Реми погладил меня по щеке, не сводя взгляда, словно выискивая ответы на самом дне моих зрачков:

— Ты расскажешь мне?

Я покачала головой с лукавой усмешкой и провела кончиком пальца по зазубрине на его ухе:

— Когда ты расскажешь мне, что стряслось с тобой здесь.

Он весело прищурился, но сохранил губы сомкнутыми.

Немного погодя, пока мы вдвоём мыли посуду, уши Реми вдруг едва заметно дёрнулись.

— Что там?

— Джун и Инайя. Наверняка идут проверить, всё ли прошло как надо. — Он протянул мне полотенце, чтобы я вытерла руки. — Должно быть, дождались, пока мои феромоны хоть немного улягутся.

— Значит, вот как это работает? Ты можешь испускать сигналы, которые держат всех на расстоянии?

— Только в определённые моменты. Например, когда… — Он замялся.

— …когда ты до безумия заведён и требуешь уединения?

Он усмехнулся:

— Вроде того. И боюсь, с тем, что начнётся сейчас, мне уже не совладать. Твоё боевое крещение в роли пары альфы пройдёт с полным размахом.

Даже я услышала, как они ввалились в дом с таким оглушительным шумом, словно из кожи вон лезли, лишь бы не застать новоиспечённую пару прямо посреди процесса.

— Мы самки! — раздался громкий крик из прихожей. — Мы одни и честно старались не приближаться к самцам ближе чем на двадцать футов!

Джунипер первой просунула нос на кухню. Без сомнений, она рассчитывала увидеть нечто куда более непристойное, нежели абсолютно будничную картину, предвставшую её взору.

— Живые, без единой царапины и на почтительном расстоянии друг от друга, — протянула она. — Какое разочарование, Рем.

Альфа показал ей средний палец, но не помешал подруге подскочить к нему и стиснуть в объятиях. Когда она принялась нашёптывать ему что-то на ухо, отчего он смущённо потупил взгляд и залился краской, я деликатно отошла в сторону, давая им возможность посекретничать.

Инайя подошла ко мне и мягко взяла моё лицо в тёплые ладони. Я замерла: я уже успела усвоить, что именно так выглядел её фирменный приём для первичного осмотра пациентов. Знакомый запах лаванды успокоил мои всё ещё взбудораженные чувства.

Когда целительница опустила руки, её губы тронула мягкая улыбка:

— Вы прекрасно со всем справились.

— Было непросто, твой альфа тот ещё твердолобый баран, — пожаловалась я.

— Я же говорила: ему не помешает кто-то, способный поставить его на место. Как рана?

— Затянулась.

Реми тем временем упёрся ладонью прямо в лицо Джунипер и с силой отпихнул её назад:

— Со мной тоже всё в порядке, Инайя, спасибо огромное.

— Иди сюда, ты, несносный твердолобый великовозрастный балбес.

Никогда ещё мне не доводилось слышать, чтобы поддразнивания звучали словно материнские ласковые слова. Она взъерошила короткие волосы Реми, провела пальцами по его какиниит и ободряюще похлопала по плечу. И я могла бы поклясться, что если у этого ягуара и оставалось хоть капли напряжения после брачного танца, они испарились в ту же секунду.

— Только без фанатизма, я не хочу, чтобы вся стая заявилась сюда и…

Джунипер победно вскинула рацию:

— Поздно. Слушай, в обычной ситуации я бы честно уважала ваш период закрепления связи, но ты даже представить себе не можешь, чего нам стоило удерживать стаю в узде эти дни. Майка так рвал на себе волосы от звонков, что у него теперь плеши на затылке. Зато ставки и тосты в вашу честь в «Лэндонсе» побили абсолютно все рекорды.

— Какие ещё ставки? — полюбопытствовала я, начисто пропуская мимо ушей те забористые ругательства, что сквозь зубы цедил Реми.

— Ну, для затравки — на место укуса. — Она с ног до головы окинула меня придирчивым взглядом. На мне были длинные пижамные штаны и просторная футболка Реми, так что открытыми оставались только предплечья. — Ну и где он?

— Ну…

— Дай угадаю: на сиське. Или на полупопии. Нет? На трапециевидной? Тоже мимо? Погоди, только не говори мне, что… — Она насмешливо прищурилась: — Этот собственник-романтик всё-таки укусил тебя туда, где метку увидят вообще все?

Дверной звонок затрезвонил так истошно, словно кто-то намертво прижал палец к кнопке. Фабиан и Майка были следующими, кто переступил порог. Надо признать, бета действительно выглядел так, будто эти дни дались ему в сотню раз тяжелее, чем нам: ему пришлось разруливать звонки и бесконечные требования членов Чёрного Клыка. А зная, какими неисправимыми сплетниками были эти кошачьи, я даже бояться боялась представить, что творилось в стае, когда пронеслась весть о том, что их альфа формирует пару.

— Поздравляю, красавица, — расплылся в улыбке Фабиан и чмокнул меня в щёку. Тёмные корни на его выбеленных волосах отросли уже на пару пальцев. — Тебе достался завидный жених. Свой дом, тачки, университетский диплом, бизнес, тысячи морфов под началом, а ваши детишки родятся с милейшими пушистыми хвостиками.

— Спасибо.

— Я оставил подношение в прихожей, рядом с подарками от Джун и Инайи.

Я удивлённо нахмурилась:

— Подношение?

Но Фабиан уже успел подобраться к Реми и принялся подтрунивать над ним и его семейными трусами. Секунду спустя его место занял Майка.

— Смотри-ка, тощая человечишка оказалась куда крепче, чем кажется.

Я с гордостью продемонстрировала свой несуществующий бицепс:

— А ты сомневался?

И, к моему полному изумлению, Майка Кэмпбелл наклонился, сгрёб меня в охапку и от души стиснул в медвежьих объятиях. По крайней мере ровно до тех пор, пока по кухне не прокатился низкий, предупреждающий рык. Мы все поражённо повернулись к Реми: тот буквально испепелял своего бету взглядом.

Майка тяжело вздохнул:

— Вот почему обычно принято уважать период закрепления связи, Джун. Его территориальные инстинкты…

— А ты бы сам выдержал ещё хоть день, отвечая на звонки стаи? Лично я — нет.

Нам удалось утихомирить Реми лишь тогда, когда он сгрёб меня в свои объятия и без малейшего стеснения принялся тереться о меня всем телом — пока, по его собственным словам, начисто не стёр чужой запах Майки.

Тем временем дом неуклонно наполнялся сородичами. Заявился Лэндон, волоча на себе огромную грифельную доску для ставок, которую тут же водрузил в общем зале. Братья Уиллард и Элиас притащили выпивки в таких немыслимых количествах, что я заподозрила их в ограблении бара. Близняшки появились вместе со своими родителями, кузеном Даксом, его родителями и, честно говоря, со всем семейством Беккеров в полном составе. Следом за ними пришёл Джонни Пекос со своим отцом — рослым бывшим стражем, от которого тот унаследовал смоляные волосы и цепкий тёмный взгляд. Стражи, находившиеся в патруле, по очереди заглядывали поздравить своего альфу, и площадка перед домом быстро забилась автомобилями. Обычно они прибегали сюда в зверином обличье, но сейчас почти каждый тащил с собой еду, выпивку, коробки или свёртки.

Вскоре я поняла, что именно имел в виду Фабиан под словом «подношение». Поначалу я думала, что это просто старая традиция, по которой стая дарит новоиспечённой паре какой-нибудь скромный памятный сувенир. Пока Нун, не в силах больше терпеть, не взмолилась, чтобы я немедленно открыла её подарок, и передо мной не предстало настоящее сокровище.

Пуанты от фирмы «Bloch». Совершенно новенькие, с идеальным арочным изгибом и гелевыми вкладками под пальцы. В коробке также лежали атласные ленты, запасные эластичные тесёмки и прелестный брелок из эпоксидной смолы в виде крошечных розовых пуантов.

— Но… — У меня перехватило дыхание: — Зачем?

— Тебе не нравится? — испуганно пискнула Нун.

Саммер метнула на сестру нетерпеливый взгляд:

— Она просто ошарашена. Это за спасение нашего альфы. Подарок даже на сотую долю не выражает того, как мы тебе благодарны, но… — Она указала на гору коробок и пакетов, которая росла с каждой минутой по мере того, как прибывали новые сородичи: — Мы все чувствуем одно и то же.

Все эти подарки предназначались мне?

Осознать это оказалось чертовски трудно. У меня попросту не хватало душевных сил, чтобы распаковать всё это богатство и не расплакаться, не начать заикаться или не броситься кланяться им в пояс.