Например, повсеместно встречавшиеся кирпичи были одинакового, стандартного размера. Стандартными, выполненными по одной системе были и каменные кубики, использовавшиеся как гирьки при взвешивании. Одной системе подчинялась ширина дорог и улиц: улицы были в два раза шире, чем боковые переулки, а главные проезды либо в два, либо в полтора раза шире улиц. Большинство раскопанных на сегодня улиц — прямые и идут либо с севера на юг, либо с востока на запад. Планы городов вообще подчинялись жесткой схеме, которая сохранялась и при многочисленных перестройках. Как правило, город состоял из двух четко разграниченных поселений: из «нижнего», жилого и торгового, и из расположенной на массивном кирпичном фундаменте «цитадели» с ее более внушительными постройками. «Цитадель» всегда располагалась к западу от «нижнего города». Так что поселения Хараппы были не просто первыми городами Индии, а первыми в мире городами, построенными по строгому плану. В дальнейшем предварительное планирование отнюдь не было свойственно индийскому градостроительству по крайней мере до XVIII века, когда махараджа Джай Сингх решил построить «розовый город» Джайпур в Раджастхане.
Инструменты, посуда, используемые для их изготовления материалы тоже подтверждают тезис о полном единообразии. Незнакомые с железом— впрочем, неизвестном никому в 3-м тысячелетии до н. э., — хараппцы с неистощимым терпением резали, пилили, сверлили с помощью стандартного набора инструментов из кремнистого известняка (разновидности кварца), а также меди и бронзы — единственных, наряду с серебром и золотом, доступных им металлов. Из них же отливались сосуды и статуэтки, изготавливались разнообразные ножи, рыболовные крючки, наконечники для стрел, пилы, зубила, булавки и браслеты. Как и в случае гончарной продукции — тарелок, чаш, кувшинов, флаконов и статуэток, — они были тем, чего и следует ожидать от умелых производителей кирпичей, — хорошо сработанными, скудно украшенными и предсказуемо одинаковыми по форме. Коротко говоря, технологическое единообразие «было столь же сильно выражено, как и при планировании городов. Достаточно нескольких экземпляров, взятых из одного места, чтобы охарактеризовать весь тип данных ремесленных изделий»{9}.
Еще более поразителен размер той территории, на которой удавалось поддерживать это единообразие. Уже по Мохенджо-Даро и Хараппе, отстоящим друг от друга на 600 километров, ясно, что «цивилизация долины Инда» гораздо больше по площади, чем современные ей Древнее царство Египта и Шумерское царство в Месопотамии. Но вскоре выяснилось, что в долине Инда расположено основное ядро цивилизации. После открытия двух главных городов — Мохенджо-Даро в Синде иХараппы в Пенджабе — занимаемая ею площадь постоянно увеличивается примерно на одну провинцию каждые десять лет. Ряд новых поселений был обнаружен в Пакистане, причем не только в Синде и Пенджабе (где на границе с Индией в месте Форт-Деравар находится третий по размеру город), но и в столь удаленных районах, как граница с Ираном в Белуджистане или в Северо-Западной Пограничной провинции. Но и собственно Индия может гордиться важной группой поселений, открытых в Гуджарате, еще одной — в Раджастхане, а также отдельными поселениями в штатах Пенджаб, Харьяна, Уттар-Прадеш, Джамму и Кашмир. Позднее, в сотнях километров к северо-западу в местечке Шортугай на берегу реки Оке (Амударья) в районе российско-афганской границы также было найдено хараппское поселение (или, возможно, «колония»). От Лотхала, небольшого, но важного, видимо, служившего портом поселения в Гуджарате до Шортугая в горах Бадахшана, где хараппцы, возможно, пополняли свои запасы бирюзы, более 1600 километров. С востока на запад, от Аламгипура в верхнем течении Ганга до Суткаген-Дора на Макранском побережье — не намного меньше.
Естественно, что открытие такого количества новых мест не могло не привести к пересмотру ряда сложившихся представлений. Единообразие хараппской культуры, даже с учетом отпечатка местных условий в отдельных областях этой огромной территории — приспособлений к жизни в пустыне, высокогорье, у моря. — уже не воспринимается как абсолютная истина. Пострадали и основанные на этом тезисе теории — о наличии сильной центральной власти, многочисленных чиновников, хорошо управляемого и стратифицированного общества. Простые предположения, родившиеся на основании небольшого числа частично и не всегда аккуратно раскопанных поселений, по мере появления новых поколений исследователей превращались в банальности и требовали пересмотра, перехода от домыслов к бесспорным фактам.
Но по крайней мере одна тайна точно оказалась раскрытой. Первые ученые, скажем, Маршалл, были сильно озадачены вопросом: как такая сложная и развитая культура возникла «из ничего»? Незнакомые с другими культурами бронзового века, существовавшими в регионе, не отдавшие должного чисто индийским особенностям хараппской архитектуры и предметов, ошибочно датируя ее примерно 3500–3000 годами до н. э., они привычно оборачивались к Западу в поисках ответов. Они считали цивилизацию долины Инда колонией или боковым ответвлением шумерской или даже микенской цивилизаций. Сейчас эта идея полностью отвергнута. Во множестве мест, лежащих к западу от Инда, в Белуджистане и Афганистане, как и в самой долине Инда, обнаружено достаточное количество дохараппских и раннехараппских поселений, чтобы проследить всю последовательность перехода от охоты и собирательства к животноводству и земледелию, проследить процесс совершенствования орудий и культуры, приведший к образованию городских поселений. Меньше согласия в вопросах о позднехараппском и послехараппском периодах, но сейчас можно все халколитические поселения (или поселения медно-каменного века) этого региона отнести к одному из названных периодов с соответствующей приблизительной датировкой.
Определенный по найденным поселениям и отличаемый в основном по типу керамики, дохараппский народ уже примерно к 3000 году до н. э. научился обрабатывать землю и строить дома. Он уже умел добывать металл, а благодаря торговым связям имел доступ к другим бесценным для него материалам и предметам. Примерно в 2600 году до н. э. (даты варьируются от поселения к поселению) появление типично хараппской керамики и орудий свидетельствует о наступлении раннехараппского периода. Кирпичные дома приобрели единый план (внутренний двор и комнаты вокруг). В статуэтках того времени угадываются более поздние стили. К концу тысячелетия, скажем, к 2300 году до н. э., раннехараппский период уступает место зрелому с его полным набором того, что мы знаем: одинаковые кирпичи и посуда, прямые улицы с канализационными каналами под ними, типичная терракотовая скульптура, изготовление в заметных количествах бус, украшений из фаянса и раковин, все большее число медных и бронзовых инструментов и, наконец, огромное количество таинственных печатей (и их отпечатков) на загадочном языке.
В ряде мест, чтобы создать поселение по новому четкому плану, старое приходилось сносить и строить все заново. Однако некоторые поселения сохраняют следы сосуществования бок о бок со зрелой хараппской цивилизацией предметов, особенно керамики, нехараппского и дохараппского стилей. Пока остается неясным, какие именно процессы — выплата дани, миграции, завоевания, межплеменные браки или просто культурные заимствования — привели ко все большей стандартизации жизни.
Еще более противоречивы особенности позднехараппской стадии. Около 1900 года до н. э. Мохенджо-Даро оказался покинутым, возможно, из-за наводнений и связанного с ними засоления почвы. Та же участь постигла Калибанган, важный город в Раджастхане, однако в этом случае вероятной причиной было усыхание реки Гкагхара и опустынивание местности. В центральных провинциях повсеместно наблюдалось снижение численности населения, хотя на периферии — в таких областях, как Гуджарат. Харьяна и Пенджаб — снижение было выражено слабее, а кое-где число людей и их активность даже возросли.
Такое рассеивание населения доказывается превалированием керамики нехараппских типов, обеднением письменности и ее все более редким использованием, а также исчезновением других самых удивительных, характерных для хараппской культуры признаков, включая стандартизацию. Однако навыки ремесленников и искусство обработки земли сохранились. Например, прядение и ткачество, которые хараппцы освоили, видимо, вообще первыми в мире, постепенно распространилось по всей Индии и к середине 1-го тысячелетия до н. э. стало обычным занятием. Тонко выделанные ткани сделались и впоследствии оставались одним из главных товаров, привлекавших в Индию римских, арабских, а иногда и европейских купцов.
