— Я же уже рассказывала, — вздохнула я, — папа же умер, Кать.

— Блин, — потянула подруга, — а я все надеялась, что там какая-нибудь романтическая история зарыта про твоего того навороченного высокорангового «папика» и его к тебе невероятную любовь.

— Он в прошлом. Пусть там и остается.

— Давно в прошлом?

— Давно, Катя, — прикусила я губу и скрестила пальцы на руках, умоляя небо никогда более не пересекать меня на жизненном пути с Сергеем Панариным.

Хватит! Отмучилась!

— Ну, да..., — потянула Арямкина, — таких мужиков надолго одних оставлять нельзя. А ты, считай, на три месяца в свое село умотала. Ему уже, поди, давно новая фаворита греет задом простыни.

Аллилуйя!

— Мое им благословение, — облегченно выдохнула я, а затем резко сменила тему, предпочитая более никогда не говорить про мужчину, который ничего, кроме изжоги, у меня не вызвал.

Мы еще с минут пять поболтали с подругой обо всем на свете и одновременно ни о чем, а затем отключились, так как самолет начал руление в сторону взлетной полосы.

Спустя три с половиной часа борт приземлился в аэропорту «Шереметьево».

А еще спустя тридцать минут, получив багаж, я вышла на улицу и под завязку накачала легкие московским воздухом. И кивнула сама себе, ощущая внутреннее умиротворение.

Так пахла новая жизнь.

И свобода!

Настя

До студенческого городка путь мне предстоял неблизкий, да еще и с пересадкой. Но это все же было в разы дешевле, чем добираться на такси, а деньгами я сорить не привыкла. Так что, потопала я на аэроэкспресс, а там уж на Филях я перепрыгнула на метро и уже через пару станций была почти дома.

Родная общага встретила меня запахом свежей краски и штукатурки.

На крыльце топтались знакомые девчонки. Одна из них тут же меня одернула удивленно, но радостно.

— О, Куклина, офигеть! Это реально ты?

— Я, — улыбнулась я осторожно.

— Просто не ожидала тебя увидеть.

— Почему?

— Ну, я думала, что ты вместе с Харитоновым по этапу пошла. Прости, но ты ведь пропала внезапно, и тут всякие сплетни ходили.

— Я досрочно сетку закрыла и к себе уехала, — пожала я плечами, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ничего! Ни один нерв не дрогнул при упоминании бывшего парня.

Я лишь почему-то отстранённо подумала, что в этом мире за все приходится платить. Вот и Макс за новую машинку и брендовые шмотки рассчитался своей свободой. А мог бы просто столько же лет отработать честно, а не сидеть, и было бы то же самое на выходе.

Ну и минус мое разбитое сердце.

Честно ли жизнь нас рассудила? По мне, так более чем.

Я поднялась на нужный этаж и побрела к своей комнате. Где-то в конце коридора на всю катушку гремела музыка: что-то на непереводимом московском тягучем, жёваном и убогом, будто бы во всей столице в период роста этих, так называемых, музыкантов не было в наличии ни одного логопеда. Я покачала головой и хмыкнула.

А затем выдохнула, когда наконец-то добралась до нужной двери. Толкнула её и ввалилась в комнату, где на узкой койке размешалась Арямина, поедая мармеладных червяков и треща с кем-то по телефону. Но, увидев меня, взвизгнула, быстро свернула разговор и кинулась ко мне обниматься.

Чуть не придушила меня на радостях.

А через пару секунд болезненно скривилась.

— Что с тобой? — нахмурилась я.

— С клубом отбой, Тась. У меня пришли красные дни календаря. Я вкинулась уже двумя таблетками обезбола, но все без толку. Меня просто размотало не по-детски.

— Бедняга, — прикусила я губу и с жалостью глянула на подругу.

— Я тебя подвела.

— Да, брось.

— Предлагаю устроить пижамную вечеринку и перемыть как следует всем косточки. Что думаешь? — подмигнула мне Арямина, а я кивнула.

— Думаю, что это отличный план. Намного лучше, чем клуб, в который я и идти-то не хотела. Тем более после долгой дороги, — честно высказалась я, как есть.

— Согласна. Я сама после поезда, как вяленая селедка. Ладно! — хлопнула в ладоши Катька. — Ты голодная?

— Как волк! — закивала я.

— Тогда дуй пока в душ, а я нам перекусить сварганю. Мне мать в дорогу там всякого положила. Сейчас натресскаемся от души, а потом завалимся в обнимку на мою кровать и будем болтать всю ночь напролет. Идет?

— Договорились, — улыбнулась я, а затем поставила свой чемодан в уголок, взяла с полки чистое полотенце и сменное белье, да припустила в душевую, надеясь, что там нет очереди.

И мне повезло.

Намылась. Взбодрилась. Да побежала быстрее к себе в комнату, укутавшись лишь в полотенце и тонкий вафельный халатик. А уже в комнате, пока Катька рубила на доске батон «докторской», я приступила к поискам чистого домашнего шмотья. Да так и зависла на полпути, вздрогнув от удивленного свиста подруги.

— Ни хрена ж себе ты буфера отъела на деревенской капустке, Таська. Просто умереть-не встать!

А я замерла. И быстро на себя в зеркало глянула, не понимая, о чем таком толкует подруга. Грудь, как грудь. Ну, может, чуть теснее в лифе последнее время было ходить. Но ведь не критично.

Ерунда...

Отмахнулась от всего этого и натянула на себя футболку, а затем рядом с Катькой за столом уселась. И потянулись разговоры. Я кратко про отца еще раз поведала, но так, чтобы никоим образом не заикнуться про Сергея Панарина.

Я решила напрочь вычеркнуть этого человека из своей памяти. Пусть после него останется только запах гари и кучка пепла, от которых я со временем тоже избавлюсь. Во что бы то ни стало!

Вот и про квартиру Армянки не сказала. Лишь притянула за уши правду, упомянув, что в дом пустила жильцов.

— Правильно сделала. Да и деньги тебе не лишними будут, Тась. Пусть в вашей глушь аренда невысока, но все же хоть какая-то копейка, да будет.

— Верно, — кивнула я. — Ну, что мы все обо мне, да обо мне. Ты про себя лучше расскажи, как лето провела? Как вообще домой съездила?

— Да, что там этот дом? Дыра сельская. Терпеть это все не могу. Ну, с бывшим снова замутила от скуки. Он тоже к предкам прикатил из райцентра. Дурак еще тот. Темщик и похуист, но трахается зачетно. А мне, что еще для счастья надо-то, Тась? Покувырялись лето и снова разбежались.

— А если у него любовь, Кать? — на полном серьезе спросила я, но Арямина только фыркнула и расхохоталась.

— Не, у него девушка в городе осталась. Там вроде бы, как все серьезно и дело к свадьбе идет. — легко и непринужденно отмахнулась от меня девушка.

— Эм-м-м…, — стушевалась я, но подруга снова лишь усмехнулась.

— Секс с бывшей за измену не считается, Тась.

— Давно ли?

— Да испокон веков так было.

— Ладно…

Щекотливую тему я предпочла не вентилировать более. Вспомнила про Харитонова. Потом разговор плавно соскользнул на наших общих знакомых и тех, кого после сессии отчислили. Катька рассказала, что еще две девочки ушли в академ по залету. Я впечаталась ладонью в лицо и закатила глаза:

— Додумались мне тоже!

— Я бы хрен в таком возрасте родила, — часто-часто закивала Арямина.

— Так о тож…

Мы еще долго болтали. Под вечер, когда уже совершенно стемнело, вышли все же на чуток из общаги и проковырялись по району, вдыхая теплый августовский воздух. Дошли до аптеки и купили Катьке грелку и еще пачку какого-то нового забористого обезболивающего. И быстро свернули лавочку, потому что Аряминой совсем стало невмоготу и живот прикрутило на максимум.

В комнате быстро разложились ко сну. Я прилегла рядом с подругой, так как она что-то совсем расписалась. Но уснула быстро. А вот мне сон все никак не шел.

Какие-то думы странные лезли в голову. Я перебирала мысли, сортировала их по полочкам. Вздрагивала, цепляясь, то за одну, то за другую нервно. И тут же от них отмахивалась, как от назойливых мух.

А они меня все продолжали жалить...

А затем я решила, что прямо завтра запишусь на прием к врачу. Я ведь почти весь август не отмечалась у Юлии Алексеевны и анализы не сдавала. Все по недвижимости хлопотала, некогда было. А тем временем цикл у меня так и не восстановился. Хотя, казалось бы...