Я открыл было рот, чтобы сказать Морган, что сейчас не время для праздников, но осёкся. В памяти всплыли слова, которые Джунипер прошептала мне на ухо на кухне: «Вы не просто созданы друг для друга — вы станете благословением для всей стаи. Твоё счастье — это наше счастье. Я приму на себя столько звонков, сколько потребуется, чтобы с этого дня у тебя появилось время для себя, для вас двоих. Наш альфа заслужил право жить и радоваться жизни».

Это тронуло меня до самой глубины души. Такой уж была Джун. С одинаковой лёгкостью она могла наводить ужас на врагов своей кровожадностью и выворачиваться наизнанку ради тех, кого считала своими. А Джунипер Беккер решила, что я принадлежу ей, ещё в три года, когда налетела на меня в детском саду и оттяпала кусок уха. Наши матери всегда вспоминали, что именно в ту секунду поняли: у меня на всю жизнь появилась свирепая защитница. Я до сих пор ума не мог приложить, как они умудрились сделать столь глубокомысленный вывод, глядя на её перемазанные кровью зубы и слушая мой яростный вой.

Я машинально коснулся рваного края уха. Эта история превратилась в самую долгоиграющую шутку за всю летопись Чёрного Клыка.

— Ладно. Давай устроим гулянку в «Лэндонсе». С нас пиво.

Морган чуть не подпрыгнула от восторга:

— А мы берём на себя мясо! Никто не готовит барбекю лучше Кровавой Земли, это я тебе гарантирую!

Я черкнул сообщение Майке, чтобы он оповестил стаю, и пошёл искать Фэй. Она наверняка обрадуется. К тому же у нас толком не было возможности даже нос высунуть за пределы территории. У меня накопилось громадьё планов на тот день, когда всё наконец уляжется, а её отец, Демидов и Black Edge перестанут быть угрозой. Фэй заслуживала жить полной жизнью со всеми вытекающими: быть настоящим человеком с документами, удостоверениями, возможностью пойти в автошколу, поступить в университет — делать всё, чего бы её душа ни пожелала.

На середине коридора дорогу мне с воинственным видом преградила Нун. Прижав палец к губам, она молча поманила меня за собой в комнату, которую мы использовали как кабинет и склад одновременно.

Она на цыпочках прокралась к широкому панорамному окну с выходом на террасу. Опустилась на пол возле самого стекла, но прижалась спиной к стене, чтобы оставаться невидимой снаружи. Принюхавшись, я отчётливее уловил запах Фэй, смешанный с ароматом Саммер. Амбра, кедр и корица сплетались в мощное сочетание.

— Привет, — донёсся голос Фэй из-за стекла.

— Привет… — отозвалась Саммер.

Я выразительно замахал руками на Нун, приказывая убираться. Но мелкая кошка вместо того, чтобы послушно повиноваться, лишь упрямо поджала губы. Это было дурно. Одно дело — неистребимая кошачья тяга к сплетням, и совсем другое — подслушивать сугубо личные разговоры.

— Думаю, между нами давно назрел разговор, — произнесла Фэй. — Как насчёт того, чтобы воспользоваться тем, что альфа и остальные пока заняты?

Ягуар внутри навострил уши. Я замялся на пятках в нерешительности — и этой секунды Нун хватило с головой: она вцепилась мне в руку и потянула вниз, заставляя сесть рядом. Я вжался спиной в стену бок о бок с девчонкой, неловко свернув своё массивное тело в три погибели, лишь бы нас не заметили с террасы, и с тоской подумал о том, в какой именно момент молодёжь начисто растеряла всякое уважение к иерархии стаи. Когда альфой была моя мать, Фаб, Майка, Джун и я едва в штаны не накладывали от одного её строгого взгляда.

Я осторожно высунулся, чтобы бросить быстрый взгляд. Там, посреди террасы, Фэй и Саммер опирались на перила, глядя на промозглый закат над долиной Уилламетт. На моей паре был надет плотный анорак и сине-коричневый шарф, связанный для неё Инайей, а тёмные волосы были заплетены в косу. Саммер стояла с распущенными светлыми волосами в тонкой кофте с длинным рукавом. И хотя обе приняли похожие позы, было очевидно, как неловко чувствует себя Саммер. На вопрос она так и не ответила.

Нун дёрнула меня за ворот футболки, заставляя вжаться обратно.

«Это неправильно.

Я веду себя как пятнадцатилетняя сопливая кошка».

Спустя минуту Фэй нарушила молчание.

— Сегодня мне пришла в голову одна совершенно глупая мысль. Я никогда не знала, каково это — быть частью общины, чувствовать свою принадлежность, знать, что на свете есть прекрасный, тёплый дом, куда всегда можно вернуться… пока не попала сюда. И, если быть до конца честной, я не понимала истинной сути всего этого, всего… — Я мысленно представил, как она обводит рукой пространство вокруг. — До самых недавних дней. Этот перелом помог мне осознать, что до сих пор я жила в вечной тревоге, в тоске, чувствуя себя бесконечно одинокой и порой даже толком не понимая, ради чего я вообще здесь нахожусь. Короче говоря: потерянной и виноватой. Я бы никогда этого не поняла, не узнай я оборотную сторону медали; для меня то прежнее состояние было нормой. А сегодня я посмотрела на тебя и подумала… У неё-то всё вышло с точностью до наоборот. Она прожила всю свою жизнь здесь, среди Чёрных Клыков, в окружении любящих людей, с семьёй, которая души в ней не чает, вплоть до… Вплоть до той ночи на смотровой площадке. Мне кажется, в ту самую ночь наши жизни круто переменились. Я начала познавать безопасность, а ты — страх. И теперь мы обе застряли где-то посередине всей этой неразберихи.

Тишина протянулась на несколько долгих секунд.

— Я так рада, что ты оказалась на смотровой площадке в ту ночь, Фэй.

— Я знаю. — В голосе моей пары звенела глубокая благодарность. Я понял скрытый смысл слов Саммер: несмотря на всё случившееся горе, она была счастлива, что в ту ночь Фэй ступила на наши земли, ведь это положило конец её беспросветным страданиям. Пусть даже это событие оказалось неразрывно связано с гибелью юного человека, Майло, и похищением её лучшей подруги. — Я веду к тому, что прекрасно тебя понимаю. Поверь мне. Это мерзкое чувство, когда тебе тесно в собственной шкуре, бессилие, кошмары, прокручивающие перед глазами одну и ту же картину снова и снова… Чувство вины — полная дрянь. И знаешь, что сказала мне твоя сестра на днях?

Саммер фыркнула:

— Порази меня вечной мудростью Нун.

Упомянутая Нун доверчиво прижалась головой к моей руке, и я коснулся губами её волос.

— Что чувство вины никому не идёт на пользу: оно лишь снимает груз ответственности с истинных виновников. Знаешь, кто на самом деле увёз Аманду в ту ночь? — Фэй задала вопрос, но Саммер промолчала. Выждав паузу, моя пара настойчиво продолжила: — Это была не ты. И дело не в вашей вечеринке. Не в том, что тебе захотелось провести вечер с друзьями, не в выборе глухого места и не в непослушании альфе. Та ночь могла стать чудесной и безмятежной, если бы шайка бессердечных ублюдков не решила, что ты и Джонни должны стать очередными жертвами их заговора.

Какое-то время сквозь стекло слышалось лишь дыхание обеих девушек. Дыхание Фэй было ровным. У Саммер — сбивчивым, прерывистым.

— В ту ночь, когда мы шли с Джонни, глядели на звёзды и думали, что с нами не может случиться ничего дурного… Я думала, что взрослые в стае имеют полное право тревожиться, но мы имеем право жить. — На последнем слове её голос надломился. — А теперь Майло мёртв, и велика вероятность, что Аманда…

— Аманда жива. И мы её найдём.

Теперь, когда плотину прорвало, Саммер, казалось, была не в силах сдержать рыдания:

— Я вела себя как последняя эгоистка…

— Ты вела себя как нормальный подросток. Не позволяй Black Edge и всем этим уродам украсть у тебя хотя бы ещё одну ночь сна. Послушай меня: коря себя, мы лишь даём им больше власти над нами. Давай вместо этого сосредоточимся на том, что действительно имеет значение, идёт?

— Я… я много думала об этом. То, что ты шифтер, вовсе не делает тебя неуязвимой или всемогущей по щелчку пальцев, как воображают некоторые люди. Той ночью я оказалась совершенно беспомощной, я никак не могла повлиять на происходящее. Я не хочу больше никогда в жизни испытывать подобное и быть не в состоянии защитить тех, кого люблю.