Но пока, несмотря на усилия ученых разных стран и колоссальные возможности компьютеров, язык дешифровать не удается. Так что никакого понятного сообщения, написанного самими хараппцами, у нас нет. Кем они были? Кому поклонялись? Было ли у них государство или государства? Об этом они ничего не говорят. Как они туда пришли? И что случилось с ними в конце? Этого мы не знаем. Их история состоит лишь из приблизительных дат. городов, остатков различных производств и произведений искусства, но ни одного описанного самими жителями события в ней нет. Мы имеем общество с выдающейся, развитой культурой, но, за исключением нескольких малополезных косточек, общество без людей, без единого имени.
С другой стороны, имена и названия — именно то, что в изобилии сохранила для нас ведийская санскритская литература. Цари и герои, боги и демоны, места и народы в немыслимом количестве мелькают в ведах, брахманах, пуранах и эпосе, словно это уже готовый исторический указатель. И хотя ни единое место, ни один глиняный черепок или другой найденный предмет не может быть с уверенностью соотнесен с конкретными людьми, создававшими эти стихи, и хотя их хронология покрыта пеленой неопределенности, мы знаем, что они называли себя арья (отсюда — арии), мы знаем их образ жизни, знаем, как было устроено их общество, знаем их веру и их неисчислимых предков и потомков. Коротко говоря, это был народ, гордящийся своим героическим прошлым, ведший свою родословную, поколение за поколением, от самого Ману, народ, чьи записи могли бы тем самым дать те человеческие детали, которых столь не хватает загадочной цивилизации Хараппы.
Это было бы здорово. Но на деле, как будет показано, хотя две цивилизации — хараппская и арийская — частично совпадали и в пространстве, и, возможно, во времени, никаких связующих нитей между ними нет. Так что история Индии начинается с очевидного парадокса. Только в последние годы появились некоторые данные, условно подтверждающие связь между ними. Но этих данных мало, и выводы по ним сделать невозможно. На сегодняшний день по-прежнему остается впечатление, что история Индии началась с двух не связанных между собой культур.
Однако такое положение вещей может служить своего рода предупреждением. Несмотря на утверждения историков-националистов, Индия в ее географических границах не является и никогда не была единой политико-культурной общностью. Так, сегодняшнее деление на Пакистан, Индию и Бангладеш, само по себе указывающее на отсутствие внутреннего единства, все же остается сильным упрощением присущего стране многообразия. Если проводить аналогии, то Индию нужно сравнивать не с Египтом или Грецией, а с такими близкими по размеру региональными образованиями, как Средний Восток или Европа. И подобно тому, как ранние цивилизации в Египте и Месопотамии на Среднем Востоке расцветали почти независимо друг от друга, или подобно тому, как позднее в Европе Византия и династия Каролингов боролись за превосходство, не обязательно вступая при этом в конфликт друг с другом, — нечто подобное было и в Индии.
К сожалению, это не та ситуация, когда историю легко превратить в плавно текущий рассказ. Для столь масштабного образования, как Южно-азиатский субконтинент, выстроить линейную последовательность смен одной расцветающей культуры другой, одного основателя империи другим, одной династии следующей практически невозможно. Только без всякой опоры на точную хронологию, без доказательств последовательности событий можно считать, что хараппская цивилизация с ее археологическими находками предшествовала арийской с ее литературой.
Настоящая империя
Простому человеку, знакомому с культурой Египта времен фараонов, результаты раскопок в Хараппе могут показаться бледными и скудными. Трудно не посочувствовать первому археологу, побывавшему в Мохенджо-Даро. «Я был сильно разочарован», — написал Д. Р. Бхандаркар в своем отчете. Он посетил пустынную провинцию Синд зимой 1911/12 года в качестве главного археолога Западных провинций Археологической службы Индии. Это он напомнил, что «Мохенджо-Даро» переводится как «холм мертвых». Там был один большой холм и шесть холмов поменьше. Потом он долго корил себя за свои слова о том. что «это место не скрывает остатков какого-либо древнего памятника»:
Согласно представлениям местных жителей, это руины города, построенного каких-то двести лет назад. И это звучит правдоподобно, поскольку найденные кирпичи имеют вполне современный вид. Кроме того, среди развалин не обнаружено ни одной резной терракотовой скульптуры{7}.
В этом утверждении неверно абсолютно все, его можно считать одной из величайших археологических глупостей.
Сегодня обычные посетители, легко прощающие отсутствие «резных терракот», все же жалеют, что в Мохенджо-Даро нет пирамид, нет зиккуратов, украшенных скульптурами башен, нет могучих курганов, возвышающихся над проходящими глубоко в земле пыльными улицами. При первом знакомстве с хараппскими раскопками видны одни фундаменты, и может показаться, что даже самые большие из раскопанных мест никогда настоящими городами не были.
Это, бесспорно, не так. Когда-то в глубине «холма мертвых» кипела жизнь. За сохранившимися гладкими, безо всяких украшений стенами жили люди, трудились ремесленники, продавали товары торговцы. То, что там не было привлекающих внимание памятников, отнюдь не означает слабости власти или недостатка самоуважения. Хотя, конечно, это кое-что говорит о характере управления хараппским государством и об устройстве общества, а также указывает на ограниченность создателей городов в выборе строительных материалов.
Четыре тысячи лет назад в нижней части долины Инда камень был столь же редок, как и ныне. Дерева, хотя его было больше, чем сейчас, видимо, хватало на стропила для крыш, но не на строительство самих домов. Его в основном использовали как топливо в печах для обжига кирпичей. Вообще, хараппцы строили почти исключительно из кирпича, обжигая его как на солнце, так и в печах. О прекрасном качестве этих кирпичей свидетельствует то, что много построек из такого, казалось бы, хрупкого материала сохранилось до наших дней. Подчеркнув, что эти кирпичи «имеют вполне современный вид», Бхандаркар, не подозревая о том, сделал хараппским строителям огромный комплимент.
Однако строительство из кирпича имеет свои ограничения, и хараппцы об этом прекрасно знали. Кирпичные постройки могут иметь большую площадь, их удобно делить на отдельные внутренние помещения. В плане многие дома Мохенджо-Даро сопоставимы по размерам с современными, а некоторые, видимо общественные, здания занимают площадь в половину футбольного поля. Некоторые, скорее всего оборонительные, стены достигают тринадцатиметровой толщины. С другой стороны, в отличие от тесаного камня, кирпич должен быть небольшим, иначе трудно достичь хорошего качества обжига. Он меньше, чем камень, подходит для возведения высоких построек. Солнце, соль и ветер разрушают скрепляющий кирпич известковый раствор, а высота постройки может привести к тому, что стены под тяжестью своего веса начнут трескаться и расходиться. Поэтому почти все (если не все) дома в Мохенджо-Даро имели не более двух этажей. Даже если представить, что хараппцы решились бы возвести что-нибудь столь монументальное, как их египетские современники. ясно, что осуществить этот замысел им бы не удалось.
Нужно отметить, что невыразительные холмы из песка и почвы, скрывшие города и поселения времен Хараппы, произвели впечатление на преемников Бхандаркара из Археологической службы. К счастью, проигнорировав его отчет, Р. Д. Банерджи и сэр Джон Маршалл предприняли собственные исследования Мохенджо-Даро в конце 1920-х годов. Их работу продолжили Эрнест Маккай и сэр Мортимер Уилер, которые также вернулись к холмам Хараппы в Пенджабе, поскольку при постройке там в XIX веке 160-километровой ветки железной дороги из Лахора в Мултан для насыпи были использованы кирпичи, очень напоминавшие кирпичи из Мохенджо-Даро. Исследования этих, а также многих других мест, проведенные после завоевания независимости и раздела субконтинента на Индию и Пакистан в 1947 году Б. Б. Лалом, Дж. П. Джоши, С. Р. Рао, М. Рафиком Мугалом и многими другими, принесли выдающиеся результаты. Что поражало всех ученых и что остается одной из самых специфических черт хараппской культуры — очевидная схожесть друг с другом нескольких сотен известных на сегодня поселений. «Наше главное впечатление заключается в удивительном единообразии хараппской культуры — как во времени, на протяжении нескольких веков ее расцвета, так и в пространстве, по всей огромной территории, которую она занимала», — таково было заключение одной из работ{8}.
