Моя жена перестала гудеть от неприятия. Она вдруг выпрямилась и задумалась, перекладывая в своих мозгах мысли в правильном порядке. А затем выдохнула и кивнула, устало потирая пальчиками переносицу. И резонно подводя итог:

— Я с тобой с ума сойду.

— Я с тобой уже сошел, — хохотнул я.

— Не ври, — фыркнула Настя, — ты таким был еще до меня.

— Не факт...

На этом наш разговор пришлось зафиналить, потому что капитан корабля сообщил, что уже через полчаса мы совершим посадку в аэропорту Куала-Лумпура. Пришлось поторопиться с переодеванием и сборами. А дальше понеслось...

Прилетели после обеда. В солнцепек. Жара, как в бане, влажность на максимум. Но мне казалось, что Настя вообще этого не замечала. Глаза по пять килек, а в них восторг неприкрытый светился. Я же только смотрел на нее с улыбкой. Для меня это был очередной азиатский мегаполис, а для провинциальной девчонки все равно, что в другой мир попала.

В номер в люксовом отеле с инфинити-бассейном и видом на город заселились уже к концу дня. Сначала опробовали на ритмичную скрипучесть огромную кровать. А затем поужинали с видом на закатное солнце. И только после спустились обратно в город.

У жены случился разрыв шаблона. Она кайфовала, казалось бы, от всего подряд. При виде Петронас Тауэрс, Мердеки и даже толпы в Bukit Bintang. Ее не смущал ни запах уличной еды, ни ароматы дорогих парфюмов. Настя логанила свой совсем невыразительный живот и говорила, что ее дочь так сильно любит маму, что не хочет мучить ее всякими там пресловутыми токсикозами.

Я ее не поправлял, веря, что наш сын растет настоящим мужчиной. Лучше, чем его отец. Вот и не обижает маму...

В остальные дни я знакомил Настю с основными достопримечательностями города. Помимо вертолетных туров и эксклюзивного шоппинга, где я потратил на жену неприличную сумму денег, мы поднимались на смотровую площадку Петроас и прошли по мосту Skybridge на сорок первом этаже. Гуляли в зеленом оазисе мегаполиса — парке KLCC, где Настя на шоу фонтанов почему-то заснула, а потом бурчала, что я ее не разбудил и она все проспала.

На следующий день история повторилась. А меня снова обвинили во всех смертных грехах, а после затребовали срочно обожраться карамболой, которая уже очень полюбилась моей жене. Будь ее воля, она бы только этим фруктом и питалась.

А я, плохой и нехороший, все водил ее по мишленовским ресторанам и пичкал лучшими блюдами от шеф-повара. Не муж, а злодей писюкать.

После был Сингапур.

Тут Настя вообще чуть не потерялась от шкалящих эмоций. Все тридцать три удовольствия этого города были для нее: лучший номер в Marina Bay Sands, прогулки по Садам у залива, остров Сентоза, музеи, концерты и СПА-программы. Последнее особенно полюбилось моей жене.

А я был только рад ей угодить.

Из Сингапура мы сразу вылетели на острова. Джакарту из нашего маршрута я все-таки решил вычеркнуть. А Настя со мной согласилась, сославшись, что городская парилка начинает ее здорово утомлять. Я это тоже заметил, так как беременная супруга прикладывалась на любую маломальски пригодную поверхность для сна.

И были Фиджи — отдельный мир для нас двух. Вилла, затерянная вдали от посторонних глаз. Собственный пляж, который сливался с океаном. И тишина, которая нарушал лишь смех Насти и шум волн, мерно набегающих на берег.

Здесь время бежало не медленно и не быстро.

Здесь же я впервые ощутил, как моя жена прикоснулась ко мне.

Сама...

Это было раннее утро. Когда еще солнце лишь едва-едва выглядывало из-за горизонта, окрашивая все вокруг в пурпурное марево. Я же проснулся, как от толчка, но глаз не открыл.

Сначала даже не понял, что уже не спал...

И что это, не сон, а реальность, где кончики пальцев Насти невесомо порхали по линии моих бровей. Спустились к ресницам. Пробежались по скулам. Коснулись нижней губы. А затем...

Она повела носом по моему плечу. Вдохнула в себя мой запах. И тихо выдохнула.

А я боялся пошевелиться и спугнуть это внезапное проявление нежности. Ко мне. К тому, кто это совсем не заслужил.

В моей копилке достижений было всё, что только я мог пожелать.

Все, кроме этого...

Глава 32 – Я узнал, что у меня есть огромная семья

Сергей

— Сереж? — шепот Насти я едва расслышал сквозь шум волн за окном, но все же лениво приоткрыл один глаз.

— М-м?

Девушка смотрела на меня с улыбкой. Честной. Не приправленной соусом из негатива и потаенной желчи.

— Что случилось? — спросил я.

— Она толкнулась. Во мне. Первый раз, представляешь? — жена схватила мою руку и очень осторожно приложила ее к своему животу чуть пониже пупка, надеясь разделить этот момент со мной.

Но я не ощущал ничего. Лишь ее бархатистую кожу под пальцами и упругое тепло.

— Чувствуешь? — прикусила Настя нижнюю губу. — Вот сейчас только что было.

И она замолчала, будто бы ей было страшно, что ее слова могу спугнуть то, что происходит внутри нее. А потом взяла и накрыла мою руку своими крошечными ладошками.

— Сейчас погоди, — она облизнулась и замерла, очевидно, дожидаясь новых действий от маленького человека, что устроил внутри своей мамы утреннюю зарядку.

Я же просто ждал, одной рукой прижимаясь к ее животу. И глядел на нее.

Красивая. Ей был к лицу загар.

А еще ей были к лицу мои бабки. Именно они превратили провинциальную милашку в холеную и дорогую принцессу. И эта новая Настя доставляла мне глубокое, почти животное удовольствие.

— Вот же! — снова улыбнулась Настя и упрямо зыркнула на меня. — Как же ты не чувствуешь?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Опять затихла...

— Да?

— Она, наверное, тебя стесняется. Или боится! — и так потешно округлила глаза, что я тихо рассмеялся.

Боится...

Забавное слово.

— Расскажи, как это? — прижался я ближе, обнимая ее и переплетая в немыслимый клубок наши ноги и руки. А Настя не отстранилась, только воткнулась носом в ямку на моей шее и засопела, как маленький, потешный ежик.

— Ну, это, как порхание бабочки. Но сильное и очень уверенное. Уф, не знаю, как объяснить...

Она чего-то еще лопотала там, а потом затихла и уснула, а я все гладил ее по спине, по волосам и животу, по бедру, которое она закинула на меня. И перся. Блять, да, мне было максимально по кайфу. От того, что я здесь, на затерянном в Тихом океане острове, обнимал свою беременную жену.

А она обнимала меня в ответ.

Что она позволила себе расслабиться рядом со мной и вдохнуть эту жизнь полной грудью. Что перестала задыхаться копотью своего прежнего убогого мира, маленького и затхлого, в котором пешки радовались до поросячьего визга всякой ерунде: отдыху «от станка» два раза в год и, возможности съездить семьей на море в следующем году. Ипотеке на тридцать лет. Скидкам на яйца в супермаркете. Удачной покупке на распродаже китайского массмаркета. Новой сумочке из дерматина. Походу в ресторан на выходных. Кредиту на новую модель яблочного телефона.

Ебаный стыд!

Но да, Настя отпустил этот чертов ущербный мир, где людям с молоком матери вскормили идею довольствоваться малым, а не лучшим. Нет, в принципе, правильно. И я, как никто, понимал, зачем это было нужно сильным мира сего, ибо я был одним из них.

Но...

Теперь мне приходилось в принудительном порядке поднимать Насте веки, чтобы она увидела свои новые возможности. А не буксовала зашорено в старых проблемах.

И я пока не знал, в чем настоящая причина ее метаморфоз. Месть? Или убойная доза окситоцина, которая со всей силой вдарила по ее замаринованным в глупой ненависти мозгам? Похуй! Я просто предпочел наслаждаться этим временем, где моя жена больше не была дурой, носясь со своими обидами, как с писаной торбой.

Рефлексия — не мое. Я предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

В Москву мы вернулись уже глубоким вечером следующего дня.

Не хотелось, конечно. Последние часы на острове Настя сидела, слепо уставившись в горизонт. Я же пообещал ей, что уже на Новый год мы обязательно вернемся в тропический рай. Возможно, что я покажу ей Мальдивы. Или Сейшелы. Или Французскую Полинезию.