Он не хотел лишь мое тело.

Ему была важна я. Моя душа. Мое счастье. Мое будущее.

Наше будущее, черт побери! А не только его удовольствие!

И теперь это вместе с ним я лежала в ванной. Его рука так сладко растирала мои соски, пока его язык нежно вылизывал мой рот, накачивая меня пузырьками шампанского и бурлящим адреналином. И я именно это принимала — не знание, что я всего лишь удобная вещь для слива спермы, а то, что я человек, которого любят, ценят и уважают.

И относятся, как к ровне.

А не как к обслуживающему персоналу.

Я тихо выдохнула, когда мою нижнюю губу прикусили, и вместе с тем ладонь опустилась ниже, с ласковой настойчивостью сжимая лобок. А затем двинула дальше, накрывая самое чувствительное местечко и принимая медленно, но настойчиво его гладить.

Вверх. Вниз.

Пальцы мягко скользнули по клитору. Едва касаясь. Умопомрачительно невесомо. Но обожгли так, что я внутренне обуглилась за секунду. И чудом удержала себя от того, чтобы не повести бедрами в поиске более интенсивного трения.

Дыхание сбилось в момент.

Потяжелело. Сломалось. Раскалилось.

И руки! Мне стало некуда их деть.

— Дотронься до меня, Настя… Пожалуйста.

Боже!

Ладонь накрыла его руку там, где он уже круговыми движениями подталкивал меня в кромешный, наполненный до краев похотью ад. А вторая вцепилась в его бедро, боясь, что меня раскрутит на этой центрифуге, бьющей током, и унесет неизвестно куда.

— Девочка моя…, — рычал мужчина, прикусив мне губу, а затем всосал ее в себя.

А я не успела удержать тело в статике и все-таки выгнулась дугой. И тихо застонала, потому что его пальцы надавили на мой чувствительный бугорок еще сильнее. И принялись ритмично кружить по нему, пока позвоночник не прошила молния болезненного и сокрушительного желания.

Я вспыхнула.

Как факел.

И ощутила, как вниз живота хлынул раскаленный свинец, затапливая меня под завязку. Он же заставил складочки между ног набухнуть от жара. И запульсировать, требуя повышать этот преступный градус и дальше до максимума.

А затем я, вместе с внутренней горячей дрожью ощутила, как один палец слишком легко скользнул внутрь меня. Не встречая никакого сопротивления. Потому что я всего за пару минут была готова ко всему. Но в этот раз я себя ни за что не корила.

Ни за что!

Наоборот!

Я радовалась, что мое тело так критически быстро сдало свои бастионы. Потому что иначе, я бы не знала, как все это пережила. Мне нужна была эта блаженная иллюзия. Фикция, в которую я занырнула с головой, предавая любви с эфемерным Василием.

Никакого Сергея.

Никаких монстров под кроватью.

Только я. Только мой выбор!

— Настя, я не могу быть больше нежным, слышишь? Не получается...

Заткнись! Пошел к черту!

— Я так сильно тебе скучал...

К черту! Я не против все закончить, как можно быстрее. Господи, пожалуйста!

И меня тут же резко подняли из воды, ставя на колени и заставляя упереться руками в бортик ванны. Затем по спине заскользили поцелуи-укусы. Жадные. Жаркие. Голодные. И вместе с ними пальцы все не переставали жалить меня между ног, давая понять, насколько катастрофически я погрузилась в свои фантазии.

Я была мокрой там.

Скользкой.

На все согласной.

Бери. Трахай в меня.

Слезинка сорвалась с ресниц, как только я почувствовала обжигающую плоть, что толкнулась мне между бедер. И заскулила на выдохе, когда алчные мужские пальцы до боли стиснули мои ягодицы, до предела разводя их в стороны.

— Ох ты ж блядь...

А затем одна его ладонь обвила вокруг моей шеи и потянула на себя, вгоняя в самую беспомощную позу. И в тот момент, когда наши губы и языки, высекая искра, столкнулись, железобетонный, раскаленный, огромный член влетел в меня на всю длину.

До упора.

А в следующее мгновение мы оба замерли, забывая, как дышать.

— Охуеть, Настя...

Я тихо всхлипнула.

— Это стоило того, чтобы ждать тебя три месяца...

А дальше я больше не слышала его. Кровь загрохотала по моим вискам так сильно, что меня стало плохо. Или хорошо? Я не знаю. Я могла лишь ощущать глубокие, озверевшие от нетерпения удары внутри себя, которые смешивались с абсолютно невменяемыми голодными поцелуями.

А я не знала, как буду справляться дальше.

Потому что горло рвали стоны невыносимого кайфа, но вместе с тем и рыдания рвались наружу, потому что я отчаянно ненавидела этого мужчину, что имел над моим телом такую не поддающуюся пониманию власть.

Тщательно нарисованная моей фантазией картинка потускнела и пошла трещинами.

А Сергей, диким и неудержимым хищником, скользил руками везде, где только мог дотянуться. Гладил. Ласкал. Щипал и растирал. Накачивал безумием. И трахал!

Уже жестко. Уже на полную катушку вколачиваясь в меня и рыча. Кусая меня. Открываясь от губ и оставляя свои звериные метки повсюду. Они жгли меня раскаленным тавром. И еще быстрее поджигали во мне фитили на том огромном динамите, что заложил внутри меня мой самый страшный враг.

И таймер начал свой обратный отсчет...

Тик-так. Тик-так, Настя!

И член вколачивался все быстрей и яростнее. Я слышала, с каким пошлым звуком пах Панарина и его яйца врезаются в меня. Я слышала его надсадное дыхание. Его тихие стоны. Его шипящий матерный шепот. Ощущала, как его пальцы еще сильнее впиваются в мою шею и в ягодицы, уже буквально насаживая мое тело на себя.

На свой огненный член, который с каждой секундой, кажется, становился все тверже. Все больше.

И тот мираж с несуществующим мужиком уже давно развеялся как дым. А я сама стала себе противна до тошноты. И вдруг стремительно начала задыхаться, теряя контроль над ситуацией.

Меня мелко затрясло.

Не от удовольствия, а от паники.

И от страха. Обиды. Боли. И очередного насилия над моим телом.

Оно, молодое, глупое и перекачанное гормонами, не ведало, кто именно им решил воспользоваться. Ему было все равно. Но не мне!

Вот только Панарин, даже будучи перекрытым своим собственным наслаждением, будто бы знал, что я соскочила с крючка той вымышленной реальности, на которую сама же себя и подсадила. А потому одновременно с продолжающимися внутри меня толчками, снова накрыл мой клитор пальцами и в два счета вернул меня туда, откуда я сверзилась.

В безумие!

И я дернулась.

Меня словно резко и быстро перекрутило в чувственной мясорубке, превращая в дрожащий от оргазма фарш. И не отпустило. Снова било по куполу. И снова. Пока Панарин позади меня в последний раз особенно глубоко толкнулся в меня и замер, продолжительно кончая.

Да так и бился во мне, пока с нас обоих не схлынула разрушительная волна похоти.

Потом он еще долго оставался во мне.

Целовал мою спину легкими как перышко, поцелуями. Гладил меня нежно. Что-то бормотал о том, какая я особенная для него. После аккуратно нас обмыл, а затем укутал мое трясущееся от шока и стыда тело в огромное полотенце. И понес в кровать.

Лег рядом. Накрыл нас одеялом. Обнял.

А я, очевидно, на нервной истерике фыркнула и хохотнула.

— Что?

— Ничего, — покачала я головой.

— Говори.

— Что ж, — усмехнулась я, — оказывается, это несложно.

— Что именно?

Что ж...

Сам напросился. Какие ко мне могут быть теперь вопросы, верно?

Я перезарядила метафорически дробовик. Приставила его к виску Панарина и нажала курок.

— Трахаться с тобой, представляя, что это не ты. А совсем другой мужчина.

Между нами повисла гнетущая пауза. Я даже слышала, как сильно и гулко билось его сердце за ребрами. А затем и вовсе рассмеялась.

— Ой, прости, прости, Сереж. Не надо было этого говорить, да? Ведь моя задача тебе улыбаться, верно? А не честно рассказывать о том, что любой бы на твоем месте был бы для меня предпочтительнее, нежели ты...

Конечно, я его не убила. Но искренне надеялась, что хотя бы ранила. Но нет. Бездушного монстра ничего не брало. В ответ на мои слова Панарин лишь вздохнул протяжно. Затем обнял меня еще крепче и коротко шепнул: