До того как сделать Маньякхету столицей, Раштракуты покровительствовали хорошо известной современным туристам Эллоре, расположенной в северной Махараштре, на притоке ГЬдавари. Здесь, у двухкилометровой скальной стены, изрытой наиболее знаменитыми пещерными храмами Индии, они посвятили себе уже существовавшую буддистскую постройку Это громадная, но легкая и изящная вихара До Ткал, в три этажа высотой, с залами и внутренними дворами поистине дворцовых масштабов. Как указывают надписи, Дантидурга также покровительствовал соседнему пещерному храму Дасаватара. Обе постройки были, очевидно, временными, потому что дальше «скальную улицу» продолжает более новый и удобный на вид храм, начатый при Кришне I. Этот храм, хотя и напоминает архитектуру эпохи Чалукьев в Паттадакале, сам архитектурой не является — это скульптура. Весь храм Кришнешвара, или Кайласа, как его еще называют, целиком вытесан из скалы со всей территорией, с кельями, усыпальницами, воротами и колоннами. Если верить изображению на медной пластине, сделанному в то время, даже боги, глядя на это чудо, являли свою милость, в восхищении перед творением человеческих рук. Сам его творец был восхищен не меньше. «О, как я мог создать такое!» — восклицал он.
Храм Кайласа, бесспорно, самый искусный и внушительный из всех вырезанных в скале памятников в мире. Он словно подтверждает статус Балхары как одного из четырех великих царей мира. Но и показывает, насколько удалось Раштракутам присвоить географию арийских святых мест. Гора Кайлас в Гималаях — земная обитель повелителя Шивы. Новый храм Кайласа в Эллоре тоже из камня и посвящен Шиве. Он как бы перемещает гору Кайлас в Декан, делает покатые горы Виндхья деканскими Гималаями. Подобным же образом к новому Кайласу была добавлена усыпальница с изображениями Ганга, Джамны и Сарасвати — трех арийских речных божеств. Как мы знаем, царь Дхрува, придя на север, «отнял у врага его реки». Это можно отнести и к божествам, но скорее всего речь идет о том, что он действительно «увез с собой воду из этих рек в больших кувшинах». Таким образом, Раштракуты не только обзавелись собственным Кайласом на севере владений, но и привезли в Декан из центра Индии реки{146}.
Любая империя, даже если она повелевает всей землей, когда-нибудь приходит к концу. Государство Раштракутов к концу X века потеряло могущество из-за набегов растущей империи Чола на юге и Парамара (еще недавно владений Гурджара-Пратихаров) на севере. А вместе с империей умерла мечта о деканской стране ариев, хотя на юге ее тут же попытались возродить танджорские Чолы. Они тоже дойдут до самого Ганга и тоже бережно повезут его воду домой, к устью реки Кавери.
Но до того времени центральную Индию уже разорят первые вторжения мусульман. После этого все действия по перенесению священных мест будут больше напоминать отчаянные попытки их спасти. Настоящая страна ариев подверглась надругательству. Топот коней Чолов, пришедших напиться из Ганга, был лишь эхом нашествия гораздо более грозного врага, которого не заботили золотые мечты и монастыри в скалах, построенные в Древней Индии.
Глава 10
НАТРАДЖ, ЦАРСТВО ТАНЦА
950—1180 гг.
Лев из Газни
До самого X века не слышно ни о каких столкновениях с мусульманами, кроме арабского завоевания Синда и набегов на Гуджарат и Раджастхан в начале VIII века. В самом деле, отношения между мусульманами и индусами часто были вполне дружественными. Говорят, царь Раштракуты нередко защищал купцов-мусульман. Как писал один из них, «никто не относился к арабам с таким участием, и подданные следовали его примеру»{147}. Если следовать принципам мандалы буквально, то Раштракуты видели в западных соседях Гурджара-Пратихарах прямых врагов. Следовательно, соседи врагов — арабы — были потенциальными союзниками. И если формальный союз не заключали, то, возможно, лишь потому, что эмиры Мансураха и Мултана редко могли оказать индийскому «царю царей» серьезную помощь, а вовсе не потому, что они исповедовали ислам.
Точно так же арабы рассматривали Гурджара-Пратихаров как врагов и никогда не могли быть уверены, что те не замышляют очередной поход. Титул «пратихара» означает «хранитель дверей или ворот». Но считается, что династия так называлась, чтобы отметить свое происхождение от пратихары Айодхьи, города повелителя Рамы. С другой стороны, по мнению Раштракутов, они годились, только чтобы стеречь ворота новообретенной страны ариев.
А последнюю следовало охранять, и не только от мусульман, хозяйничавших в Синде, но и от соседей-разбойников, в том числе и кашмирских царей. Около 900 года гурджарские владения в Пенджабе лишились изрядной части Кашмира возле реки Чинаб. Сперва ее заполучил строитель империи, царь Бходжа, затем она сдалась на милость Гурджара-Пратихаров. Как пишет Калхана — автор важнейшей летописи Кашмира, — пришлось пожертвовать пальцем, чтобы сохранить остальное. На востоке Пенджаба у мусульман все еще не было ни малейшей власти, зато на западе амбиции Багдада распространялись на территорию Афганистана и Туркестана. Если и можно говорить об «индийском бастионе против исламского авангарда», то находился он не в Каннодже на Ганге, а в Кабуле на Инде.
Здесь, в государстве, напоминавшем о кушанской Гандхаре, протянувшемся вдоль северо-западной границы и в глубь Афганистана, в середине IX века правила индийская династия, которая сохранилась в истории под именем Шахи. Это название происходит от титула «шахиншах», царь царей, который Кушаны позаимствовали у Ахеменидов. Аль-Бируни связывает эту династию с царем Канишкой. Возможно, это не домысел, поскольку Сюаньцзан в VII веке упоминал о царях Кабула, сохранивших верность буддизму. Вскоре дворцовый переворот, в точности такой же, какой организовал в Синде Чач, положил конец правлению царя-буддиста и возвел на трон министра-брахмана по имени Лаллия. Именно он и его наследники положили начало индийской династии Шахи, которая в IX веке считалась одной из самых известных.
Калхана пишет, что «слава об их могуществе затмила всех царей севера, как солнце затмевает звезды». Он сравнивал их страну с Арьявартой, которую обрамляли не Гималаи и горы Виндхья, но туруски (тюрки) и прочие многочисленные варвары. Но в ее пределах цари и брахманы хранили святость. В Пенджабе продолжались столкновения подданных Шахи с гурджарами, кашмирцами и синдцами, которые иногда выступали как союзники, а иногда становились врагами. В Афганистане владения Шахи простирались на большую часть территории к югу и востоку от Кабула. Они и были утрачены первыми. В 870 году пал сам Кабул. Из афганских владений Шахи удержали только Ламган — часть долины реки Кабул к западу от Джелалабада. Но Пенджаб сплотился и устоял. Новая столица была основана сперва в городе Хунд, или Охинд, на Инде, возле Аттока, а затем, по всей видимости, в Лахоре.
Тем временем афганские владения у Шахи откусывали мусульмане, готовые к дальнейшим походам. После завоевания Ирана и Туркестана местные тюркские племена приняли ислам. Но арабское влияние слабело, и власть Багдада в Средней Азии сменилась властью Бухары, откуда династии Сафаридов и Саманидов правили исламской империей, простиравшейся до самого Гиндукуша. В 963 году амбициозный, но опальный полководец Алп-Тегин повел армию из Балха, пересек Гиндукуш и захватил Газни — город на кабульско-кандагарской дороге, имевший стратегическое значение. Сам Алп-Тегин, бывший тюркский гулям, захватил трон. Ему наследовал Себук-Тегин — тоже бывший раб и тоже полководец — в 977 году, когда возвышению уже ничто не могло помешать. Имперские амбиции Себук-Тегина привели к конфликту с Шахи. В 986 году, как пишет мусульманский историк Феришта, «Себук-Тегин, призвав к войне за веру, разорил окрестности Кабула и Пенджаб».
Царь Джайпал Шахи был крайне недоволен. «Видя несметный ущерб, что наносится его земле всякий миг… раздосадован и безутешен, он не нашел иного спасения, кроме как самому взяться за оружие». Он успешно собрал огромную армию и повел ее к северо-западной границе, чтобы встретить Себук-Тегина на укрепленной позиции среди скал Ламгана. Здесь индусы и мусульмане сошлись в битве.
