежития для студентов-младшекурсников и детский приют для сирот-некромантов, расположенный стена-в-стену рядом с Академией, оставались «чистой» территорией. И Файне вовсе не желала, чтобы ее кампус получил слабо контролируемое нашествие большого количества народа! Мол, тогда уберечь младших студентов и детей от заражения будет сложнее.
Мэтр Шелки спорить с ней не стал, и девчонки хихикали, что, мол, это магистр Агрим вступился. По большой любви.
Лейф, конечно, был в курсе, что магистр Агрим, как выражались у них в деревне, «ходит» к ректору Файне. Но он очень сомневался, что дело было именно в заступничестве. На его глазах мэтр Шелки пока ни разу не отдал неразумного или нерационального приказа! Если он счел аргументы ректора весомыми, то никаких дополнительных уговоров, конечно, не потребовалось.
Кстати говоря, Лейфу было ужасно любопытно, что именно привлекло учителя в ректоре Файне — по его мнению, она была старая, строгая, сухая и… не то чтобы некрасивая? Но все равно старая! Любая из девушек в лаборатории симпатичнее. Однако он решил, что вопросы на эту тему все-таки не относятся к категории тех вопросов, которые можно задавать всегда и в любом количестве!
Хотя, может, учитель и не рассердился бы. Но он пока еще никогда не сердился на Лейфа — всерьез. Так, слегка раздражался. Не хотелось бы рисковать его гневом!
Однажды Лейф услышал другой разговор — это в столовой было. Случилось это давно, когда они только начинали работать в Академии. Лейфа магистр тогда отправил обедать раньше, поэтому он уже закончил и отнес посуду к бочкам, выставленным у дальней стены: очистить от объедков и сложить посуду в корыто, чтобы все отмокало. Между ним и магистром Агримом оставалось приличное расстояние, и, может быть, все подумали, что он не слышит, особенно за звяканьем посуды (Лейф еще не привык и делал все медленно, тем более, что поднос был для него великоват). Но он слышал!
К магистру Агриму за столик подсело несколько старших студентов, те, что уже даже ходили в патрули — одетые в черное, потому что Файне так распорядилась для патрульных. Поклонились, поздоровались, представились. Начали объясняться.
— Ходят слухи, что вы можете проконсультировать… по карьерным вопросам.
— Да, я немало дал таких консультаций, — кивнул магистр Агрим. — Что вас интересует?
— Мы так поняли, мэтр Шелки готов набирать в свиту даже молодых некромантов? — спросил один из парней. — Он вас взял, Петерсена взял… Может, и для свежих выпускников место найдется?
— Ты сначала выпустись — химерологию высших приматов трижды пересдавал! — сказал кто-то еще, и парни заржали.
Первый адепт, однако, только хмыкнул, сказал с фальшивым добродушием:
— Мощный заход от человека, который не подписывает зелья!
— В настоящий момент мэтра Шелки интересуют в основном боевые некроманты, — заметил магистр Агрим. — Полностью немертвые. С соответствующим опытом.
— Так можно ж себя и того — ради мага Огня-то… — сказал кто-то в этой небольшой толпе, если Лейф правильно расслышал, как раз тот, кто не подписывал зелья.
Остальные на него зашикали.
— … Однако исследователи с интересными научными программами, возможно, могут рассчитывать на поддержку.
— А вы с какой программой попали?
— Я? — учитель усмехнулся. — Я сам по себе — исследовательская программа. Мэтр Шелки пересадил мой мозг в живое тело. Так-то я четырехсотлетний немертвый магистр некромантии.
Вот теперь ржач парней был сильнее и не унимался долго.
— Значит, не расскажете? — с сожалением спросил первый парень, отсмеявшись. — Эх! А студенческое братство? Вы же явно сами недавно окончили!
— Увы, я окончил Академию… хм, почти ровно триста девяносто девять лет назад, — сказал абсолютно невозмутимый Агрим. — Хорошая, круглая цифра. За это время мои узы со студенческим братством несколько поистрепались. Разве что как преподавателя.
Адепты пофыркали — и тут в столовую, как нарочно, вошел мэтр Шелки, тут же направился к учителю, обратился к нему «магистр Агрим» и еще сказал что-то вроде: «Мне нужен ваш опыт как многолетнего Главы Ковена».
Лейфу до сих пор было смешно, когда он вспоминал лица тех студентов!
Ну вот, по магистру Агриму сразу было видно опытного преподавателя! Лекции он читал вроде без лишних слов, но как-то сразу разворачивал очень обширную картину происходящего, причем умудрялся никогда не повторяться! Лейф сидел на этом, как их называл мэтр Шелки, «мастер-классе», уже седьмой раз, и каждый раз умудрялся услышать что-то новенькое!
— … Таким образом, если мази не хватает или ее применение для данного пациента нецелесообразно, хорошие результаты дает обычное жаропонижающее из синей тавологи одновременно с избирательным стимулированием кожных покровов. Для понимания, о чем я говорю, посмотрите вот на этот манекен…
Манекен представлял собой оголенное выше пояса умертвие, уже не новое, но хорошо законсервированное — Лейф удивлялся себе, как это он мог теперь различать такие тонкости. Часть кожи у этого умертвия была содрана, и это бы смотрелось жутко, но лекарю не привыкать. К тому же умертвие не стонало, не моргало и вообще действительно очень походило на обычный восковой манекен. Ну разве что сидело на стуле.
Магистр Агрим показал слои кожи на учебном пособии, потом — на увеличенном изображении среза, очень хорошо и понятно рассказывая о функции каждого слоя в организме.
— Вам это необходимо знать, чтобы успешно применять стимуляцию…
Тут Лейф позволил себе ненадолго отвлечься: тему эту он знал прекрасно, потому что именно про кожу ему самым первым рассказывал мэтр Шелки — месяц назад, когда требовалось самого мэтра лечить от семидневной сыпи! Лейф тогда натерпелся страху. Ему казалось, что если мэтр Шелки погибнет, Лейфу и самому несдобровать. И лишь недавно он узнал, что не только его это беспокоило — мэтресса Тея тогда его усыновила! Она показала ему подписанные документы. Так что он стал дворянином. Не то чтобы в этом случае его не коснулось бы подозрение в гибели мага Огня, но… все-таки появлялся шанс.
Лейф тогда ужасно растерялся и не знал, как к этому относиться. Мэтресса была доброй, хорошей — просто удивительной! Но неужели она в самом деле, как в сказке, решила усыновить бедного сироту?
Он даже спросил:
— Мне теперь называть вас матушкой?
Мэтресса улыбнулась и покачала головой.
— Может быть, со временем, если это покажется тебе естественным. Пока «госпожа Тея» или «мэтресса Тея» — совершенно нормально. Ты, должно быть, скучаешь по своей настоящей маме?
Лейф только и мог, что кивнуть, ощущая комок в горле.
— Я тоже, — неожиданно сказала мэтресса. — До сих пор скучаю. Так хотела бы увидеть мою маму еще хоть раз! Она умерла, когда я была совсем малышкой. Пять лет.
— Мне было семь, — с трудом проговорил Лейф.
И все-таки не удержал слез, и мэтресса Тея осторожно его обняла, и… нет, он не хочет об этом думать, а то опять глаза на мокром месте.
Потом госпожа Шелки ему все объяснила: оказывается, недавно так случилось, что ее саму чуть не убили, приняв за обычную простолюдинку, которую не нужно беречь. И после этого мэтр Шелки заключил с ней официальный брак.
— Ты еще маловат для брака, — сказала она весело, — да и не стала бы Тея фиктивно выходить замуж! — она задумалась на секунду. — Ну, может быть, для дела, если очень надо и если бы Влад к этому нормально отнесся… К счастью, в данном случае это не нужно: ты вполне подходишь для усыновления. И хорошо, что это она. Если бы мы с Владом это сделали, ты бы считался сыном мага Огня — это совсем другой политический вес! А так официально ты Владу никто. А практически — мы точно так же тебя защищаем.
