Покоритель Вселенной
По всей Индии в XVI–XVII веках вошел в моду такой архитектурный элемент, как купол. Далеко стоит Тадж-Махал от построенного несколько позже Кристофером Реном собора Святого Павла. Этот собор можно сравнить только с творением Микеланджело — построенным несколько раньше собором Святого Петра и с таким необыкновенно величественным сооружением, как Гол-Гумбаз в Биджапуре.
Но уж если сравнивать мечети Моголов с другими мечетями, а мавзолеи Моголов с другими мавзолеями, то следует вспомнить, что с 70-х годов XVI века оживленное строительство шло в Биджапуре и, в меньшей степени, в Голконде. И как архитектура Агры расцвела Тадж-Махалом, так и биджапурская прославилась Гол-Гумбазом. Четырехугольный, с семиэтажными башнями-пагодами по углам, Гол-Гумбаз (Круглый Купол) совмещает подкупающую простоту с техническим изяществом. Светлые, оштукатуренные детали создают ощущение теплоты, но акцент делается на силу. Огромный купол нисколько не уродует похожее на замок строение, над которым он воздвигнут. Если Тадж-Махал, как мавзолей для царицы, исполнен женского изящества, то Гол-Гумбаз, как мавзолей султана, воплощает мужество.
Его построили в 1659 году для султана Мухаммеда Адил-шаха, который умер двумя годами ранее, процарствовав 30 лет. Его отец, Ибрагим Адил-шах II, царствовал 47 лет (1580–1627). Для вечно снедаемого раздорами Биджапура это время оказалось ближе всего к тому, что можно назвать «золотым веком». В Декане Ибрагим заслужил славу просвещенного правителя. Он покровительствовал искусствам и был веротерпимым суннитом. Он позволял своим шиваитским и индусским подданным молиться так, как им заблагорассудится. «Не желал он и войн без надобности», — говорит Феришта, который написал «Историю возвышения державы Мухаммеда» под покровительством Ибрагима. «История» обрывается вторжением Акбара в Ахмаднагар в 1600 году. Ибрагим был вовлечен в эти войны, которые сразу же охватили всю страну. Во время правления Мухаммеда Адил-шаха Биджапуру пришлось признать превосходство Моголов, зато шах компенсировал это завоеваниями в Майсуре и Тамилнаде. Власть Биджапура простиралась по полуострову от Конкана и Малабарского побережья на западе и до Коромандельского берега на востоке. Там, возле Пондишери, пала тройная крепость Джинджи, и наяки Мадурая и Танджура признали власть Мухаммеда Адил-шаха.
Все же это была хрупкая империя. Завоевания на юге осуществили благодаря тактическим талантам Маратхи, таким как воины Шахджи Бхонсле — военачальника Ахмаднагара, который затем предложил свои услуги Биджапуру. Шахджи, хоть и обеспечил себе на юге обширные владения, верность Биджапуру сохранил. Но его сын стал великим Шиваджи, основателем царства Маратхи. И только в 1647 году семидесятилетний Шиваджи взялся за свержение власти Биджапура на северо-западе страны. С изобретательностью и хладнокровной жестокостью, штурмом и обманом прокладывал он дорогу в крепости дешмукхов (знати) в Западных Гхатах, чтобы окружить независимую область Маратхи возле Пуны. Эти земли отличались неудобным ландшафтом и спорным статусом. Когда-то они были частью Ахмаднагара, затем перешли к Биджапуру, принявшему власть Моголов. По соседству с ними находился Декан, которым напрямую управляли Моголы. Выходит, действия армии Маратхи служили скорее интересам Моголов, чем биджапурского султана. Из неоднозначности ситуации следует, что верного Шиваджи могли в этой борьбе мусульманских авторитетов науськать, как собаку.
В 1652 году Шах-Джахан, все еще падишах, вновь назначил своего третьего сына Аурангзеба наместником в провинции Декан. Аурангзеб, способный администратор и опытный полководец, в свои тридцать с лишним лет быстро оценил отношения с султанатами Декана. Двадцать лет могольского господства принесли султанатам неопределенность и путаницу. К тому же многочисленные шиитские общины и индийские церемонии для такого суннитского ортодокса, как Аурангзеб, были неприемлемы. Единственно возможным решением он считал не вассальное подчинение, а аннексию. Аурангзеб затеял интриги с Мир Джумлой, персидским авантюристом на службе султаната Голконды, который сделал карьеру как завоеватель северной части страны тамилов. Превратившись в торгового магната, Мир Джумла возбудил подозрения султана Голконды. Султан заподозрил, что своим богатством и могуществом авантюрист обязан Моголам. Тот не стал спорить с султаном, а просто предложил Аурангзебу союз в нападении на Голконду в обмен на гарантии безопасности его владений.
Нападение произошло в 1656 году. Хайдарабад пал, а султан отсиживался за крепкими стенами Голконды. Шах-Джахан прислал приказ отвести войска. Вероятно, султана Голконды вызвали в Дели, где Дара Шикох, старший брат и смертельный враг Аурангзеба, сделал все возможное, чтобы свернуть кампанию. Разочарованный Аурангзеб обошелся тем, что отнял у побежденного часть земли и наложил тяжкую контрибуцию.
На следующий год ситуация повторилась почти в точности. Аурангзеб вторгся в Биджапур. Воспользовавшись смертью Мухаммеда Адил-шаха (он упокоился под сводами величественного Гол-Гумбаза), войска Моголов и Мир Джумлы грабили города северного Биджапура и дважды пытались взять сам Биджапур, когда пришел приказ об отступлении. Снова злополучный Дара Шикох заступил брату путь к трону. Снова разозленный Аурангзеб отнял у побежденных земли и деньги, на сей раз пострадали Маратха и часть Конканского берега. Шиваджи превратился в проблему Моголов.
Но эта проблема могла и подождать. В сентябре 1657 года в Дели внезапно заболел Шах-Джахан. У него обнаружилась острая непроходимость кишечника, он весь опух, горло пересохло. Быстро развивалась лихорадка{271}. Хотя ему удалось частично поправиться, стали появляться признаки неминуемой смерти, и пришло время назвать наследника. Аурангзеб только этого и ждал. Но вскоре после спешной коронации на сцене возник другой брат — наместник Бенгалии принц Шуджа. За ним последовал четвертый брат — наместник Гуджарата, Мурад Бакш. Эти двое, Мурад и Шуджа, намеревались доказать, что о них забывать не стоит. Шуджа с войском поднимался по Гангу, но был остановлен возле Варанаси и потерпел поражение от имперской армии под командованием раджпута Джай Сингха из клана Каччава. В то же время Мурад — младший и самый толковый из братьев — решил действовать совместно с Аурангзебом. Собрав силы и разграбив порт Сурат, чтобы запастись ресурсами, он нетерпеливо поджидал Аурангзеба, чтобы вместе выступить из Декана на север.
На этой стадии лидером, несомненно, был Дара Шикох. Как старший брат и любимец Шах-Джахана, он считался глашатаем его воли и наследником. Он один из претендентов находился в Дели, в его руках хранились нити высочайшего покровительства, поощрения и власти. Он казался непотопляемым. Единственный его просчет состоял в том, что он, подобно Акбару, вызывал подозрение у правоверных мусульман, особенно улемов. Будучи человеком высокообразованным, он пытался примирить суфиев, индусов и христиан. Он перевел упанишады на персидский язык. Он даже высказывал мнение, что сущность у индуизма и ислама одна{272}. По стандартам правоверных, это была ересь. Гораздо ближе и понятнее была позиция Аурангзеба, который избавлял страну от язычников и отступников. Свободомыслие Дары для убежденного мусульманина с его незамысловатыми привычками, строгими ограничениями и безукоризненным образом жизни было равносильно кощунству. То есть проблема власти свелась к выбору идеологии. Многие считали Аурангзеба более праведным, а потому и более достойным трона.
В феврале 1658 года тридцатитысячная армия под командованием Мир Джумлы, с мощной артиллерией, которой командовали европейцы, изменила баланс сил, двинувшись из Голконды и Биджапура на север, в Малву. Здесь она встретилась с армией Мурада и под Удижайном разбила войско Шах-Джахана, высланное навстречу. Тяжелые потери среди раджпутов в войсках Шах-Джахана и сравнительно малые среди единоверцев-мусульман наводят на мысль, что Аурангзеб собирался избавиться от лишних соперников. Победители продолжили движение на север. Они встретились с Дарой в восьми милях от Агры.
