А теперь вот — сверлил меня недобрым взглядом. И требовал объяснения...

Настя

Я не стала ходить вокруг да около. Честно поведала Максиму, как обстоят мои неважные дела. Что приключилось с отцом, какое теперь в нашей семье сложилось шаткое, если не сказать катастрофическое, финансовое положение и что сегодня я смогла все эти проблемы разом решить.

— Я не понял, — скривился Харитонов, — кем и куда ты устроилась?

— Официантом, — развела я руками, — в мишленовский ресторан. «Белый кролик» — знаешь такой?

— А что сразу на панель не пошла, Насть? — зло усмехнулся парень, а я непонимающе моргнула.

— Что-то я не распознаю твои сигналы, Макс...

— Не будешь ты хвостом крутить в местах, где пьяные буржуи жрут водку с черной икрой! — внезапно взорвался парень, а я закатила глаза.

Ну, потому что плавали — знаем.

Да и на меня, где залезешь, там и слезешь. А командовать пусть мамой своей идет, а не мной.

— Что еще скажешь? — сделала я шаг назад и сложила руки на груди.

А затем выслушала по полной программе.

— Насть, ты не обижайся только. Но что, блин, за херня? Я парень твой, или где? Ты почему сразу со своими проблемами ко мне не пришла? Побежала на какие-то собеседования дурацкие, как будто бы меня и нет вовсе, — чуть сбавил пыл Харитонов, видя, что я разозлилась на его необоснованные доводы.

Конечно, я ведь именно такая девушка, что перед первым попавшимся на глаза козырным тузом сдам бастионы и продамся за тридцать сребреников. Лишь бы жизнь моя медом хоть на денек показалась.

— Максим, коль уж мы начали обмениваться любезностями, то ты тоже не обессудь. Но так уж вышло, что ты, в точности, как и я, бедный студент. Расскажи я тебе или нет, а итог бы был один — помочь мне ты бы был не в состоянии даже при огромном желании.

— Вот спасибо!

— Кушай с булочкой.

— Я бы кредит взял.

— Шикарный план, Макс, — подняла я большие пальцы вверх. — И как я сама об этом не догадалась?

— Зачем ты так? Я пытаюсь тебе помочь? — шагнул ко мне ближе парень и заключил меня в свои медвежьи объятия, а я сразу потухла и притихла, вдыхая полными легкими его аромат. Он пах свежестью, гелем для душа и немного табаком.

Все обещал, что бросит пагубную привычку. Но так и не смог.

— Я тоже пытаюсь себе помочь, Макс, — тихо выдохнула я, обнимая Харитонова за талию.

— А если тебя в этом шикарном ресторане склеит какой-нибудь властный пластилин? Что тогда? — буркнул он, а я хохотнула.

— Нужна я ему больно...

— Ты просто не понимаешь, насколько красивая, Настя. Я, когда тебя впервые увидел, чуть челюсть не раскрошил, с такой силой она об пол бахнулась!

— Макс, осади! Куда мне до модного столичного совершенства поспеть? Сам посуди: силиконовых губ нет, ресниц нарощенных тоже, нос не после пластики, да и зубы родные, а не белоснежные унитазы. Так что я неликвид, можешь успокоиться.

— Зато грудь своя.

— Дурак! — фыркнула я и тут же выпуталась из его рук, взирая на парня с осуждением.

А ему все равно, что об стенку горох. Хохотал, пока я сокрушенно качала головой. А потом сделался в момент серьезным и безапелляционным тоном выдал:

— Короче, Насть, никаких ресторанов. Усекла? Я у парней деньжат постреляю, что-то из копилки своей дерну. Рассчитаемся мы за долги твоего отца, не мороси. Все будет. Я тебе обещаю. Надо будет, так на подработку дополнительную выйду. Что я зря мускулы растил, что ли, а? Ты глянь! Такими банками только вагоны разгружать, — и залихватски продемонстрировал мне свои бицепсы.

Красавчик!

Правда, я лишь согласно кивала парню, благоразумно решив в споры с ним не вступать. Это он сегодня рвет и мечет. Но утро вечера мудренее. А потом придет понимание, что вывезти голодному студенту в одну калитку свою мать, да еще и меня с отцом инвалидом — это ни фига непросто.

И одними кредитами тут сыт не будешь.

Здесь пахать надо. Так что, запрягаем и вперед. С песней!

Остаток вечера прошел мирно. Я сообщила Катьке, что пойду к Максу в общагу, так как там парни устроили субботний просмотр какого-то очередного блокбастера через проектор. Подруга меня благословила, но составлять мне компанию отказалась напрочь.

Не ее уровень, видите ли. Увы и ах, но в общаге резонно не наблюдалось по ее душу ни единого миллионера на квадратный метр. А мне вот, в отличие от некоторых, с моим милым был рай и в шалаше.

Так и пролетели выходные, словно бы фанера над Парижем.

В воскресенье устроили с Катькой уборку в комнате. Постирались. Сварили себе на всю неделю вермишелевого супа. А еще я все же согласовала с Миленой точный график моей работы. Ну и, разумеется, отправила от своих заоблачных чаевых львиную долю отцу, дабы он не бедствовал, оставляя себе лишь крошки на жизнь.

А там уж и понедельник наступил, где я под зорким глазом Харитонова забрала из деканата заявление об академе. Ну и все...

Дальше мне осталось лишь поругаться с Максом и все же выйти на свою первую смену в «Белый кролик» и отработать ее от звонка до звонка.

И все было бы хорошо. Честно!

Ведь после работы меня встретил почти смирившийся с реальным положением дел Харитонов. Нет, он еще что-то бурчал невразумительное, мол, ну как же так, и как я могла на него не положиться? Но я его не слушала. Меня ведь снова подпустили к столу, и я снова заработала копеечку на чаевых.

Ну, разве не чудо?

Но уже перед общежитием мне пришлось выбросить из головы все приторно-сладкие мысли о светлом будущем. Ведь раскорячившись против правил парковки и перегородив проход к крыльцу, стояла огромная, устрашающих размеров гробовозка.

— Охринеть! — зашелся восторгом Макс. — Это же «Брабус Рокет»!

— И что? — насупилась я.

— Да ничего, Насть! Просто таких в мире всего двадцать пять штук. И каждая стоит лямов по сто, если не больше.

— Вау, — квело пожала я плечами, особо не впечатлившись такой информацией.

А затем вросла ногами в землю.

Ибо дверь гробика на колесиках открылась. А из нее показался сначала огроменный букет белых роз.

А сразу за ним тот самый «папик» собственной персоной.

Сереженька...

Настя

Целое представление организовал одним своим появлением.

Собрал, как говорится, полный зал. Кто-то из жительниц нашей общаги распахнул окна и теперь сидел на подоконнике, лузгая семечки. Кто-то делал вид, что поливает цветы. Арямкина, приосанившись и щедро накрасив губы липким блеском, тусила с целой толпой конкуренток на крыльце. И даже вахтерша, Галина Ильинична, хмурая и суровая женщина неопределенного возраста, но с блеском в глазах, топталась в дверях, вытягивая шею и не понимая, что вообще тут происходит и к кому же пожаловал этот принц на белом коне.

Ну, прям жених: брючки со стрелками, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, массивные и явно дорогие часы, в воротке виднеется золотая цепочка. Улыбка до ушей, хоть завязочки пришей — белозубая и самоуверенная до безобразия.

И ко мне танком попер.

— Привет, Настя.

Я почувствовала, как Максим с силой сжал мою ладонь в своей руке. Глянула на него быстро — подобрался. Набычился. На виске забилась синяя венка, выдавая крайнюю степень его недовольства. А в следующее мгновение Харитонов просто взял и задвинул меня за свою широкую спину.

И пошел в лобовую.

— Я за нее, мужик. Что надо?

Но этот расфуфыренный хлыщ даже глазом не моргнул. Посмотрел на Максима, как на грязь под своими кожаными ботинками, и втащил ему словом. Тихо. Без напряга. Но так, что даже у меня по спине мурашки побежали.

— Цветы ей от меня передай, мальчик. И пойди погуляй. Мне с Настей поговорить надо.

Жесть!

— Со мной говори, — сделал угрожающий рывок вперед Харитонов, но Сергей даже не дернулся. Только усмехнулся и поиграл бровями дурашливо. Словно бы на него наехал не сильный и здоровый почти двухметровый парень, а какой-то сопливый школопет.

Но я со стороны все понимала. Да, быть может, этот столичный Скрудж Макдак и был на пару сантиметров ниже Максима, но вот в ширине плеч ему явно не уступал. Если не выглядел солиднее.