После победы над Хумаюном Сур совершил походы в Пенджаб, Синд и Малву и закрепил свою власть. Планировался поход в Декан, подобный тому, что совершил Ала ад-дин Хильджи, султан, которым Шер-шах больше всех восхищался. Но правоверный, если не сказать фанатичный мусульманин, Шер-шах считал первым долгом искоренить в своих владениях поросли иной веры. Под предлогом того, что мусульманки в домах раджпутов терпят надругательства, он решил снести такие бастионы индийского сопротивления, как Джодхпур, Читор и Калинджар. Последний штурм оказался фатальным. Шер-шах преуспел там, где до него многие терпели поражение, но лишь ценой своей жизни. Ракета, направленная в крепость, срикошетила от стен и, взорвавшись, подожгла батарею ракет, готовых к запуску. Шер-шах, руководивший обстрелом, получил ужасные ожоги. Он умер через несколько часов, как раз когда доставили известие, что крепость взята.
За короткий срок (1540–1545) полностью отладить государственный механизм вряд ли возможно. «За краткое время своего энергичного правления он провел множество мер по учету доходов и организации военной армии. Моголам оставалось только их завершить»{235}. Особенно это заметно на примере Бенгалии. Вместо того чтобы назначить полномочного наместника, который исполнял бы его волю, Шер-шах разделил провинцию на районы, в каждом из районов назначил подотчетную лично ему гражданскую, военную и духовную администрацию, в которой устроил периодическую ротацию кадров. Повсюду предпринимались усилия по сбору и учету доходов. Понемноту наводился порядок. Деревенские старейшины лично отвечали за преступления, оставшиеся безнаказанными, продажные чиновники лишались должности.
С коррупцией в армии тоже шла борьба. Взяли за правило клеймить всех боевых коней, чтобы их не подменяли более дешевыми скакунами. По этой же причине появились именные вещмешки установленного образца для каждого солдата. По всем провинциям стояли военные караулы, были построены дороги и караван-сараи. Чтобы создать хорошие условия для торговли, разогнали любителей взимать с торговцев незаконные поборы. Интересно, что сам Шер-шах занял особое место в индийской нумизматике. Он первым выпустил серебряные рупии, которые наряду с золотыми и медными монетами стали основной валютой могольского периода{236}.
Те же процессы происходили и в архитектуре. Единственным примечательным вкладом Бабура были три мечети, не слишком оригинальные по стилю. Одна, в Панипате, прославила его победу над Лоди, хотя другая, в Айодхье, выглядит внушительнее. Историки так и не сошлись во мнениях по поводу мечети Бабура в Айодхье (Бабри Масджид). Верно ли, что она построена на месте индуистского храма, отмечавшего место рождения повелителя Рамы (по «Рамаяне»)? Какова роль Бабура в ее строительстве? С тех пор как в 1992 году в мечеть ворвались индусские фанатики с мотыгами, вовлекая в беспорядки мирное население, об этом непримечательном объекте было написано больше, чем о любом другом во всей Индии. Цитировать здесь эти записи — только наводить путаницу.
К счастью, Шер-шах оставил после себя гораздо больше памятников и о них гораздо больше известно. В Дели он расширил комплекс, начатый Хумаюном. Предположительно это место в «Махабхарате» упоминается как Индрапраштра, столица Пандавов. Сейчас оно известно под названием Пурана Кила. Еще он построил тут мечеть Кила-и-Куна, которая сохранилась только отчасти, но «ни один фасад, ни одна святыня индийской земли не сочетает в себе столько хорошего вкуса со скромностью оформления». Дж. Харл в своей книге «История искусства» проводит сравнение с работами Брунеллески, флорентийского архитектора XV века. Он пишет, что по величию, красоте и роскоши эта мечеть далеко превзошла все другие постройки эпохи Моголов{237}.
Еще интереснее, хотя его реже посещают туристы, величественный пятиэтажный мавзолей в Сасараме, на полпути между Варанаси и Гкйей. Сюда из Калинджара были доставлены для захоронения останки Шер-шаха. Восьмиугольный, как многие из гробниц Лоди, он стоит на ступенчатом постаменте посреди озера. Как и усыпальница Гийяс ад-дина Туглукида, это оригинальная постройка. На трех ярусах расположены чаттри (беседки с колоннами и куполом), на каждом последующем этаже меньшего размера. Они напоминают амлаки храмовых башен и придают зданию изумительной красоты пирамидальный профиль. Создается впечатление, будто это не гробница, а дворец. Возможно, Шер-шаха на такую постройку вдохновил дворец в Гвалиоре — он очень им восхищался, когда стоял там с войском.
Мавзолей Шер-шаха высотой около пятидесяти метров тоже вызывает восхищение. Заслоняя собой более ранние мусульманские гробницы Индии, он задает новые стандарты архитектуры периода Великих Моголов (Акбар, Джихангир и Шах-Джахан). И не только столичной. Самые замечательные строения XVII века расположены не в Агре и не в Дели, а в Биджапуре, в Декане. А большой каменный Виджаянагар — этакий индийский Ангкор — может служить доказательством, что на полуострове нашлись достойные соперники Моголам и Сурам.
Расцвет и упадок Виджаянагара
Перечисляя владык страны под названием Хиндустан, Бабур первым делом назвал раджу Виджаянагара. В этом великом городе на берегах реки 1\нгабхадра, в северной Карнатаке, в XV веке правила династия чудаковатых индийских царей. «Бабур-наме» рассказывает, что царь Виджаянагара правил самой крупной на субконтиненте территорией: большей частью современного Андхра-Прадеша, Кералы, Карнатаки и Тамилнада. Войска его тоже были многочисленны, хотя Бабур, ничего больше не зная, мог лишь перечислять поименно государей таких далеких стран.
Гораздо больше он знал о положении султанов Бахманидов. которые некогда были соперниками Виджаянагара в Декане. «В настоящее время у деканских султанов не осталось ни силы, ни значения. Все их владения захватили в свои руки знатные беки: если правителям что-нибудь нужно, они просят это у беков»{238}. Эти беки — знать — на самом деле подтачивали царство Бахманидов, как черви. Еще во время правления последнего из Бахманидов, Махмуд-шаха (1482–1518), на власть претендовали четыре бека. За каждым стояла мусульманская династия. Одна обосновалась в городе Ахмаднагар (в Махараштре, в 200 км к востоку от Бомбея) и занимала северо-восточную часть султаната. Поскольку эти земли примыкали к Малве, они входили в сферу интересов наследников Бабура. Другая династия облюбовала Бидар, столицу Бахманидов. Третья, на юго-востоке, заняла Голконду, будущий Хайдарабад. Четвертая закрепилась в Джайпуре и владела югом, то есть Карнатакой, частью султаната Бахманидов, и граничила с Виджаянагаром.
Для Виджаянагара такое разделение давнего противника оказалось на руку. Когда в 1446 году умер Девараджа II, последний полноценный правитель из династии Сангама, Виджаянагар тоже раздирали внутренние склоки. Но утраченные земли Андхра-Прадеша и Тамилнада вскоре вернул Нарасимха — полководец, объединивший царство и основавший династию Салува. После его смерти в 1491 году наступил очередной кризис наследования. Из него вышел победителем второй Нарасимха, основавший династию Тулува. Этому Нарасимхе Тулуве в 1509 году благополучно наследовал сводный брат, современник Бабура, великий Кришна Деварая.
За 20 лет его правления Виджаянагар достиг расцвета. Войска Кришны Девараи заняли стратегически важное междуречье Райчур, грозя оттуда султанатам Декана и даже царям Гуджарата и Ориссы. Они были готовы к новым завоеваниям в Андхра-Прадеше. В Виджаянагар стекались подати и награбленное добро. Богатства служили для царских церемоний, шли на покровительство науке и архитектурные излишества. Покровительствуя ученым, Кришна Деварая прославился как второй царь Бходжа. Сам же город занимал площадь в 30 квадратных километров и представлял собой такое средоточие «излишеств», какое через сотню лет продемонстрировали столицы Моголов — Агра и Дели. «Город выглядит столь же большим, как Рим, и очень красив», — писал в 1520-х годах португальский путешественник Домингу Паеш. Он не рискнул оценить численность населения, чтобы не испортить свой отчет неверной цифрой, но, посетив городские рынки, счел, «что в этом городе есть все». Что касается ресурсов царя, здесь Паеш более многословен: «Царь постоянно держит под ружьем миллион бойцов». Что касается самого Кришны Девараи, португалец дал беглый набросок этого правителя, похожий на те, что встречаются в могольской литературе.
