Вот же самоуверенная сволочь.

— Нет, ну это просто уму непостижимо, Настенька. Именно ты напала на меня с благодарностями, которые я даже не требовал у тебя и все ради чего? Чтобы обвинить меня в домогательствах, которые я элементарно не планировал? Ну это сильно! До такого даже бы я не додумался. Мое браво!

И в ладоши хлопнул, пораженно сверля меня своими янтарными, наглыми до безобразия зенками.

— Ну, все с вами понятно, — отвела я от него взгляд, чувствуя, что со мной, маленькой и глупой мышкой, забавляется зажравшийся кошак. И ведь не голодный, давно набил пузо деликатесами. Но и меня уже не отпускал. Сама ведь ему на глаза попалась.

А он это тут же подтвердил.

— Послушай, детка, давай перестанем ломать комедию на ровном месте. Нам ведь не по тринадцать лет, чтобы глупо хихикать и жеманничать, верно? Так что, не обижайся и не думай, что я хвастаюсь, но я на твоего отчима потратил по моим меркам сущие копейки. Честно, они для меня ничего не значат. Помог и помог девчонке провинциальной, с меня не убило. Благотворительность — слышала о таком? Но да, ты мне понравилась. Поэтому выменивать за мое добро поцелуй — это вполне себе справедливо. Если тебе так не кажется, то вот она дверь. Открой ее и выйди из этой машины.

— Хорошо, — согласно дернула я подбородком. — Не буду кривить душой и скажу честно, Сергей: я не хочу вас целовать. И не буду. Я просто хотела по-человечески сказать вам «спасибо» за то, что вы, как мне показалось, сделали искренне. А не с двойным дном. Если вам, как вы говорите, мои деньги не нужны, то настаивать я не смею. Это была ваша инициатива и ваше право. Благотворительность — да, я о таком слышала. На этом не смею вас более задерживать, — и потянулась к ручке, чтобы открыть створку и навсегда покинуть этот роскошный салон и этого неугомонного мужика.

— Жадина, — хохотнул он.

— Пф-ф-ф…, — закатила я глаза и решительно дернула на себя ручку, которая мне не поддалась.

— Говядина.

— Ну, что за детский сад? — фыркнула я и с укором посмотрела на Сергея.

А его уже понесло. Не остановить.

Я даже отшатнуться не успела, как он сократил между нами расстояние до жалких миллиметров, так что я почувствовала сладкую перечную мяту его дыхания и аромат его кожи — такой обманчиво нежный, но в то же время чувственный и мощный. Еще одна шикарная маска, чтобы скрыть настоящего монстра.

Который уже успел правой рукой прихватить меня за волосы, а левой за скулы.

И все!

Не осталось того милого и покладистого собеседника, что усиленно пудрил мне мозги всю дорогу. Теперь передо мной довольно скалилось чудовище.

— Нет! Не надо! — попыталась я отбиться от него.

Но что этому бугаю мои потуги? Все равно, что слону дробина.

— Я не хочу! — в отчаянии выдохнула я, пытаясь увернуться от него.

Но он только равнодушно вынес мне приговор:

— А я разве спрашивал?

И впился в меня в губы. С силой, которой я не могла ему ничего противопоставить, он надавил мне на нижнюю челюсть, вынуждая открыть рот. И тут же ворвался в меня влажно и с языком, заставляя меня рычать от негодования, неприятия и ужаса.

Я на секунду пораженно застыла, буквально деревенея от шока. Каждая клеточка напряглась в безмолвном протесте, сердце сжалось от неприятного ощущения вторжения и очевидного насилия.

Ведь я чувствовала его!

Как он с жадностью трамбовал в меня свой язык. Накачивал своим вкусом. Лизал губы, втягивал их в свой рот. Покусывал.

И совсем не обращал внимания на то, как я, наконец-то пришедшая в себя, активизировала все свои внутренние резервы и со всей дури вцепилась ему в волосы, пытаясь оторвать от себя этого спятившего, одержимого монстра.

Но ему это как будто бы только нравилось...

— Кошка моя дикая, — простонал он мне в рот и снова принялся его насиловать, сгребая мои волосы на затылке и оттягивая их назад так, чтобы открыть меня перед ним всю.

Боже!

Мне казалось, что еще немного и я просто сойду с ума! Клацнула зубами, пытаясь откусить ему язык к чертовой матери, но Сергей только хрипло рассмеялся. А затем прервал атаку на мой рот. И переключился на шею.

И лучше бы он этого не делал.

Потому что он влажной огненной дорожкой прошелся по тонкой коже, оставляя на ней ожоги. А затем припал к тому местечку, где повыше ключицы оголтело билась венка. И все это, пока одна его ладонь уверенно поползла вниз, накрывая мою грудь и проверяя ее на тяжесть.

Стиснула ее.

А затем через тонкую ткань футболки и лифа сжала пальцами сосок до легкой боли.

Именно на этом месте я и всхлипнула. Не сдержалась. И скатилась в настоящую, уже ничем не прикрытую истерику.

— Сергей, не надо! Пожалуйста! Отпустите! Я очень вас прошу! Хватит! — на последних словах я все-таки сорвалась в жалобный скулеж, ощущая, как зубы мужчины прихватили кожу на щеке и втянули ее в себя.

Через секунду с характерным звуком отпустили ее.

А затем и его исковерканный хрипотой голос вдарил мне по барабанным перепонкам:

— Вот теперь хватит.

Зашипел. Последний раз лизнул по губам. А потом наконец-то отпустил мои волосы и меня саму, насмешливо и с каким-то издевательским безразличием смотря на то, как я брезгливо принялась вытирать губы и щеки, с обвинением и укором глядя на него.

— Так вот, за какой благодарностью вы меня сюда усадили, да? — рявкнула я, ненавидя его всей душой.

Но ему было в высшей степени плевать на мои печали.

Он лишь легко пожал плечами и припечатал:

— Да.

И все.

Облизывался, смакуя мой вкус. Сканировал меня чумным, влажным взглядом. И радовался тому, что унизил меня.

Мерзавец!

Сукин сын!

— Выпусти меня отсюда! — повелительно гаркнула я, понимая совершенно четко, что если он не подчинится, то лишится глаз. Я их выцарапаю!

— О, видишь, как тебя пробрало, Настенька! Мы наконец-то перешли на ты! Я так рад...

Рассмеялся. А затем все-таки потянулся и нажал кнопку, после чего раздался характерный щелчок, и моя дверь наконец-то открылась. Я тут же без дополнительных расшаркиваний дернула на себя ручку и вывалилась из салона, со всей дури хлопая дверцей, и уже было врубила пятую космическую, чтобы поскорее смыться отсюда куда подальше, но услышала окрик:

— Настя!

Поворачиваться к нему даже и не думала. Но вот рука сама взметнулась вверх, демонстрируя ему мой средний палец во всей красе.

Да только Сергею и на это было глубоко фиолетово. Едкие, не обремененные сожалением и пропитанные самодовольством слова прилетели мне в спину:

— Шею от Максимки прячь, Настюш. А то неловко получится.

Ублюдок!

Но я даже не дернулась. Задрала голову выше и упорно пошагала вперед, чувствуя, как бомбардировал спину тяжелый взгляд янтарных глаз хищника.

Дура!

Отблагодарить хотела? Ну, так вот — получи и распишись!

Глава 9 – Воздыхатель 90-го уровня

Настя

Когда Свет-Ясно-Солнышко-Сереженька начал отжигать?

Так сразу же! И не отходя от кассы.

Стоило мне лишь до общежития добраться, помыться после смены, на три раза почистить зубы после мерзкого насилия и пожинать, как мне на телефон поступил звонок от нашего коменданта: суровой и властной бабуленции, которую звали не иначе как Дейенерис за ее длинные белоснежные косы, что она любила укладывать короной на своей макушке.

В миру — Мария Антоновна.

— Алло? — приняла я вызов и глянула на часы.

Почти отбой. Может, Макс ломился, а его и не пустили?

— Куклина, спустись-ка! Тут курьер по твою душу пожаловал.

— Что? — недоуменно переспросила я, но ответом мне был лишь очередной приказ.

— Шевели колготками! Живо!

— Сейчас буду...

Потопала послушно вниз, игнорируя вопросительный взгляд Арямкиной. А там уж в фойе и зависла, видя, как топчется у турникета молодой еще совсем парнишка. В красивой форме, в кепочке и в белых тканевых перчатках. Прямо вау— дорого, богато.

Вышивка на груди не оставляет полета для фантазии: «Agent Flowers».