— Привет!
— Bonsoir [Добрый вечер], Лиззи, — приветствует он меня с безупречным французским прононсом. На французском он чешет куда чище, чем на греческом.
Судя по картинке, он развалился на диване под приглушенным красным светом, отбрасывающим резкие тени на его точеные скулы.
— Что стряслось?
— Ты на взводе. Почему ты дерганая? Что ты от меня прячешь?
Вот именно поэтому с Дионисом невозможно иметь секреты. Он сечет всё за долю секунды, а его въедливая, давящая серьезность мгновенно вгоняет меня в панику. Но я все-таки решаю рискнуть и соврать:
— Ничего.
Он скептически выгибает бровь:
— Не забывай: мне нельзя напиздеть, даже когда я пьян. Мое тело в хлам, но мозги варят кристально четко.
Поверх экрана смартфона я натыкаюсь на озадаченный взгляд Майлза.
— Послушай… за последние месяцы кое-что произошло. Я не говорила тебе, потому что тема деликатная, и мне сначала хотелось убедиться, что всё снова не накроется медным тазом, как обычно. Но обещаю: в следующие выходные, на свадьбе Поси, ты всё поймешь.
Нис медленно кивает, взвешивая мои слова. Тем временем Майлз бесшумно поднимается на ноги и подходит ближе, останавливаясь по ту сторону кухонного островка.
— Ладно, твою логику я уловил, — тянет брат. — Но категорически с ней не согласен. Выкладывай сейчас. Будь любезна.
— Нис…
— Лиззи, ну пожалуйста, я умоляю, — канючит он. — У меня был просто адовый день — не спрашивай подробностей, мне позарез нужна хорошая новость. Ты ведь собираешься порадовать меня чем-то хорошим, правда?
Черт с ним, какой вред от того, если я приоткрою карты чуть раньше? Одной головной болью на свадьбе станет меньше.
— Ладно. Я кое с кем встречаюсь.
В трубке повисает гробовая тишина.
— Ты часто с кем-то ходила на свидания, Лиззи. И в чем тут мировая сенсация?
— Этот парень не дебил, в отличие от остальных, и… мы вместе.
Нис на экране заметно оживляется и рывком садится:
— «Вместе» в том смысле, что вы прямо сейчас дышите одним воздухом в комнате, или…
— В смысле отношений, вот.
Ну и в одной комнате тоже, чего уж там.
Его рот распахивается так широко, что мне становится даже немного обидно:
— Да ладно?! Не пизди!
— Честное слово, чистая правда.
— Да не верю! — орет он еще громче, расплываясь в улыбке до ушей. — Ты сломала проклятие?! Не верю!
Майлз язвительно усмехается, снова услышав слово «проклятие».
Мой брат окончательно впадает в экстаз. На меня обрушивается шквал вопросов; алкоголь дает о себе знать — он безбожно глотает слоги, так что я стою перед экраном с абсолютно потерянным видом.
— Как зовут? Кто такой? Ну расскажи хоть что-нибудь, не томи!
— Я познакомлю вас лично.
— Нет, прямо сейчас! Выдай хоть пару деталей! Лиззи, я так счастлив за тебя! Очень надеюсь, что он носит тебя на руках, потому что моя мелкая заслуживает именно той любви, о которой грезила в детстве, пока папа зачитывал ей до дыр эти приторные сказочки.
В глазах Майлза вспыхивает нескрываемое любопытство.
Я начинаю мямлить, как круглая дура:
— Он… он профессор литературы в Нью-Йоркском университете.
— Ебать мой лысый череп! — выдает Нис свою фирменную интеллигентную реакцию. — Ты же всегда сохла по преподам, разве нет? Или я путаю? Кажется, это были пожарные…
Я чувствую, как краска заливает лицо вплоть до корней волос — особенно оттого, что Майлз вперился в меня взглядом и не моргает. Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы знать: он скалится во все тридцать два, захлебываясь собственным раздутым эго.
— Первое место — профессора, второе — пилоты, и только третье — пожарные, — неохотно бубню я себе под нос.
— Точно-точно! Скинь его фотку, живо. Я хочу на него глянуть.
Я случайно мажу взглядом по Майлзу — тот беззвучно давится хохотом.
Никаких его фоток у меня нет и в помине, поэтому я опускаю телефон, делая вид, будто отвлеклась, и одними губами бешено артикулирую ему: «Срочно скинь фотку!» Пересылаю кадр брату и наблюдаю за его реакцией в прямом эфире.
Он залипает в экран так надолго, что даже Майлз начинает нервничать и нетерпеливо барабанит пальцами по мрамору островка.
— Лиззи, он чисто визуально один в один твой типаж, который ты расписывала годами. Ты что за манифестацию Вселенной провернула, мать твою? — выдыхает он.
Господи, вот сейчас мне реально хочется испариться от жгучего стыда. Хочется, чтобы прямо под моими ногами разверзлась бездна и поглотила меня целиком. Но самое паршивое — это самодовольная, наглая ухмылка на физиономии Майлза.
— Значит, твой идеал во всем, а? — шепчет он с предельным ехидством.
В ответ я молча впечатываю ему средний палец прямо перед носом.
Нис на том конце провода продолжает бушевать, как ураган:
— Ты ему заплатила? Или сгенерировала через нейросеть? Он вообще настоящий? Господи, умоляю, скажи, что он из плоти и крови и что в эти выходные у него внезапно не случится форс-мажора, из-за которого он сольется со свадьбы!
— Дориан! — одергиваю я его. — С чего бы мне выдумывать человека?!
Только то, что мы встречаемся, подумаешь.
Я не замечаю его приближения и тем более не слышу шагов, ведь он ходит босиком. Внезапно крепкая рука собственнически обвивает мои плечи, и лицо Майлза появляется в кадре вплотную к моему.
Глаза Диониса выкатываются из орбит:
— Putain de merde! [Блядский рот!]
Майлз на секунду подвисает:
— Ты не говорила, что он француз.
— Он не француз, просто выучил язык и решил, что это автоматом делает его парижанином.
— А, это когда он спиздил родительские бабки и рванул в Париж?
— Именно в тот раз.
— Что ж, я искренне рад, что он соизволил вернуться. Иначе как бы я узнал, что являюсь воплощением мужчины твоей мечты? До единой детали. Забавно, правда?
Я резко отпихиваю его локтем:
— У тебя каштановые волосы и черные глаза, Майлз, таких миллиарды штампуют. Спустись на землю, корону собьешь.
— Да почему ты вечно…
— Вы двое ни хера не вместе, — отрезает Дионис, перебивая наш треп.
Мы мгновенно забываем про склоку и синхронно поворачиваемся к экрану айфона. Нис буравит нас прищуренным взглядом, между его бровей залегла глубокая складка.
— Ты о чем вообще? — натянуто смеюсь я.
Он медленно качает головой:
— Вы не пара.
— Полагаю, нам об этом известно чуточку лучше, чем тебе, — с подчеркнутой вежливостью вставляет Майлз.
Но брат начисто игнорирует его потуги:
— Лиззи?
— Да?
— Вы ломаете эту комедию только для того, чтобы на свадьбе тебе никто не капал на мозги из-за того, что ты до сих пор одна?
Глава 4. «ЗАБУДЬ»
Культ Геры очень древний, в некоторых регионах Греции он возник, возможно, даже раньше культа Зевса. В таких городах, как Аргос, ее почитали в качестве главного божества.
Гера
Я скучала по Калифорнии. И хотя с Нью-Йорком у меня сразу возникла мощная душевная связь, ни одно место на земле не сравнится с тем, где ты выросла.
Халф-Мун-Бей хранит в себе воспоминания — настолько же прекрасные, насколько и разрывающие сердце. Этот город олицетворяет собой то самое «до» — до того, как Уран и Кронос перевернули наши жизни вверх дном. Время, когда Зевс еще мог свободно ходить и бегать; когда Арес видел обоими глазами; когда Посейдон еще мог рассекать волны на доске и быть рядом с Хэрин; когда Нис стучал в дверь моей комнаты, потому что чуял, что мне паршиво.
И главное — это место, где всё еще был жив папа. Каждый чертов угол здесь кричит об имени Гипериона. Наша любимая лавка с джелато, куда он приводил нас за рожком на четыре шарика, таявшим раньше, чем мы успевали разделаться со вторым. Крошечный магазинчик с винилом и дисками, где он скупал пластинки только ради того, чтобы поддержать едва сводящего концы с концами владельца. Наш неизменный пляж и океан, в волнах которого мы учились плавать. Школа, перед которой я до сих пор отчетливо вижу нашу машину, припаркованную вторым рядом с включенной аварийкой.
