Ловя тот момент, когда она окончательно сойдет с ума, убитая острыми, одурманивающими ощущениями, давая возможность и мне окунуться в свой персональный рай. В нее! Ведь Настя была так чертовски близко.

Она уже в экстазе мотала головой из стороны в сторону и выгибала в спине, кусала в изнеможении свои пухлые губы и закатывала глаза, растворяясь в безумии всепоглощающей похоти.

Ее рот был чуть приоткрыт. Из него рвались тихие, но такие долгожданные для меня стоны — все равно что музыка для моих ушей. И вся Настя в этот самый момент была, как моя ожившая мечта — открытая для меня, разомлевшая, разгоряченная до невменоза.

И она давала мне зелёный свет на всё!

А я уже заполнил её до предела, ощущая, как восхитительно пульсируют вокруг меня её стеночки и как упирается головка члена в её матку. Но не двигался, давая ей привыкнуть к моему размеру, а себе к перекрывающей сознание эйфории от абсолютного обладания этой девушкой.

Потому что это всё было так правильно...

Вот так — когда она принадлежала мне до конца.

И я медленно начал спускать с поводка своих демонов.

Первый толчок. Её стон. Мое шипение. Кажется, от чистого и незамутненного наслаждения на секунду мы оба потеряли сознание. А дальше я уже ничего не мог контролировать и анализировать.

Я просто, блять, шалел от того, насколько это было хорошо!

Двигаться в ней.

Сначала медленно. Но с каждым погружением всё ритмичнее. Все глубже. Все быстрее, жёстче и требовательнее. Пока по ушам не вдарили возбуждающие влажные звуки соединения двух объятых пламенем тел.

Она текла для меня.

И я уже полностью себя отпустил. Одной рукой прихватил Настю за бедро, а второй за задницу и принялся буквально натягивать её на себя с зашкаливающей жадностью.

— Боже..., — захныкала она, откидывая голову назад и в чувственном безумии царапая свою шею. И ниже: неосознанно проводя по груди, задевая бусины сосков, а затем прижимая стиснутые кулачки к низу живота.

О!

Я знал, что с ней происходит. И смотреть, наблюдать за ней в этот самый момент было даже круче, чем ее трахать. Потому что Настя подо мной и на моем члене кончала. Первые молнии несущегося на нее на полной скорости оргазма уже были в ее позвоночник, заставляя выгибаться всем телом. Они растекались по ее венам звенящим электричеством, вынуждая девушку тихо рычать от болезненного кайфа.

В ее глазах заблестели слезы, а с губ сорвался уже даже не стон, а тихое рыдание.

Она вся на мне сокращалась, взлетая все выше. И выше. И выше...

А затем замерла на секунду: мелко дрожа всем телом. С шокировано открытым ртом. И слепо распахнутыми глазами.

А через секунду разбилась...

В дребезги.

Охуеть!

С колотящимся, работающим на износ сердцем, я завис в этом моменте вместе с ней. Впитывал в себя каждую эмоцию, пробегающую по ее лицу, каждую сладкую судорогу, скручивающую ее тело, каждый стон, рвущийся из нее, каждый всхлип и то, как сильно она в своем экстазе стискивала мой член.

И когда последний фейверк ее наслаждения отгремел, я вновь набросился на нее. Теперь уже укладывая на столе боком в позу эмбриона. Сжимая жадно ее ягодицы. Врывая в нее на полной скорости отбойным молотком и дурея от того, как с каждым толчком ее грудь соблазнительно покачивалась перед моим жадным взором.

И я снова ее трахал.

Ласкал всю, гладил, прихватывал и пощипывал, растравливая новую волну похоти, которая должна была сожрать ее. Проглотить и выплюнуть, но теперь уже другой Настей — моей девочкой. Которая больше не ненавидит и не пытается от меня убежать.

Она тоже хочет меня! Понимает это. И не отрицает.

Она полностью в моей власти...

Вот так — когда она зажмурилась и прикусила свой кулак, чтобы не стонать в голос, потому что я уже чувствовал, как она снова завелась.

И ликовал!

Я вылизывал ее торжествующим взглядом и победно скалился, присваивая ее себе полностью. Она же все это видела. И закрыла лицо ладошками, не в силах глядеть на то, с каким восторгом я ее имею.

Бах! Бах! Бах!

Глубже! Жарче! Жестче!

— М-м-м...

— Девочка... Сладкая, охуенная... И только моя...

Пальцы снова вернулись на клитор. Надавили с силой. А затем круговыми движениями принялись подталкивать ее в бездну, в которую я собирался шагнуть вместе с ней.

Давай же!

— Пожалуйста..., — прохрипела она едва слышно, — я больше... не могу...

— Можешь, — припечатал я ей.

А затем полностью из нее вышел, дергая ее на себя и укладывая животом на стол. Одну ногу задрал туда же. Одну оставил стоять на полу. Окончательно вытянул ее из чертового халата и белья, чтобы видеть ее потрясающую наготу. Прихватил ее за волосы, наматывая черный шелк на кулак и заставляя Настю чуть выгнуться ко мне в спине.

А затем снова засадил ей до предела, ловя протяжный громкий вздох.

И принялся вколачиваться в нее, одной рукой непрерывно стимулируя ее клитор.

И все...

Это была дорога в один конец. Когда понимаешь, что тебя размажет на хуй, но только прибавляешь газу, чтобы поскорее убиться. Вместе с ней. И я уже не разбирал, где заканчивались ее стоны, а где начинались мои. Я только и мог, что ощущать, как тело под завязку заполнилось чистейшим дофамином. Как его рвало на части от накрывающей меня эйфории. Она уже сомкнула на моей шее свою когтистую лапу.

И придушила.

Бах! Бах! Бах!

И вот уже, вместе с первой предоргазной судорогой Насти, бурлящая волна раскаленной крови прокатилась по мне. И размазала к чертовой матери. Мышцы окаменели. Дыхание застопорилось.

Из меня вырвался низкий, животный, хриплый стон, полный мучительного наслаждения.

И я дал себе последние пару секунд, чтобы снова ощутить, как девушка подо мной сокращается и бьется в конвульсиях экстаза. А затем, в последний момент вытащил член и отдал всего себя дикому, болезненному кайфу, выплескиваясь на спину Насти густыми, вязкими каплями.

Ошалело смотрел, как уделываю ее всю в своей сперме.

И снова кончал...

Ибо я не хотел, чтобы это заканчивалось. Потому что это было еще круче, чем вчера.

И я уже хотел ее снова!

Но вот уже сладкая, тяжелая слабость навалилась на меня. Растеклась по венам. И мозг затих в сытой, блаженной пустоте. А я себя ощутил таким до безобразия счастливым, натрахавшимся засранцем, что губы сами расползлись в максимальной довольной улыбке.

А еще меня почему-то пробило на телячьи нежности. Ну а я как-то не привык себе в чем-либо отказывать.

Подхватил со стола салфетку. Быстро, но с легким сожалением привел спину Насти в божеский вид. А затем потянул ее на себя, садясь на стул и усаживая девушку к себе на колени.

Обнял ее крепко-крепко

Чуть приуныл, понимая, что после такого марафона я к девчонке смогу прикоснуться теперь не раньше, чем через пару-тройку дней, если не больше. БЛЯДЬ! Баран похотливый!

А затем я отстранился и заглянул в невозможные васильковые глаза Насти. Улыбнулся, боднул ее лбом и кивнул

— Думаю, что сейчас самое время познакомиться поближе.

— Что? — прохрипела она и нахмурилась, а я шутливо отдал под козырек.

И наконец-то выдал:

— Сергей Александрович Панарин к твоим услугам, детка. Прошу любить и жаловать,

А моя кукла в ответ на эту душещипательную новость сначала пару раз непонимающе хлопнула длинными ресницами, и только потом резко в лице изменилась, пропуская судорожный вздох Коротко дернула подбородком, пренебрежительно кривя губы. А затем фыркнула и отчеканила:

— Вот, значит, как.

Сергей

Поднялась с моих колен, а я ее даже удерживать и не стал. Завис.

Ведь Настя, совершенно не стесняясь своей наготы, принялась ходить туда-сюда по комнате и подбирать одежду, позволяя рассмотреть ее во всей красе и еще раз поразиться тому, как она чертовски прекрасна. Просто вынос мозга.

Затем точно так же невозмутимо оделась и села за стол, ставя перед собой оставшиеся в живых приборы: тарелку, чашку. Плеснула себе кофе. На общем блюде отыскала тосты и принялась с увлечением их жевать.