— Ты — самое прекрасное, что я видел в своей жизни. — Одной рукой крепко удерживая меня за талию, вторую Реми поднял выше и властно накрыл мою грудь. Затем потянул меня на себя, заставляя медленно прогибаться: спина выгнулась дугой, а бёдра невольно качнулись, лишь бы не разорвать соединение наших тел. — Я никогда не забуду этот дар, Фэй. Это доверие, которое ты мне даришь… Мне всегда будет мало слов.

В голосе альфы звучали благоговение и неподдельный трепет, переплетённые с бушующим желанием и каплей чисто мужской гордости. В итоге рождалось нечто столь же яростное и неукротимое, как и он сам.

Я закинула руки назад и обхватила его за шею, лаская пальцами затылок с коротко остриженными волосами. Слегка оцарапала кожу ногтями — и орган шифтера внутри меня отозвался резким толчком.

— Это мгновение принадлежит нам обоим, Реми Каллахан. Я принимаю от тебя ровно столько же, сколько отдаю сама.

«Верность. Преданность. Уважение».

Нос Реми мягко скользнул по ложбинке у основания шеи, и он запечатлел там самый нежный из всех поцелуев.

— Да, цветочек. Возьми своё. Я принадлежу тебе уже очень, очень давно.

И тут, в тот самый миг, когда рука с моей талии скользнула вниз, к лону, затылок пронзила обжигающая боль. Словно трещина, она расколола основание черепа и прокатилась вниз по плечам. Это длилось ослепительную долю секунды, на которую абсолютно все мышцы моего тела сковало глухим спазмом, парализуя меня целиком. Даже инстинктивный крик, рванувшийся к губам, застрял где-то глубоко в груди.

А затем хватка челюстей внезапно ослабла, и пальцы Реми нашли мой клитор. Боль растворилась без следа, будто её никогда и не было, стремительно сменившись каскадом дрожи, который уже становился мне знаком. Бёдра Реми вновь принялись впечатываться в мои ягодицы — с мощной силой, слаженно, словно поршни, — пока его резцы продолжали глубоко сидеть в моей плоти. Легкие рывки кожи, возникавшие от каждого его толчка, не доставляли неудобства — напротив, они были… до безумия эротичными. От них сладко отзывалось в других уголках тела.

И всё же нахлынувших ощущений было настолько много, что мне оставалось лишь отдаться течению. Я позволила Реми полностью перехватить контроль и наконец поняла истинный смысл всех советов, которыми меня снабжали. Инстинкты взяли верх надо всем. Я слепо доверилась ему, зная, что он делает всё в точности как надо, — ведь так оно и было. Я всем весом откинулась назад, вжимаясь в его широкую грудь, и Реми одобрительно заурчал, намертво перехватив мои бёдра, чтобы направлять движения и целиком сосредоточиться на укреплении уз связи.

Я потеряла счёт времени, пока холодок, скользнувший по спине, не вернул меня к реальности. Он разжал челюсти и извлёк зубы.

— Думаю, я ввёл тебе достаточно фермента. Ты чувствуешь… боль? — прерывисто выдохнул он.

— Ч-что?

Он тихо, хрипло рассмеялся.

Мы двигались в едином ритме, взмокшие от пота и опьянённые экстазом. Его фермент многократно усилил моё возбуждение — ровно так, как и было заложено природой; это был один из самых мощных биологических катализаторов на свете. Шипики задевали внутри каждую нужную точку, его руки властно и жадно оглаживали моё тело, и на мгновение мне показалось, что всё это чересчур, невыносимо интенсивно.

В голове сделалось одновременно легко и тяжело, а всей моей нервной системой завладело донельзя странное ощущение. Судя по тому, как он участил толчки, его захлестнуло то же самое. Спешка, неотложная жажда, непреодолимая потребность дотянуться до чего-то безымянного.

Когда меня пронзил оргазм, он оказался настолько сокрушительным, что застал меня врасплох. Ошеломлённая, я едва смогла выдавить хоть звук — лишь вцепилась в него изо всех оставшихся сил, пока наслаждение клубилось внутри и взрывалось во все стороны ослепительными искрами.

Реми кончил следом — будто только и ждал моей разрядки, чтобы наконец позволить себе сорваться. Когда он слегка впился когтями мне в бёдра, острая вспышка боли лишь продлила мой оргазм.

Я чувствовала всё: каждую волну излияния в самую глубь, обжигающий жар, неустанные пульсирующие толчки его плоти…

Он долго не останавливался, и в итоге я подалась вперёд. Ноги отказывались меня держать. Реми перехватил меня рукой за талию, удерживая на месте, а вторую ладонь упёр рядом с моей, прямо в ворох одеял.

— Прости, — его голос звучал хрипло и надтреснуто. — Я не могу… Никогда ещё…

Семя переполнило меня настолько, что потекло наружу, тонкими горячими струйками сбегая по бедрам. И это при том, что он всё ещё оставался глубоко внутри.

Спустя несколько минут я почувствовала, как шипики сглаживаются и втягиваются обратно. Его оргазм завершился последним, сдавленным стоном. Он завалился набок, увлекая меня за собой, и больше я почти ничего не помнила: фермент окончательно окутал моё сознание своим обезболивающим дурманом.

Когда я очнулась, он лениво вылизывал ранку у меня на загривке, попутно оглаживая моё разомлевшее тело. Мазок языка за мазком, ласка за лаской.

— Моя, — шептал он едва слышно, скорее для самого себя, чем для меня. — Моя пара.

Я легонько потянула его за ухо:

— Иди сюда. Я хочу видеть тебя.

Проведя языком в последний раз, Реми оторвался от моей шеи. Обессиленная, я перекатилась на спину. Волосы рассыпались вокруг — заколка куда-то бесследно исчезла. Мгновение спустя надо мной уже нависал взмокший от пота, разгорячённый и до предела довольный шифтер.

Глаза Реми сияли двумя изумрудами такой первозданной чистоты, словно прямо за ними бил сноп солнечного света. А в сочетании с его какиниит мне показалось, будто надо мной раскинулось целое созвездие возможностей, и каждая звезда указывала строго в одном направлении.

Что-то внутри меня разрослось до таких исполинских размеров, что, казалось, натянуло саму кожу. Словно шар в груди, готовый вот-вот лопнуть. Словно рвущийся наружу крик или незнакомый язык, тайный шифр которого я только начала постигать.

«Счастье, — подумала я, протягивая руки и бережно обрамляя ладонями лицо того, кто отныне стал моей парой. — Значит, вот как выглядит абсолютное счастье».

Я знала, что этот миг не продлится вечно. Вот только, в отличие от всех прежних этапов моей жизни, теперь я была твёрдо уверена: я испытаю его снова. Вся суть ведь и заключалась в том, чтобы собирать по крупицам такие короткие мгновения счастья — среди залитых солнцем дней, бурь и ночей на берегу озера.

Реми повернул голову и с благоговейной нежностью поцеловал мою ладонь.

Это был первый раз в моей жизни, когда я смотрела в будущее с надеждой.

Разве жизнь не была удивительной и прекрасной штукой?

Глава 42

Фэй

До особого распоряжения: прежде чем войти в дом альфы, обязательно стучите. Во всех комнатах стоит запах петрикора, так что внимательно прислушивайтесь к звукам. Уважайте новоиспечённую пару и не испытывайте судьбу.

Письмо ИНАЙИ всей стае Чёрного Клыка

Я сметала осколки разбитой в прихожей вазы с глупой, блаженной улыбкой на лице. Кто бы мог подумать, что та самая Фэй, которая ещё совсем недавно была готова сыграть головой Реми в бейсбол, и девушка, стоявшая здесь сейчас, — один и тот же человек?

Я вошла на кухню. Реми готовил завтрак, будучи в одних лишь чёрных боксерах. В моих мышцах разливалась восхитительная истома, а в затылке отдавалась ровная пульсация. Да уж, какая всё-таки чудесная штука — жизнь.

— Давай договоримся: в следующий раз, когда рухнет очередная секвойя и потребуется пойти разобраться, ты не станешь нестись туда сломя голову, чтобы решить всё в одиночку, ладно? — Он промолчал, поэтому я ткнула его кончиком рукоятки щётки в голую спину: — Договорились?