— Даже человек без прав за рулём был бы лучше него, — соглашается Арес.

— Так у тебя их нет? — спрашивает Гера.

Арес пожимает плечами и просто включает радио, которое теперь работает одновременно с навигатором.

— Я знаю только, что мы записали тебя в автошколу и права ты получил, — ворчит Тейя, снова откидываясь на сиденье. — Но понятия не имею, есть ли они у тебя до сих пор. Может, их отобрали, или ты их потерял, или…

— Может, сосредоточимся на действительно важном вопросе? Который, между прочим, и есть причина этой поездки. Мы семь часов летели не только потому, что соскучились по дому, — перебивает её Арес.

О нет.

Пожалуй, я предпочитал прежнюю тему.

Или слушать, как Нис несёт пьяную бессмыслицу.

Я крепче сжимаю руль, выезжая на шоссе штата Калифорния 92 в западном направлении. Вообще-то я надеялся провести дорогу в тишине и просто любоваться видами. Пересекая полуостров Сан-Франциско, CA-92 проходит через холмы и небольшие города залива, а потом открывает панорамный вид на океан.

Я хотел, чтобы это была спокойная поездка, в которой семья просто будет рядом и поддержит меня. Поэтому Арес, мама, Гера и Нис здесь со мной. Конечно, ещё и потому, что после того, как мы наконец разобрались с Ураном, Калифорния осталась общей мечтой для всех нас. В конце концов, именно здесь мы выросли.

Для них эта поездка — прощание.

Для меня — огромный знак вопроса.

Семья решила окончательно обосноваться недалеко от Нью-Йорка. После выпуска кто-то поступит в магистратуру в Йеле, кто-то — в NYU, кто-то начнёт работать. Мы знаем лишь одно: хотим оставаться рядом, если наши жизненные планы это позволят.

Я единственный, кто всё ещё висит между двумя вариантами.

Хэ-Рин здесь, в Калифорнии.

И если по какой-то невероятной случайности она всё ещё меня захочет, меньшее, что я могу сделать, — остаться с ней после того, как в следующем году получу диплом. Позволить ей самой решить, чего она хочет, раз два года назад я лишил её этого выбора.

Два вечера назад Лиам познакомил меня с практикой, которая, кажется, сейчас очень популярна в соцсетях.

Называется манифестинг.

Он заставил меня манифестировать своё желание — в спокойной комнате среди свечей и подушек, пока TikTok пошагово объяснял нам, что делать, — в надежде, что оно станет реальностью:

Хэ-Рин прощает идиота, которым я был.

Правда в том, что ради того, чтобы вернуть её, я сделал бы что угодно. Публично унизился бы, встал на колени, пошёл бы в церковь молиться богу, в которого никогда не верил, принял бы любую религию, лишь бы мои молитвы дошли до того, кто согласится их исполнить.

Виды Тихого океана, открывающиеся по дороге, заставляют сердце бешено колотиться. Не только потому, что я снова приближаюсь к ней, но и потому, что чувствую присутствие воды — своей стихии.

Единственного, что никогда в жизни не заставляло меня чувствовать себя неправильным.

Единственного, чему я всегда чувствовал себя принадлежащим.

— Ты придумал, что ей скажешь? — спрашивает Арес спустя минут пятнадцать пути.

За это время он успел подключить свой iPhone к машине и теперь радует нас полной дискографией Britney Spears. В зеркале заднего вида я замечаю, что Нис уже отключился, откинувшись на подголовник с открытым ртом, и храпит. А Гера молчит и смотрит в окно.

Иногда мне кажется, что Гера страдает сильнее всех нас, но никто этого не замечает, потому что она никогда не показывает.

— Нет, вообще-то понятия не имею, что ей сказать, — признаюсь я. — Может, начать с «привет».

Он делает вид, будто одобряет.

— Великолепное начало. Ты просто мастер.

— А потом сказать, что я её люблю, — торопливо добавляю я.

— «Привет, я тебя люблю», — произносит он моим голосом. — Ну да, просто потрясающе.

— Правда?

— Нет.

— Ладно. А что мне тогда сказать?

Он пожимает плечами.

— Откуда я знаю? Я каким-то чудом сумел завоевать Хелл, куда уж мне ещё и тебе помогать. Единственный способ помочь — одолжить тебе моё лицо.

Я фыркаю и прибавляю громкость музыки, надеясь, что он поймёт просьбу заткнуться.

Арес и правда ненадолго оставляет меня в покое, ограничившись напоследок:

— Хорошенько всё обдумай и поступи правильно, потому что мы скучаем по Хэ-Рин и хотим вернуть её в семью. Ясно?

Как будто всё так просто.

Когда я паркую машину на подъездной дорожке у дома, в голове остаётся только одна мысль:

Хэ-Рин.

Ничего нового, вообще-то, но на этот раз я наконец могу ей поддаться.

Я выскакиваю из машины, оставив ключи в замке зажигания, и бросаюсь бежать по улице.

— Ты куда, блядь, понёсся?! — орёт Арес.

Тейя и Гера уже вышли из машины.

Нис всё ещё спит.

— Я прямо сейчас иду к ней. Больше ни секунды ждать не буду.

Я слышу, как они снова меня зовут, но не отвечаю и даже не оборачиваюсь. Бегу так, будто участвую в самом важном соревновании своей жизни. Ноги всё сильнее разгоняются, и уже через несколько минут я потею как сумасшедший.

Конечно, можно было поехать на машине, но на её улице негде парковаться, и я не собираюсь терять на это время.

Я уже потратил слишком много лет своей жизни вдали от неё.

Больше этого не повторится.

Когда добегаю до её дома, я задыхаюсь как сумасшедший, а лёгкие будто горят. Спотыкаясь, добираюсь до двери и намертво вцепляюсь в кнопку звонка, словно у живущих здесь людей и без того недостаточно причин меня ненавидеть.

Из дома доносится знакомый голос:

— Иду! Секунду!

Передо мной появляется мама Хэ-Рин — чёрные волосы собраны в тугой пучок, очки чуть съехали по переносице.

Её глаза распахиваются.

Рот тоже приоткрывается, едва заметно дрогнув.

— Со-Ён, — здороваюсь я.

Её лицо тут же становится суровым, а между нами падает тишина, которая кажется длиннее всех тех лет, что мы провели рядом.

Я считаю про себя, пока она наконец не открывает рот.

— Для тебя теперь я госпожа Кан.

Удар прямо в сердце.

— Прост…

— Не передо мной должны прозвучать первые извинения из твоего рта, — перебивает она. — Думаю, моя дочь заслуживает услышать их первой.

— Конечно. Ты можешь сказать, где мне её найти? — Я заглядываю ей за плечо, внутрь дома. — Она здесь? Можешь позвать…

— Она ушла и наконец спокойно живёт своей жизнью после стольких месяцев грусти. Ты поговоришь с ней и извинишься, когда она закончит свои дела, не прерывая её. Мы поняли друг друга?

Ладно, я, конечно, не ожидал, что здесь откроют шампанское в мою честь, но всё же…

— Хорошо. Я подожду её здесь.

Со-Ён вскидывает тонкую бровь.

— В дом я тебя не пущу.

Этого я и ожидал.

Я сажусь на ступеньку перед дверью и выдавливаю улыбку, хотя внутри умираю.

— Конечно. Буду ждать здесь.

— Она может вернуться через несколько часов.

— Неважно.

— Когда они с Лео куда-нибудь выбираются, то обычно никуда не торопятся.

Каждая мышца в моём теле парализуется, а по затылку проходит ледяной разряд. Я внезапно забываю, как вообще глотать слюну. Казалось бы, это должно быть проще.

— Лео? — переспрашиваю я, запинаясь.

Со-Ён усмехается.

— Лео, да.

— Не обязательно же мужское имя… — бормочу я.

Да. Может, это подруга, которую зовут… Леонида. Леона. Или как-нибудь ещё.

— В данном случае мужское, — вытаскивает меня из мыслей Со-Ён.

— Чёрт.

— Следи за языком, молодой человек!

В некоторых вещах она вообще не изменилась.

Я продолжаю смотреть на неё в надежде, что она скажет что-нибудь ещё.

В конце концов она вздыхает.

— Ну что ж, тогда жди здесь. Хорошего дня.

Как я и ожидал — и боялся, — дверь закрывается прямо перед моим лицом.

Но я не настаиваю, потому что знаю: заслужил. Я ехал в Хаф-Мун-Бей с пониманием, что готов на что угодно, лишь бы снова заслужить их любовь.

Я уверен, проходит совсем немного времени, прежде чем дверь снова открывается.