Данный год больше запомнился одним событием за пределами Индии. В 571 году на той стороне Аравийского моря при таинственных обстоятельствах жена обнищавшего купца из племени курайшитов родила сына. Ему, известному через 40 лет под именем Мухаммад, откроется слово Божье; при нем мир бесповоротно и очень быстро изменится. Но до первых вторжений последователей Пророка в Индию оставалось еще больше века. А к тому времени большинство из династий VI века (не Майтрака) уже давно перестали затмевать луну и воплощать земное счастье.
Поэтому непростительно игнорировать большинство династий, ставших преемниками Гуптов, тем более что они, как известно из грамот, могли даже превосходить Гуптов. Некоторые из них будут упомянуты позже. Здесь достаточно сказать, что многие из них похвалялись, будто повернули вспять поток вторжения гуннов. Нужно помнить, что из Гандхары гунны прокатились по Пенджабу и дошли до Малвы около 500 года. На северо-востоке крупные буддийские центры в Таксиле. Пешаваре и Свате жестоко пострадали от них. Там, где Фа Сянь в V веке видел населенные вихары и возвышающиеся ступы. Сюаньцзан. другой китайский паломник, уже середины VII века, нашел запустение. Монастыри Таксилы были «превращены в руины и покинуты, и там очень мало жрецов; королевский род пресекся, аристократы сражаются за власть». В Свате около 1400 буддийских учреждений «совершенно разграблены и заброшены», от восемнадцати тысяч монахов осталась небольшая горстка. Буддизм в бассейне Инда никогда не оправится от такого удара. И до прихода ислама регион не торговал более по суше с Китаем и Западом. Хотя Сюаньцзан обнаружил в Кабуле торговую деятельность, он умалчивает о рынках или торговле в связи с Таксилой и Пешаваром, что является важным признаком. Жизненная сила в регионе иссякла, а с ней и самое главное — поставки лошадей из Азии в Индию. Впредь лошадей привозили в Индию по морю из арабских стран, и эта отрасль торговли быстро стала монополией мусульман. Другие пограничные тропы, например путь паломников, ставший Каракорумским трактом, были заброшены, когда основной путь сдвинулся восточнее, кТибетскому плоскогорью.
Остальная Индия была спасена от гуннов, вероятно, благодаря некому Ясодхарману из Малвы. Несомненно весьма успешный путешественник, если не выдающийся представитель династии, Ясодхарман утверждал, что победил гуннов в 530 году. Под руководством Михиракулы, сына Торамана, гунны вернулись в Кашмир, бывший тогда землей печальной, но несравнимой красоты, чтобы закрепить за собой репутацию гонителей веры, варваров и кровожадных чудовищ.
Победами над гуннами также хвастается Баладитья, поздний Гупта, а еще Маухарии и Вардханы. Маухарии, вобрав в себя одну или более династий, осели в центральном Уттар-Прадеше со столицей в Каннодже в верховьях Ганга (рядом с Канпуром). Таком образом они подчинили себе большую часть Арьяварты, принадлежавшей династии Гуптов, и обеспечили легитимную преемственность для следующего и, возможно, последнего чакравартина на севере Индии. Им был великий Харша из рода Вардхана из Тканесара, близ Дели. Вардхана и Маухарии уже были близкими союзниками и могли сообща отбить атаку гуннов. Их земли лежали по соседству. Объединившись, они вскоре сформировали ядро великой империи Харши{114}.
Но прежде чем вернуться к династическим ссорам и не дать указам VI века исчезнуть в потоке времени, как красноперым рыбам в ручье, стоит обдумать, какие сведения они сообщают не только о царственных дарителях, но и об одариваемых людях, и о природе самих даров. Для экономической истории, в отличие от династической, эти сведения весьма важны, поскольку предвещают распыление ресурсов гораздо более точно, нежели, по выражению Косамби, «милая, но бессмысленная литания династий».
Необыкновенная щедрость пристала правителям. Она была существенным атрибутом царской власти; наиболее великодушных государей описывали как людей, которые раздавали добро вплоть до последнего медяка. Распределение земель — это способ вознаградить сторонников и получить поддержку. Оно имеет также важный экономический подтекст. В уже цитировавшейся грамоте Валлахби 571 года дар адресован брахману по имени Рудрабхути. Почти все указы этого периода были в пользу брахманов или религиозных учреждений — известных храмов, джайнских общин и, реже, буддийских монастырей. В этом случае Рудрабхути пожаловали доход и другие права на определенные земли, что давало возможность оплачивать важные жертвенные ритуалы. Если раньше поддержка и услуги брахманов вознаграждались несколькими сотнями голов скота, теперь делали «полную предоплату».
И права, и земли, дарованные таким образом, подробно описываются, пусть значение некоторых технических терминов спорно{115}. Огромные земли были выгонами, принадлежавшими нескольким людям. Рудрабхути получал с них прибыль в виде различных налогов и пошлин, а еще имел права на добычу полезных ископаемых и прочее. Он не обременял земледельцев царскими налогами (как, например, налог на содержание военных чиновников), и, наконец, ему было даровано право принуждать к работе. Сами земли не меняли владельцев; с другой стороны, весь урожай могли изъять, если того требовали царские казначеи.
В число других даров часто входило право на сбор штрафов за разные правонарушения и право не проходить военную и правоохранительную службу. Даже полномочия судебных органов могли быть переданы в дар. Рудрабхути и ему подобные по сути становились феодалами. Хотя дары по большей части получали брахманы в религиозных целях и хотя на данный момент они не были обязаны снаряжать военные отряды, как феодалы Европы, основа феодальных отношений уже была заложена. Вскоре чиновников, которые, согласно Фа Сяню, получали жалование даже при Гуптах, стали вознаграждать подобными дарами в виде земель, деревень и целых провинций. Мы приведем свидетельства рекомендательных писем, с помощью которых сами жители деревень просили защиты и покровительства у назначенных царем надзирателей, и наблюдалась субфеодализация (надзиратели передавали часть своих феодов посредникам или вассалам).
Такой «феодализм снизу» иногда контрастирует с «феодализмом сверху», характерным для царской иерархии махараджахираджи, окруженного своими вассалами или махасаманта (буквально «великими соседями», фактически зависимыми династиями и ленниками). Оба вида феодализма содействовали раздроблению земель. «Феодализм сверху» — при помощи районирования власти, даже если цари настойчиво провозглашали себя вселенскими владыками. «Феодализм снизу» — коварным размыванием лояльности и ресурсов, на которых держалась вся власть.
Харша-Вардхана
Будто бы в противоречие теории, новый «царь царей», несмотря ни на что, решил сверкнуть мимолетной звездой. Была торжественно введена новая хронологическая эра, а это очень важный признак. Подданные отпраздновали «победоносное замыкание в круг четырех частей земли» (дигвиджайя). В начале VII века соперничество династий, которое, как грозовые облака, собиралось над Арьявартой еще со времен Гупты, начало рассеиваться. Сезон дождей, по всей видимости, откладывался. Северная Индия готовилась пережить последний расцвет доисламской империи.
Из несомненно большого числа сасан, созданных Харша-Вар дханой из Тханесара (и Канноджа впоследствии), сохранилось немногое. Одна надпись, которая когда-то, вероятно, была оттиснута на медной табличке, перечисляет прямых предков Харши. Его отец первым взял титул махараджахираджи, а брат первым назвал себя последователем Будды. Харша, видимо, унаследовал оба «звания», хотя буддийские симпатии не мешали ни его агрессивным планам, ни поклонению старым богам. К сожалению, данная надпись не может дать больше информации, и будь она и несколько монет единственными свидетельствами о Харше, он остался бы в истории очередным малоизвестным представителем династии.
К счастью, довольно сухое свидетельство сасаны дополнено двумя гораздо более информативными источниками. Один из них — Сюаньцзан, китайский монах и ученый, который с 630 по 644 год гостил в Индии, вдохновленный паломничеством Фа Сяня в священную землю буддистов, совершенным двести лет назад. Он вернулся в Китай, нагрузив двадцать лошадей буддийскими реликвиями, статуэтками и книгами, и составил впоследствии пространное описание Индии, которое сделал, скорее всего, по личным впечатлениям, кроме описаний крайнего юга.
