Лицо Джунипер просияло:

— Ты заставишь его обгадиться?

Спустя пару секунд Реми сделал шаг в сторону. Он не отошёл далеко, оставаясь между своим стражем и мной.

— Какого чёрта, не вижу лучшего способа развеять все сомнения. — Он бросил на меня взгляд. — Я верю в то, что ты сказала, и в то, что ты хочешь нам помочь. Так что, пожалуйста, не выводи из строя одного из моих лучших стражей.

Фабиан фыркнул, словно сама эта мысль была абсурдной, но я понимала, насколько важен этот момент. Я ощущала, как фрустрация Майки упирается мне в спину — он был не согласен с происходящим. Доверие Чёрных Клыков не должно было даваться вот так запросто, а я появилась в их жизни при худших обстоятельствах.

И всё же Реми Каллахан не переставал протягивать мне руку снова и снова.

Я сосредоточилась на Фабиане:

— Тебе не будет больно, обещаю.

Он склонил голову, и кошачья ухмылка изогнула его губы:

— Больно, красотка? Ты понятия не имеешь, что…

Я осторожно воздействовала на его вестибулярные ядра, и эффект проявился мгновенно. Фабиан с силой зажмурился и распахнул глаза, дезориентированный, пока его внутреннее ухо внушало ему, что он падает с огромной высоты. Он боролся с острым головокружением с силой, которая меня удивила, но в итоге это ощущение сбило его с ног.

— Держите его! — воскликнула я. — Он может упасть.

Реми протянул ему руки. Фабиан опустился на одно колено, хватаясь за голову. Когда он поднял на меня взгляд, в его бирюзовых глазах больше не было и следа прежней насмешки и скепсиса.

Он был ошеломлён.

— Она поставила на колени Золотого мальчика, — пробормотала Джунипер с улыбкой. Она с бешеной скоростью зачеркала на планшете. — Манипуляция зонами мозга силой мысли. Невероятно.

Майка вскочил на ноги, а рядом с ним Инайя разглядывала всё с предельной серьёзностью. Я не знала, была ли она поражена, обеспокоена или забавлена.

Тряхнув головой несколько раз, словно пытаясь избавиться от тошнотворного головокружения, Фабиан принялся улыбаться как безумный:

— Красивая, да ещё и может раздавать пинки морфам. Мне нравится.

Реми зарычал на него:

— И кто теперь под чарами?

Глава 19

Реми

Трудно определить, когда у кошачьих начинается брачный танец. Говорят, зверь понимает всё раньше самого шифтера, и к тому моменту, когда об этом узнаёт стая, карты уже биты.

Неофициальное руководство по поведению кошачьих морфов девяностых годов

У Фэй были способности.

Сколько бы она ни твердила про аномалию или болезнь, я не мог (мы не могли) воспринимать это иначе как… ментальные силы.

Логово гудело от вопросов, точно растревоженный улей. Все взгляды разрывались между Фэй, снова опустившейся на диван, и Фабианом — тот застыл у стены, на которую облокотился, и смотрел на неё с неприкрытым восторгом.

Инайя с закрытыми глазами считала пульс Фэй.

В затылке резко кольнуло — верный признак накатывающей мигрени. То, что Фэй за считаные секунды уложила Фабиана на лопатки, казалось немыслимым, но вполне вязалось с тем, что стряслось на смотровой площадке, и со словами Саммер. Как и история с видениями, начавшимися ещё в восемь лет…

«Привет. Я тебя ждала». Вот что она сказала мне той ночью четырнадцать лет назад. И ведь правда ждала — стояла ровно на том месте, где я перемахнул через ограду в сад.

«Ты мне снился. Снилось, как это будет».

Когда Инайя закончила, я поймал её взгляд. Столько лет бок о бок и то, что она меня вырастила, позволяли ей без слов прочесть вопрос в моих глазах: «Ей нужен отдых?» Фэй наверняка храбрилась из последних сил, чтобы уступить прихоти Фабиана. Ведь ещё совсем недавно она и с кровати-то встать не могла. Целительница едва заметно кивнула.

Я подошёл к дивану, наклонился и подхватил Фэй на руки. Она охнула:

— Что ты делаешь?

— На сегодня хватит. Всё остальное обсудим утром.

— Но…

Майка преградил мне дорогу, демонстративно проигнорировав мой предостерегающий взгляд.

— Предлагаю перевести её в одно из укрытий или в ближайшую сторожку.

— Предложение отклонено.

— Реми…

— Если мы начнём бояться её только потому, что она умеет то, чего не умеем мы, нам останется лишь закупиться футболками и флажками антиморфных организаций. Их ненависть на этом и строится — на слепом ужасе перед нашими отличиями.

Я заставил его замолчать. Майке нечего было возразить. Я понимал, что всем нам, и мне в том числе, требовалось время, чтобы переварить услышанное: существование человека с — судя по всему — психическими способностями и тайный научный заговор против шифтеров, стоящий за исчезновениями наших сородичей. И заправлял всем этим ненавидящий нас магнат, приходившийся отцом этой самой девчонке с экстрасенсорными силами.

Редкостная чертовщина.

Я чувствовал на себе испытующий взгляд Фэй, но тоже не обращал на него внимания, пока не донёс её до своей спальни. Опустив её на пол у изножья кровати, я всмотрелся в неё.

По-настоящему вгляделся — теперь, зная всё, что она скрывала. По крайней мере, я на это надеялся.

— Есть ещё какие-то способности, о которых мне стоит узнать, прежде чем я спущусь драться со своими стражами?

Она поджала губы:

— Не хочу, чтобы ты ссорился с ними из-за меня. Они правы.

— Прав всегда альфа.

Она вскинула бровь:

— Будь это так, тебе не нужен был бы круг вокруг себя.

Она была чертовски красива в этот миг, когда огрызалась в ответ — пусть даже всё её тело дрожало, как лист на ветру. Я не удержался и снова коснулся её: провёл пальцами по щеке, оценивая реакцию. Ресницы Фэй едва дрогнули, но в ней не проскользнуло ни крупицы страха или отвращения. Как и ни разу до этого. Словно на уровне инстинктов она знала: мне можно доверять.

Мой ягуар самодовольно приободрился. Зверю льстило, что она не шарахается от нас, но для меня такое её безоговорочное принятие таило угрозу. Моя собственническая натура была ненасытной. А доминантные инстинкты взвыли во всеуслышание с той самой секунды, как она одной лишь мыслью играючи уложила Фабиана.

Смогла бы она свалить меня? От одной этой мысли внутри всё вспыхивало.

Я очертил большим пальцем её скулу. Фэй выдохнула, приоткрыв губы. Полные, дразнящие… Мне до одури захотелось, чтобы всё вокруг было иначе — плевать как именно, лишь бы она находилась в моих владениях по собственной воле, а не потому, что у неё не осталось иного выхода.

— Спасибо, что ты жив, — прошептала она.

Сердце пропустило удар.

— Уже догадалась?

— Не думаю, что по Орегону бродит так уж много чёрных ягуаров с зелёными глазами. Но как это возможно? Люди отца… они убили тебя. Они стреляли.

— Той ночью погиб не я.

Она стиснула ткань моей футболки в пальцах:

— Что?

Сейчас было не время говорить о матери, да и дело было не только в ней. Фэй была стойкой, но у меня не нашлось душевных сил вывалить на неё правду прямо сейчас.

— Они обознались и застрелили другого морфа. Я ушёл.

— Боже. — Она покачала головой. — Это всё равно чудовищно, но… Я так благодарна, что ты жив. Правда. Ты оказался в опасности из-за меня.

— Я сам перепрыгнул ту стену, — спокойно напомнил я, скользя взглядом по её лицу, впитывая каждую черту и пытаясь сопоставить с размытыми воспоминаниями той ночи. — И я отвечу тем же, знаешь? Спасибо, что жива. Потому что временами мне казалось, будто ты мне просто привиделась.

На её губах промелькнула слабая грустная улыбка:

— Забавно, что мы снова встретились… и что ты оказался тобой, а я — мной.

Да, «забавно» — слишком слабое слово для происходящего. Внутри меня для этого зрело совсем другое определение.