— Мне безумно жаль ее… и тех кретинов, которые умудрились ее упустить, — искренне признаю я.

Моя фраза заставляет его резко повернуть голову в мою сторону. Он прищуривается, сканируя меня с головы до ног так, словно перед ним редкий экзотический зверь:

— Чего ты уставился? — не выдерживаю я. — Твоя сестра красивая, я же не слепой. К несчастью, именно тем сердцам, в которых больше всего любви, достается меньше всего взаимности.

Кажется, этот ответ его успокаивает:

— М-да уж. А теперь переходи ко второму вопросу, который свербит у тебя в башке.

Твою мать. Я начинаю проникаться к нему уважением.

— Она говорила тебе что-нибудь обо мне?

— Кто именно?

— Гера.

Я жду. Но он не спешит отвечать; напротив, напрочь игнорирует меня и лениво оглядывается по сторонам, будто только сейчас осознал интерьер заведения, в котором мы провели последние два часа.

— Симпатичные синие стены, правда? — как ни в чем не бывало выдает он.

Я с глухим стуком припечатываю ладонь к столешнице:

— Что Лиззи наговорила тебе обо мне? — шиплю я одними губами.

— Что ты не даешь ей спать, потому что каждую ночь напролет дерешь очередную бабу и вы устраиваете нечеловеческий грохот.

— «Каждую ночь» — это явное преувеличение. От силы четыре вечера в неделю, максимум, — защищаюсь я. — И вообще, нет ничего криминального в нормальном желании потрахаться!

— Ну разумеется, нет. Криминал начнется тогда, когда я начищу тебе рыло, если ты посмеешь запудрить мозги моей сестре этим спектаклем. Если заставишь ее поверить, что она реально тебе интересна, только ради того, чтобы затащить ее в постель, а потом выставить на мороз.

Уж чего-чего, а подобного наезда я точно не ожидал. Но секунду спустя до меня доходит: Нис меня совершенно не знает — как и никто в этой сумасшедшей семейке. Да и сама Гера, положа руку на сердце, тоже. Она в курсе, где я учился и где преподаю, знает имена моих родителей и мой любимый цвет, но понятия не имеет, что я за человек.

— У меня даже в мыслях не было ничего подобного, — твердо заверяю я его, вложив в голос максимум честности, на которую способен.

— М-м-м, да, я так и думал.

— Тогда к чему этот базар с угрозами?

— Хотел посмотреть на твою реакцию.

— Ну и что ты понял? — спрашиваю я, краем глаза замечая, как Лиам ловко ворует с тарелки Афины недоеденный кусок торта.

Дионис увесисто хлопает меня по плечу — жест одновременно дружеский и предупреждающий:

— Давай сразу проясним одну вещь: мне глубоко насрать на большую часть того, что творится вокруг меня. Я слушаю от силы половину того, что несут мои родственники, и вникаю в четверть того, что они вытворяют. Но когда появляется ситуация, которая меня реально задевает — то, ради чего стоит пошевелить мозгами и отставить в сторону бокал вина, — я берусь за дело. И делаю это лучше, чем кто бы то ни было на этом свете. Догнал?

Я беру секундную паузу на размышление:

— Нет, не догнал. Ты куда клонишь?

Он подается вперед, понижая голос почти до шепота:

— Она тебе небезразлична. Разжигает твое любопытство — к бабке не ходи. Но если у тебя нет серьезных намерений, советую свернуть любые контакты сразу после этой свадебной клоунады и спокойно жить дальше. Желательно при этом раскошелиться на шумоизоляцию в спальне. В качестве финального аккорда мы объявим всем, что вы разбежались, и каждый пойдет своей дорогой. Если же в тебе есть хоть капля смелости и благих намерений — дерзай.

— С чего ты вообще взял, что она мне интересна?

Не думал, что так палюсь.

Дионис задумчиво покусывает губу, едва сдерживая лукавую ухмылку, пока подбирает идеальные слова, чтобы вскрыть все мои карты:

— Никто не играет настолько безупречно. На нее порой накатывает очевидная неловкость, а вот на тебя — ни единого раза. Ты смотришь на нее совсем не так, как смотрят понарошку, Майлз.

Мне нечем крыть. Я тяжело откидываюсь на спинку стула и упираюсь взглядом в пустую тарелку.

Правда ведь в том, что весь этот фарс — ложь в квадрате. Весь обман, который мы заварили, был просчитан мной до мельчайших деталей, а вовсе не родился из отчаянной утренней просьбы о помощи.

Та девица, с которой я провел ночь, даже не думала закатывать истерику и намертво баррикадироваться в моей спальне. Я соврал Гере только для того, чтобы вынудить ее сыграть для меня и предложить ответную сделку. Возможно, это омерзительный ход, но вместе с тем — единственный способ, который я нащупал, чтобы провести с ней время за пределами наших смежных террас и без риска немедленно ввязаться в собачью грызню. Мне до безумия хотелось, чтобы она увидела во мне Майлза, а не того назойливого соседа по балкону, с которым раз в две недели перекидываются дежурными любезностями сквозь зубы.

Позови я ее на свидание по-человечески, это выглядело бы дико. И каждый раз, когда я проводил вечер дома один и выходил караулить ее на балкон, я всеми силами пытался завязать хоть самый банальный диалог. Поначалу она шла на контакт, это было чертовски приятно, распаляло интерес, и мне хотелось большего. Она опускала броню и… неизменно наступал момент, когда она делала резкий шаг назад, возводила между нами непреодолимую пропасть и в панике сбегала.

Первое время наши стычки меня откровенно бесили. Потом — начали забавлять. Да чего уж там, даже ее язвительные оскорбления стали моей ежедневной дозой Геры Лайвли, без которой я уже не мог уснуть, не растягивая губы в идиотской улыбке.

Не знаю, делает ли этот обман поверх обмана меня ублюдком, жалким ничтожеством или конченым придурком. Мне плевать, потому что за последнюю неделю я узнал о ней столько всего, что физически не способен жалеть о содеянном. Наоборот: мне хочется, чтобы эта гребаная свадьба длилась целый месяц.

Но как мне вбить ей в голову, что она может дать мне реальный шанс? Что я не похож на тех омерзительных тварей, через которых ей пришлось пройти? И главное… как мне самому понять, согласится ли она быть со мной из-за искренней симпатии ко мне, или просто ухватится за тепло первого встречного, лишь бы разрушить выдуманное проклятие, к которому сама себя приговорила?

У меня тысяча вопросов и всего два жалких ответа. А эти два ответа порождают еще добрую сотню новых сомнений.

— Ну всё, раз Гера вернулась, можем расплатиться и двигать домой, — объявляет Тейя.

Лиззи замечает, что ее стул оккупировал Нис, и на пару мгновений одаривает нас с братом подозрительным взглядом, вздернув бровь. Я тут же подскакиваю к ней, без слов давая понять, что всё под контролем.

Пока Хайдес и остальная часть клана рассаживаются по машинам, чтобы ехать в отель, мы отправляемся домой. Однако решение Хэрин провести эту предсвадебную ночь вместе со своим будущим мужем оставляет одного из нас без посадочного места.

Мягко положив ладонь на спину Лиззи, я слегка подталкиваю ее к открытой двери кроссовера:

— Садись ты. Я дойду пешком.

— Что? Ты с ума сошел? Ни за что! Мы вернемся за тобой, — протестует Тейя.

Неподдельная тревога на ее лице отзывается во мне уколом вины. Она так искренне печется о парне, который по факту не имеет к ее дочери никакого отношения.

— Тут всего пятнадцать минут неспешным шагом, ерунда. Я люблю гулять, — успокаиваю я ее.

— Ну и ладушки, — резюмирует Арес, беззаботно пожимая плечами.

Тейя тут же отвешивает ему профилактический подзатыльник.

— Майлз, мы не можем тебя вот так… — начинает было Зевс.

— Я пойду с ним, — ставит точку Гера, обрубая дальнейшие споры. — Прогулка никому еще не вредила, заодно побудем немного вдвоем.

Дионис уже вольготно развалился на заднем сиденье внедорожника рядом со своей девушкой. Рори, кажется.

— Клянусь, риска блевануть нет ни малейшего, так что можешь не сбегать, Лиззи. Вино было французским и баснословно дорогим, я никогда в жизни не позволю своему организму исторгнуть его столь вульгарным и неуважительным способом.

Я обожаю этого парня.