Я принялась глазами искать Реми. Он стоял в общем зале — в наспех натянутых штанах, со скрещёнными на груди руками, — изучая доску со ставками в окружении доброго десятка пум. Словно почувствовав мой взгляд, он оглянулся через плечо. Я показала ему пуанты и смущённо улыбнулась сквозь подступившие слёзы; выражение его лица вмиг озарилось безграничной нежностью. Он подмигнул мне — как раз за секунду до того, как Фабиан принялся колотить кулаком по доске, громогласно заявляя о подтасовке результатов.

Разумеется, в конце концов женщины стаи уволокли меня в дальний угол, в точности как недавно поступили с Марой. Даже она была здесь.

Когда я подобрала волосы, обнажая затылок, со всех сторон синхронно вырвалось протяжное: «О-о-о-о!»

— На виду и напоказ. Типичные альфы, — язвительно фыркнула Джунипер, после чего гаркнула на весь дом: — В затылок!

Этот вопль спровоцировал в общем зале форменную бурю.

Когда я вошла следом и встала вплотную к Реми, обняв его за талию, все присутствующие принялись вести себя хуже неразумных детёнышей: свистели, гоготали и отпускали сальные шуточки.

Реми поцеловал меня в макушку и тихо прошептал на самое ухо:

— Добро пожаловать в мою жизнь.

Я прижалась к нему ещё крепче, пряча улыбку на его груди.

***

Следующие дни выдались… почти хорошими.

Где-то в глубине души меня не отпускала тревога за Аманду Лебоу, а непреодолимое желание отыскать лабораторию неотступно маячило на заднем плане. Но забота окружающих и всё произошедшее с Реми помогали мне справляться с этим грузом и не впадать в отчаяние.

Я ни капли не удивилась, обнаружив, что мои вещи волшебным образом перекочевали в спальню Реми, однако сердце защемило от нежности, когда я увидела, что его прежнюю кровать сменила наша собственная шикарная версия постели-гнезда. Осознание того, что мне больше не придётся заставлять себя спать на обычной кровати, как обычному человеку, сбросило тяжкий камень с души.

Нет, матрасы определенно были не для меня. А связав свою жизнь с кошачьим, способным спать где угодно…

Последствия закрепления связи проявлялись постепенно. По словам Инайи, у каждой пары они были индивидуальны. Будучи (пока что) единственным известным метачеловеком, образовавшим пару с крупным кошачьим альфой, я сгорала от любопытства касательно возможных эффектов. Как и Морган. Ограничатся ли изменения сугубо физическим уровнем — как у большинства людей, связанных узами с морфами, — или как-то затронут мои психические способности?

Фермент вызывал внутренние изменения, наделяя человека большей выносливостью, силой и крепким здоровьем. Он адаптировал человеческий организм под звериного партнёра, а в случае женщин подготавливал репродуктивную систему на случай, если они решат выносить потомство. Это были единственные официальные данные, которыми располагали человеческие власти.

Что касается меня, я чувствовала себя сильнее и спокойнее, чем когда-либо. Особенно после того прекрасного видения. Я начала находить светлые стороны в даре ясновидения после спасения Реми; случай с Саммер вышел отчаянным и неуклюжим, но с ним мне удалось успеть вовремя. И пусть от моего взора ускользнули некоторые детали, я ощутила, что в моих руках появился невероятно мощный инструмент.

Теперь, зная, что способна прозревать и счастливое будущее — в том числе своё собственное, — я начинала смотреть на свои способности как на… дар.

Дар, который, возможно, требовалось не просто держать в узде, но научиться понимать и принимать.

А что, если в этом и заключалась вся суть?

«Точно так же, как эмоции влияют на наше тело, они воздействуют и на наши способности. Если твоё тело, твоё сердце и твоя душа не знают покоя, разум тоже никогда его не обретёт».

Это казалось настолько очевидным…

Я коснулась затылка, погладила нежный шрам и опустилась в гнездо из одеял и подушек. Принялась выполнять упражнения на осознанное дыхание. Едва прошло несколько минут, как я ощутила сокрушительную, укутывающую энергию одного знакомого альфы.

Я открыла глаза и увидела Реми в дверях: он наблюдал за мной с лёгкой усмешкой. Он успел подровнять стрижку, и его волосы снова стали предельно короткими, почти под ноль. На мой взгляд, это лишь сильнее подчёркивало татуировки и поразительные зелёные глаза. Впрочем, моё мнение вряд ли можно было счесть объективным: для меня он был самым красивым мужчиной на этой планете.

Я мягко улыбнулась ему:

— Привет. Я собиралась проверить видение. Побудешь со мной?

— Это лучшее предложение за весь сегодняшний день.

Его выразительный взгляд, пока он устраивался в нашем гнезде, сказал мне всё без слов: «Помни о своём обещании». Я лукаво усмехнулась в ответ.

«А ты помни о своём».

Когда он расстегнул пуговицу на джинсах, моё сердце сорвалось в бешеный галоп. Я не сводила глаз с полоски золотистой кожи, дюйм за дюймом являвшейся взору, с длинных мускулистых ног, с косых мышц живота, которые притягивали моё внимание всё сильнее, и, конечно же, с эрекции, наливавшейся силой и удлинявшейся под моим пристальным взглядом.

Я моргнула лишь тогда, когда Реми невозмутимо прикрылся подушкой.

Я недовольно нахмурилась:

— Эй.

Его зелёные глаза лучились неприкрытым весельем:

— Ты разве не собиралась проверить видение?

— И для этого тебе обязательно раздеваться догола?

Вместо ответа он обернулся зверем. Все мои возражения мгновенно угасли. Я никогда не устану смотреть на него в истинном обличье. В человеческой форме Реми производил неизгладимое впечатление, но в облике ягуара он находил отклик в совсем иных уголках моей души. Прежде всего — в той маленькой девочке, что когда-то ждала его у статуи Перуна.

Он устроил тяжёлую голову у меня на коленях, и я запустила пальцы в ложбинку между его ушами. Шерсть на ощупь напоминала горячий бархат. Он тут же утробно заурчал, заставив меня улыбнуться.

Я ласково провела по рваному краю его уха:

— Веди себя хорошо.

Я прикрыла глаза и снова сосредоточилась на дыхании. Я не знала, что буду делать в тот день, когда подумаю об Аманде Лебоу, а видение не откликнется, оставив меня без единой зацепки — жива ли она ещё и есть ли у нас хоть немного времени. Чёрные Клыки уже начали точечные вылазки на фермы Долины, с предельной осторожностью проверяя участки, отобранные Майкой. Им ни в коем случае нельзя было встревожить системы безопасности Black Edge. Если мы окажемся правы и лаборатория действительно прячется в этом районе, они мгновенно снимутся с места, едва до них дойдут слухи о поисках. Перевезти объект подобного масштаба непросто, но я была уверена, что у них припасены планы на случай экстренной эвакуации, и первым делом они уничтожат любые записи, способные вывести на их след.

И я всё не могла отделаться от мысли, что Вэнс и его тайная организация совершенно правы. Разгромить лабораторию, не имея возможности предъявить прямые обвинения моему отцу, было бы фатальной ошибкой.

Я вздохнула и усилием воли отогнала эти мысли. Шаг за шагом. Будем решать проблемы по мере их поступления и всё такое прочее, что любила повторять Инайя.

Пока мерная вибрация Реми прокатывалась сквозь моё тело, я закрыла глаза и сосредоточилась на образе Аманды Лебоу.

Когда она возникла на каталке, во мне смешались облегчение и глухое чувство вины. Её будущее оставалось прежним, но она всё ещё была жива. Это было главным. Сцена разворачивалась по привычному сценарию, однако что-то в ней неуловимо изменилось. Что-то, что мне удалось уловить далеко не сразу.

Превозмогая весь этот шум, резкие запахи и телесные ощущения, я по-прежнему чувствовала мерное урчание Реми.

И в мозгу словно щёлкнул переключатель.

Я опустила взгляд и ничего не увидела. Не увидела ни собственной груди, ни ног. Повернувшись к плексигласовым панелям, ограждавшим этот бокс, я различила лишь отражения учёных.

«Меня здесь нет. Всё это происходит лишь в моём разуме. Я сама хозяйка себе».