— Да. У тебя есть загранпаспорт?

— Шутишь, что ли? У меня даже права голоса нет. А тут целый паспорт! Да еще и заграничный. Куда мне, куску мяса, такая роскошь?

— Ты меня утомила своим сарказмом, Настя.

— А ты меня своей самодовольной рожей, господин Писькин. Или как там тебя? Но я же ничего, сижу, не жалуюсь.

Это пиздец...

Я прижал кулаки к глазам и заржал. Вот прям в голосину.

А потом вдруг решил: ладно, пускай зубоскалит. Так даже веселее. И славно будет ее укорять, трахая и насмехаясь оргазмами, которые дарить буду этой неуёмной девчонке только я. Я один.

И я более не тратил жизненную энергию, чтобы что-то обсуждать с моей Куклой. Просто позволил себе немного кайфануть от этого дня. Я показал ей дом. Затем гардеробную, где еще с бирками висела ее новая одежда, так как одевать ее в старое ширпотребное тряпье я был уже не намерен.

Затем вывел ее на задний двор, где у меня располагался открытый бассейн и где мы под палимым майским солнышком могли позагорать и немного притереться друг к другу.

Но не получилось.

Позвонил Лисс и вдруг сообщил, что у нас ЧП на одном совместном объекте. Пожар на терминале переработки стабильного газового конденсата. Все сотрудники предприятия эвакуированы, но до конца локализовать огонь пока не удалось. На месте уже орудовала пресса, рвала и метала. Подключились власти из-за превышения нормы опасных веществ в радиусе возгорания.

Короче, жопа.

Пришлось срочно перекраивать свои планы. Я поднял в воздух вертолет, чтобы быстрее добраться до места. А вот Настю передал своим парням, дав им четкие указания:

— Отвезите девушку в общагу. Пусть соберет там необходимые вещи. А потом на Балчуг ее. И пусть меня ждет. Если к утру не вернусь, то на учебу и обратно доставьте. Дальше по обстоятельствам. И да — глаз с нее не спускать! Это понятно?

Ребята мне покивали.

А я коротко, но смачно раскрутил Настю и улетел решать свои вопросы, которые час от часу не становились легче, а все только, кажется, усугублялись. Короче, выхлопали мы с Лиссом, не хило и по полной программе. Но к утру понедельника пожар все-таки удалось локализовать, хотя не обошлось без жертв. Погиб мастер цеха. Еще трое человек надышались продуктами горения и сейчас находятся в реанимации. Еще шесть человек были под наблюдением врачей в средней степени тяжести.

Но будто бы мне мало было этих проблем, да?

После обеда, когда я уже на всех парах летел к своей Кукле, мне отзвонились мои парни.

И ошарашили зубодробительной новостью:

— Хрен знает, как и куда девчонка делась, босс. Мы ее пасли от и до, как вы и просили. Проводили на пары. Савелий прямо под дверями аудитории дежурил. Но с последней она не вышла. И как сквозь землю провалилась. В общаге проверили — нет. Телефон выключен. Подруг ее потрясли — ничего не знает. Везде по нулям... Пропала!

Блядь!

Глава 19 – Правовое государство

Настя

— Я бы хотела заявить о похищении и изнасиловании человека.

— Кого похитили? — мельком просканировав меня равнодушным взглядом, спросила женщина-дежурная неопределенного возраста, что-то быстро печатая на компьютере.

— Меня...

— И изнасиловали тоже вас?

— Тоже, — кивнула утвердительно, комкая в ледяных пальцах подол своей футболки, и нервно оглянулась назад, боясь того, что меня найдут и не позволят закончить начатое.

Но сколько бы я ни смотрела на железную дверь за спиной, она так и оставалась закрытой, не впуская в мою жизнь более никаких жутких монстров. Осталось дело за малым — отправить далеко и надолго их предводителя, в надежде, что его на зоне тоже хорошенько обработают в нужных местах.

Потому что у него не будет другого выбора...

Интересно, после подобного инцидента в своей жалкой и никчемной жизни он тоже не станет лить слезы, сидя задом в душевой? О, наверное, такой сильный и смелый человек просто-напросто отмахнется от подобных пустяков и напомнит себе, что все, что ни делается — к лучшему.

Да!

— Девушка, проходите прямо по коридору, вторая дверь налево — в кабинет номер три. Следователь Быков Роман Андреевич.

— Спасибо, — прохрипела я оперативному дежурному и побрела на ватных ногах, куда было сказано.

Вошла в нужную дверь и кивнула мужчине средних лет: крепкому, поджарому, скуластому. Он был некрасивый, с перебитым носом, тонкими губами и волевым квадратным подбородком. Его цепкий, ледяной взгляд пробрал меня до костей за секунду. Но не оттолкнул. Еще одного напомаженного и прилизанного фата я бы не выдержала.

— Здравствуйте.

— Прикройте за собой и садитесь.

Прикрыла. Села.

Заглушила напрочь в себе те краны, что еще сдерживали солёные реки бесконечной обиды. И медленно выдохнула, чтобы голос мой звучал увереннее, а не гундосил, как у сопливой размазни.

Москва слезами не верила...

— Представьте, пожалуйста.

— Меня зовут Куклина Анастасия Андреевна, — сложила я ладони на коленях и в упор уставилась на следователя.

— Что ж, Настя, расскажите своими словами, что у вас произошло.

Я пожевала губу, думая, с чего бы начать, а потом меня прорвало. И я вывалила на мужчину все, что со мной случилось. Ничего не утаила: про свое тяжелое финансовое положение, про работу в ресторане, про домогательства Сергея Панарина, который являлся хозяином этой престижной мишленовской богадельни, и про то, как его администратор посодействовал тому, чтобы меня насильно увезли в деревню Раздоры, где вышеописанный мужчина вступил со мной в интимную связь, согласия на которую я категорическим образом не давала.

— Что было потом? — сухо спросил следователь, когда я на несколько секунд задохнулась от внутреннего сводящего с ума деструктива и затихла.

Потом...

А вот тут пришлось немного действительность приукрасить. Говорить о том, что до меня дошло, что меня отпускать никто не собирался, и я потому намеренно согласилась заниматься сексом со своим насильником, я не стала. Меня бы просто не поняли.

Людям, пребывающим в своем розовом, плюшевом мире вообще трудно постичь, что где-то, кто-то может опуститься на дно, в надежде сохранить свою гордость. Им проще ведь сказать: «да она сама хотела». Чем попытаться представить, себя в такой ситуации. Пройти хоть сотую долю того мучительного пути в железных ботинках, что пришлось преодолеть мне.

Тут не то, что оргазм из себя выдавишь, дабы выцарапать кусочек свободы. Тут сожрёшь любое дерьмо, а затем попросишь добавки с улыбкой на лице. И даже глазом не моргнешь.

Именно поэтому я выдала:

— На следующий день насилие повторилось. Потом мордовороты этого человека привезли меня в общежитие и пасли под окнами до самого утра. Сегодня точно так же под конвоем сопровождали на пары, ни на минуту не оставляя одну. В столовую, в туалет и в аудиторию я ходила в компании человека по имени Савелий. Детальное его описание могу предоставить, как и мои одногруппники.

— И как же вы оказались здесь в таком случае?

— Преподаватель по экономической истории, Патласова Зоя Филипповна, вошла в мое положение и отпустила меня со своей пары. И позволила выйти из аудитории другим путем, через ее лаборантскую, которая имеет смежную дверь с другим помещением. Так, короткими перебежками я покинула здание института, избегая парадной лестницы. А дальше на метро и сразу к вам.

Затихла. Потерла лицо трясущимися ладошками. Закинула голову назад и промокалась, часто-часто дыша и уговаривая себя не плакать. Вроде бы получилось...

— Это все или вам есть еще что-то добавить, Настя?

— Нет, это все, — покачала я головой и судорожно выдохнула.

— Вы готовы прямо сейчас заявить на Панарина Сергея Александровича?

— Готова, — решительно кивнула я.

— Хорошо. Но прежде я должен предупредить вас об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. А также о том, что дело об изнасиловании относится к делам частно-публичного обвинения. Это значит, что после возбуждения уголовного дела оно уже не может быть прекращено даже по вашему желанию. Это понятно?