Макс тут же осунулся, опустил плечи и понурил вздохнул. Рухнул на мою койку и почесал свой короткий «ежик».

А затем прозрел.

— Прости меня, — выдохнул он потерянно, — я перегнул палку, Настюш.

— Ничего. Бывает, — кивнула я, а после еще раз посмотрела на то самое сообщение от Сергея, что держала в руках.

«Назови сумму, Настя. Любую. Я готов платить за твою благосклонность. Сергей».

Жесть!

Глава 10 – У всего есть цена, даже у счастья

Сергей

— Я думал, ты свалишь загород на майские, — прошел в мою квартиру Лисс, передавая мне бутылку вискиря и паку с документами по заводу под Екатеринбургом, который мы собирались купить в следующем месяце.

— Не, — отмахнулся я, — у меня есть важные дела в городе.

— Официантку свою спермой накачиваешь, что ли?

— Пока еще нет, но я в процессе, — подмигнул я другу и дал ему знак следовать за мной на террасу.

— Панарин, ты ли это? Я что-то не узнаю тебя в гриме! Сколько времени прошло-то уже, а ты до сих пор к десерту не перешел? Я слегка обескуражен, знаешь ли! — рассмеялся друг, глядя на меня с приличной долей сомнения, но я лишь отмахнулся.

Вышел на свежий воздух и потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы и слепо глядя на мерно плывущие по Москве-реке водные трамвайчики да извечную пробку на Котельнической набережной. А затем скинул с себя пиджак, закатал рукава и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке.

Май в этом году выдал, в общем-то, базу. Еще вчера все ходили в куртках и шапках, а сегодня раскочегарило аж до двадцати восьми градусов со знаком плюс, и все принялись активно потеть, как в дешевой сауне. Но к вечеру чуть попустило, а с реки потянуло прохладой.

И стало заебись.

Во всех смыслах!

— Хорош десна сушить. У меня тут другой кайф. Лисс, — уселся я в плетеное кресло и закинул руки за голову, смотря, как Игнат неспешно достает из бара роксы и лед, а затем тащит все это добро к столу и садится напротив меня.

— И какой же, гурман ты мой недоделанный?

— Голодные игры, — пожал я плечами.

— И кто ведет в счете?

— Вопрос риторический, — дурашливо поиграл я бровями и потянулся к бутылке, свинчивая с ее горлышка крышку.

— Значит, — причмокнул друг и прищурился, — на твою сладенькую мордашку цыпа не клюнула?

— Нет.

— И на телеса знойные тоже?

— Тоже, — кивнул я.

— И на бабки не повелась?

— Увы...

— Блядь, — орнул Лисс, — бедная твоя корона, Панарин.

— Бедная, — согласно дернул я подбородком и захотел в голос.

Я обожал этого придурка как минимум за то, что он был со мной на одной волне. Всегда!

— Ну, давай уже, кайся, — замахнул свою порцию горячительного Игнат, а я свою.

А затем достал сигарету, прикурил ее жадно, прищурился от каждого дыма и хохотнул.

— Блять, это пиздец!

— Хорош сиськи мять, — фыркнул Лисс, и я продолжил вещать.

— Короче, как оказалось, Кукла моя круглая сирота. Мать допилась до цирроза печени и приказала долго жить, когда девчонка еще в начальную школу ходила. Кто родной отец — то неведомо. И я уже было подумал, что у нее ближе трусов ничего нет, но ошибся. В этом ее совхозе, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли, отчим живет. Он ее с переменным успехом после смерти матери воспитывал. Пока не занемог.

— И ты включил режим доброго самаритянина? — нахмурился Игнат. — Фи, как банально...

— Включил, — кивнул я и улыбнулся, — но не сразу.

— Так?

— Он у нее после инсульта парализованный, еле ползает. Говорить тоже не может. Одна рука полностью недееспособна, вторая чуток там что-то двигается. В общем, неконтактный. С работы турнули. Короче, жопа.

— Ага. И, дай догадаюсь, он оказался в долгах, как в шелках, да?

— Нет, — рассмеялся я.

— Тогда в чем прикол?

— Парни мои туда в это село прикатили и осмотрелись. Зацепиться не за что совершенно. Отчим этот только соседу за поросят должен был что-то в районе полтинника. Хуйня, по сути. Ну и решил я, что раз мужик в спасении не нуждается, то нужно ему с этим помочь.

— Блять, Панарин, ты что сделал? — в полнейшем ахере уставился на меня Лисс, а я заржал.

— Да ничего я не сделал. Так, постояли мои парни немного под нужным забором. Малость напугали народ в округе. Мол, они злые коллекторы, и дядя им полпая торчит. И если он его не отдаст вот прямо сейчас, то они и дом у него заберут, и поросят мясных в придачу. А он ни бэ, ни ма, ни кукаре — сказать же, по существу, ничего не может.

— Ой, пидец! — закатил глаза Игнат.

— Но мою Куклу и это не проявило. Она о моих пошлых намерениях на ее счет с полнейшим покерфейсом послушала, а потом пошла жаловаться хозяину ресторана, какой я плохой и нехороший, яйца свои волосатые к ней посмел подкатить.

— Чего? — лицо Лисса вытянулось, а я прикрыл глаза и снова ударился в веселье.

— Блять, это было эпично!

— А, то есть она до сих пор не в курсе, что ты и господин Панарин — это одно лицо?

— Кто рот в ресторане раньше времени откроет, тот вылетит на улицу, — спокойно пояснил я, — иначе бы Настя у меня бы уже давно не работала. А мне это мимо кассы, сам понимаешь.

— Ну ты и отмор, Серега.

— Спасибо.

— Ну а дальше-то, что? — поторопил мой душеспасительный рассказ Игнат, начисляя нам по новой порции односолодового.

— А дальше я включил режим рыцаря без страха и упрека, а там уж поскакал на своем белом коне спасать принцессу от злого дракона.

— То есть от себя самого?

— Именно! — поднял я вверх большой палец. — Разобрался с «кредитами», нашел для бедного больного сиделку, еще там какого-то мужика оформил на полную ставку, который за хозяйством обещал следить. Ну и главное — нашел первую сплетницу на деревне, которая правильно и в нужном объеме начала сливать моей Кукле необходимую информацию, пока ее папка небельмесум.

— И она и тогда тебя в ранг святого Сергея не возвела?

— Нет.

— Чума, а не девка!

На этом месте я скривился. Разум, как по щелчку пальцев затопило воспоминаниями.

Я и Настя. Моя тачка. Она такая вся вау! Красивая до обморока! Идеальная, будто бы по моему заказу вылепленная. И меня рядом с ней накрыло по максимуму. В глаза ее голубые, блядские посмотрел и все! Член колом, по венам чистый адреналин побежал, на уме закрутился сплошной разват. Мотор за ребрами застучал сильнее обычного.

И ее запах...

Не какая-то мешанина парфюмерных отдушек, а крышесносный аромат женщины, который вставил меня сразу же, шарахнул по кумполу и едва ли не лишил разума. Вынесло за секунду!

Такая наивная. Просто пиздец...

Сунулась ко мне благодарить. Наверное, еще и верила свято, что я благородно выслушаю ее, покивая для проформы и отпущу с английской улыбкой на устах. Мол, не за что, крошечка, кушай с булочкой.

А я как бы не мог уже от нее отказаться. Да и не планировал.

А потом, как в омут с головой — редкий момент, когда что-то ещё способно было пощекотать мои избалованные нервы и удивить меня настолько, чтобы я захотел все это повторить.

Снова. Снова. И снова...

И я не мог понять, что в тот момент вставило меня больше всего — ее сопротивление или ощущение абсолютной над ней власти с точным знанием, что Настя уже плотно сидит под моим колпаком?

Но да, она не притворялась. Не набивала себе цену и не пыталась корчить из себя неприступную крепость. Поверьте, я таких латентных шлюх на своем веку повидал и перетрахал достаточно. А тут — живое, настоящее «нет».

Губы моей Куклы были холодными и упрямыми, без намека на ответный отклик. Она вся дрожала, но совсем не от желания. И вся была напряжена до предела, но не от томительного ожидания.

А мне все равно было вкусно. Я жрал ее и обессиленно впадал в ощущение зашкаливавшего триумфа. Оно разливалось по моим венам ревущим огнем. Особенно тогда, когда ее пометил.

И вроде бы ну, что такого, да? Детский сад. А мне так это все нравилось...

Я перся. Шалел. И капитально держался на честном слове.