Орк сидел в своем кресле неподвижно, словно изваяние, лишь мышцы на его челюсти ритмично вздрагивали. Он сжал зубы, но не издал ни звука, хотя я видела, как его пальцы непроизвольно впиваются в кожу подлокотников. Его взгляд был устремлен в одну точку на стене, где висела схема нового двигателя, но мысли явно витали далеко от чертежей.

Я с опаской наблюдала за микроскопическими изменениями в его лице, пытаясь угадать ход его мыслей. В его глазах читалась не боль, а холодная, методичная ярость, смешанная с усталостью.

Сама я уже понемногу отходила от шока, хотя пальцы все еще предательски подрагивали. Тем более, что Тмаш, едва мы переступили порог кабинета, властным тоном приказал врачу:

— Сначала осмотрите айну Дор.

Несмотря на все мои завершения, что на мне нет ни царапины, увор Тангеш, подчиняясь непререкаемой воле моего начальника, серьезно кивнул и быстро провел необходимую диагностику прямо в кабинете, используя простые магические артефакты. Его вердикт — легкая мигрень и нервное перевозбуждение — был очевиден и без магии. Он тут же выписал мне успокоительные капли, наказав принять их перед сном, и лишь затем занялся настоящим раненым, снимая пропитанный кровью временный бинт из моего платка.

Когда врач, наконец, ушел, Агак тяжело вздохнул, отбросил в сторону окровавленную куртку и накинул приготовленный мной свежий пиджак. Движения его были привычно отточенными, но в них читалась сдержанная ярость, будто каждое мышечное волокно было напряжено до предела.

— Кофе? — без эмоций спросил он, уже направляясь к магическому аппарату, стоявшему в углу.

— Позвольте я, — я вскочила, но он резким жестом остановил меня.

— Сидите, Ларрин, — его голос прозвучал устало, но твердо. — Вы и так сегодня достаточно натерпелись.

Он налил две дымящихся чашки крепкого черного кофе, без сахара и сливок, и протянул одну мне.

Когда его пальцы, горячие даже через фарфор, слегка задели мои, я снова почувствовала то же странное, смущающее тепло. Но в этот раз оно вызвало не замешательство, а странное удовлетворение. Я постаралась скрыть свои чувства, но он, к моему облегчению, был поглощен своими мыслями.

Агак отхлебнул большой глоток, поморщился от горечи и опустился в кресло напротив.

— Это был не несчастный случай, — произнес он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в тишине кабинета. — Это саботаж. Целенаправленный и расчетливый. Или попытка устранить меня. Или и то, и другое вместе.

Я молча кивнула, ожидая продолжения. К чему были слова, если я и сама пришла к тем же выводам.

— В компании давно пытаются пролезть агенты конкурентов, — с беззвучной, но оттого еще более страшной ненавистью выдохнул он. — Подставные рабочие, подкупленные инженеры… Идиотская гонка за технологиями, где все средства хороши, — он с силой поставил чашку на стол.

— Поэтому я и переселил всех ключевых сотрудников в «Гнездышко». Организовал отдельный, охраняемый транспорт. Даже эту чертову столовую здесь устроил, чтобы никто не отлучался на обед и не болтал лишнего где попало. Но… — он поморщился. — Все равно почти каждый месяц ловим кого-то. Как тараканов. Одного уволишь — два новых приползают.

Этот сильный, могущественный мужчина выглядел очень уставшим этой бесконечной, изматывающей борьбой с невидимым врагом. Я не могла даже представить, каково это — держать круговую оборону в компании, управлять десятками сложнейших проектов и при этом постоянно отвлекаться на охоту за шпионами и вредителями. Я бы, на его месте, сошла с ума уже через неделю.

И вдруг меня осенило. Воспоминание из детства, такое простое и наивное на фоне сегодняшнего кошмара, всплыло в сознании с кристальной ясностью.

— Увор Агак… а если установить везде поддельные глазки? — робко начала я, чувствуя, как глупо это звучит.

Он нахмурился, его брови сдвинулись.

— Глазки?

— Ну… артефакты наблюдения, — поспешно уточнила я. — Только ненастоящие. Просто коробочки с блестящим стеклышком, чтобы все думали, что за ними следят. И ничего не объяснять. Никому.

Он смотрел на меня, не понимая, и я, с тайным трепетом и нарастающим смущением, продолжила, облизнув пересохшие губы:

— Мой отец… у нас на винодельне воровали вино из бочек. Никак не могли поймать вора. Тогда его друг, мореплаватель, привез ему с дальних островов несколько жутковатых масок какого-то идола. Отец просто развесил их по погребу. Ничего никому не сказал, не объяснил. Но воровство почти прекратилось. Люди сами додумали, что эти маски — нечто магическое, что они все видят… — я замолчала, сгорая от стыда.

Теперь, озвученная вслух, моя идея показалась мне детской и нелепой.

— Это… эффект толпы. Страх перед неизвестным и всевидящим оком. Мы не обманываем людей, просто… они сами себя запугивают, становятся осторожнее и начинают следить друг за другом…

Я умолкла, готовая к снисходительной улыбке или откровенному смеху. Но Тмаш Агак не засмеялся.

Он задумался. Его тяжелый, уставший взгляд уставился в пространство перед собой, но теперь в нем появилась искра живого интереса. Он начал медленно барабанить здоровой рукой по подлокотнику кресла, обдумывая что-то.

— Психологическая атака, — произнес он, наконец, и в его голосе прозвучало неподдельное, почти профессиональное уважение. — И защита одновременно. Неожиданно. И… остроумно. Браво, Ларрин, — он посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнула та самая смесь удивления, восхищения и внезапно вспыхнувшей надежды, от которой у меня предательски заныло внизу живота и по спине пробежала знакомая щемящая волна тепла.

— Дешево, не требует сложного монтажа и согласований, а главное… главное — сеет паранойю именно среди тех, кто что-то замышляет. Они начнут следить друг за другом, бояться каждого шороха, и… возможно, в этой суматохе потеряют бдительность и совершают ошибку, — продолжил он с воодушевлением.

Он покачал головой, и на его усталом лице появилось подобие улыбки.

— Вы никак не перестаете меня удивлять, Ларрин. Спасибо. Я обязательно подумаю над вашим предложением. Очень тщательно подумаю.

Через несколько дней нас вызвали к следователю для дачи официальных показаний. Здание главного филиала было холодным и бездушным, словно гигантская гробница.

Я нервно устроилась на жестком деревянном диванчике в приемной, пока Тмаша Агака проводили в кабинет следователя.

Секретарь за столом, хмурая женщина в строгом сером костюме, подняла на меня взгляд.

— Айна Дор, вам потребуется заполнить дополнительные формы. Подойдите, пожалуйста.

Я кивнула и подошла к ее столу, получив несколько бланков. Возвращаясь на свое место, я не заметила, как в дверь прошел незнакомый мужчина. Мы едва не столкнулись.

— О, прошу прощения! — вежливо воскликнул он, отступая на шаг.

Подняла взгляд и увидела весьма привлекательного шатена в безупречном дорогом костюме. Карие спокойные, проницательные глаза с интересом пробежались по мне.

— Простите. Это я виновата, не смотрела куда иду, — поспешно извинилась я.

В этот момент секретарь позвала меня снова:

— Айна Дор, вы забыли ручку!

Я замешкалась, а незнакомец слегка улыбнулся, доставая из внутреннего кармана изящную перьевую ручку:

— Позвольте предложить вам свою, мисс ай Дор.

Я смущенно взяла ручку, удивляясь его галантности:

— Благодарю вас… вы знаете мою фамилию?

— Случайно услышал от секретаря, — объяснил он мягко, без нажима. — Позвольте представиться — Лондис Берч. Я тоже ожидаю приема у следователя Астера.

— Ларрин Дор, — автоматически ответила я, все еще чувствуя легкое смущение.

— Очень приятно, — он кивнул, его взгляд стал чуть более заинтересованным. — Если не ошибаюсь, ваш брат — Риккул Дор? Тот самый талантливый инженер?

Я удивленно кивнула, заполняя бланки его изящной ручкой. Попыталась вспомнить, но не смогла найти среди своих заказчиков никого с именем Лондиса Берча. Значит, просто слышал или знаком с Риком лично.